Да, орки мы! (СИ)
Старика тоже можно было понять. Он сразу понял, чего я хочу на самом деле, и что может грозить его племени и ему самому. Зутбог тяжело вздохнул.
— Идём за мной, — сказал он и тронул своего носильщика за плечо.
— Ждите здесь, — приказал я демонстративно и своим, и чужим оркам, а потом отправился вслед за шаманом.
Деревня Каменного Когтя, почти такая же нищая, как и наша, лежала на склоне большой горы, на нескольких уровнях по высоте, и как я понял вскоре, хижина шамана стояла на самой верхотуре. Мы шли по грязным тропинкам, а вокруг царила разруха. Дети и женщины робко выглядывали из-за пологов, думая, что я их не замечаю, подростки злобно скалились, завидев меня. Да, будет непросто.
Равнодушно и спокойно реагировали только сам шаман и его носильщик, который вообще не выказывал никаких эмоций, будто это был голем или киборг-убийца, а не орочий подросток, в котором кипит энергия.
К хижине Зутбога пришлось подниматься по крутой лестнице, вырубленной прямо в скале. Как водится, рядом с хижиной шамана ничего больше не строили, хотя на этом голом утёсе ничего больше и не поместилось бы. Даже удивительно, что промозглый ветер не сдувал её вниз.
Внутри оказалось на удивление тепло и сухо. Язычки пламени приплясывали над очагом, связки трав и грибов качались под закопчённым потолком. Я на секунду даже забыл, что пришёл в племя Каменных Когтей с войной, до того здесь было спокойно и уютно.
Носильщик снял корзину с шаманом, поставил на пол, старик выбрался наружу. Без корзины вид у него был ещё более жалкий, тонкие, словно у рахитичного ребёнка, ручки и ножки, большая седая голова, туго обтянутая пергаментной пятнистой кожей. Казалось, что его свалит малейшее дуновение ветра, но в его глазах всё-таки читалась сила духа и стальная воля.
— Садись, Ундзог, — кутаясь в шкуры и приближаясь к очагу, произнёс шаман.
Я молча сел по-турецки. Зутбог прищурился, глядя мне в глаза, я спокойно встретил его взгляд. Это продолжалось несколько минут, потом у меня заслезились глаза, и взгляд пришлось отвести.
— В тебе есть сила, — заявил он.
Будто я сам не знаю.
— Но ты не понимаешь, чего хочешь добиться, — сказал шаман. — Эльфы… Они не потерпят…
Он снова тяжело вздохнул. Шаман, кажется, был достаточно стар, чтобы помнить карательные экспедиции остроухих.
— Я найду, как им противостоять, — произнёс я.
— Многие пытались, — вздохнул Зутбог, прикрывая глаза.
— Они пытались, Зутбог. А я найду.
Глава 23
Шаман какое-то время сидел молча, обдумывая всё сказанное. Одна его часть всей душой хотела, чтобы я оказался прав, чтобы я смог объединить племена и отомстить эльфам за все страдания и унижения. Другая его часть дрожала от ужаса от одной только мысли о том, что эльфийские каратели снова поднимутся в горы.
Он задумчиво почмокал тонкими губами, будто вспоминал что-то давно забытое, спрятанное в памяти так глубоко, что и не сыскать, а потом снова тяжело вздохнул.
— Меня с молодости зовут Зутбог Силач… Думаешь, это насмешка? — медленно произнёс он. — Нет. Я был как ты, здоровым и сильным, до того, как мою силу забрали эльфы.
— Похоже, они забрали и твою храбрость, — сказал я.
— Ты не знаешь, о чём говоришь! — вскинулся шаман. — Не знаешь!
Он вдруг хрипло закашлялся и сгорбился в ворохе шкур.
— Зоб… — сипло позвал он, и орк-подросток привычным движением достал какую-то склянку и подал ему.
— Ты думаешь, что я очередной амбициозный вождь, жадный до славы и богатства? — хмыкнул я. — Ошибаешься. И про эльфов я могу тебе рассказать не меньше твоего.
— Ха! Юношеская наглость! — выдохнул Зутбог.
Я, конечно, был молодым и по людским меркам, и по орочьим, но про эльфов самого разного толка читал и смотрел всякое. И судя по тем обрывкам информации, которые я успел собрать, местные эльфы были высокомерным и неприятным увядающим народом, отчаянно цепляющимся за былое величие. А значит, они были уязвимы. И я знал, куда бить.
— А ведь кроме них есть и гномы! Люди! Полурослики! — шаман выплёвывал слова так, что ненависть едва ли не шипела на языке.
— А у меня есть план, — сказал я.
На самом деле, никакого плана не было. Только отдалённые представления о нём, потому что слишком много факторов ещё могло на него повлиять. Но я не видел ничего плохого в том, чтобы несколько приукрасить. В конце концов даже план вида «постукать сначала одних, а потом других» может тоже сойти за рабочий вариант.
— План… — проворчал шаман.
— Которого я буду придерживаться, — добавил я.
— Ладно… В конце концов, и эльфы уже не те, что раньше… — вздохнул он. — Погрязли в интрижках и спорах… Но их маги всё равно сильны не меньше прежнего, Ундзог.
— Я с этим разберусь, старик, — сказал я.
Шаман снова пристально поглядел на меня. В старых мудрых глазах плескалась вселенская тоска и… Надежда? В глубине души Зутбог всё-таки надеялся на то, что я сумею исполнить обещанное.
— Хорошо. Я назову тебя вождём, Ундзог, — скрепя сердце, произнёс шаман. — Зоб.
Парнишка без единого звука поднёс к шаману корзину, и старик с кряхтением перебрался в неё. Мне стало немного страшно от того, что я могу повторить его судьбу, если не буду осторожен и эльфийские маги всё-таки до меня доберутся. Хотя меня, как вождя, они скорее всего просто уничтожат без лишних слов. Зоб привычным движением взвалил шамана на плечи.
— Идём, — сказал шаман, трогая помощника за плечо. — Вождь.
Уходить из уютной и тёплой хижины, если честно, не очень хотелось. Да и поговорить с шаманом ещё было о чём, я чувствовал, что он ещё очень многое может мне рассказать. Загляну в другой раз.
На утёсе вновь завывал промозглый ветер, забираясь под любые одежды и так и норовя скинуть нас вниз. Спускаться оказалось гораздо тяжелее, чем подниматься, но Зоб ловко прыгал по ступенькам, то и дело останавливаясь, пока я опасливо пробирался следом.
Орки так и оставались на поле за деревней, собравшись в круг и сидя на корточках. Разве что убитых немного оттащили в сторону, а раненые уже повставали и присоединились к остальным. Два племени о чём-то переговаривались, изредка смеясь, изредка вскакивая и рыча, но все конфликты жёстко пресекались, и орки, похоже, просто пересказывали друг другу байки.
— Вождь! — Зугмор заметил нас первым и вскочил на ноги.
— Шаман! — воскликнул один из орков Каменного Когтя.
Вслед за ними начали подниматься и остальные. Все глядели на нас с интересом, а орки Каменного Когтя ещё и с затаённой неприязнью.
— Вождь Ундзог достоин вести оба племени, — проскрипел Зутбог.
Мои соплеменники заорали так, будто я забил решающий гол на последней минуте, засмеялись и принялись выкрикивать моё имя. А мои новые подчинённые хмуро глядели на меня долгими оценивающими взглядами.
— Я всё равно брошу ему вызов, — заявил Хазбег, левая рука которого по-прежнему безвольно свисала вдоль туловища.
— Я не дерусь с калеками, — сказал я.
— Не бросишь, Хазбег, — твёрдо ответил шаман. — Я запрещаю. Каждому.
А что, так можно было что ли? Надо было, наверное, сразу идти с шаманом договариваться. И у нас в племени тоже.
Хазбег зло сплюнул в грязь и отошёл назад. Остальные орки Каменного Когтя ждали, что будет дальше. Ждали, что буду делать именно я.
— Мы не будем грабить, нам не нужна дань, — произнёс я, окидывая их пристальным взглядом. — Да и полноценно управлять вашим племенем я не смогу, мы живём слишком далеко. Поэтому вам нужен вождь, который будет водить вас на охоту и разрешать споры. Ты хотел быть вождём, Хазбег? Ты будешь вождём.
Искалеченный орк недоумевающе уставился на меня. Толпа загудела, не до конца понимая, что я имею в виду.
— Вы будете жить, как жили, — объявил я. — Но ваше племя будет обязано явиться по первому зову. Во всеоружии. Чтобы мы вместе могли убивать остроухих.
Я видел на их лицах явное облегчение и скрытое коварное желание наплевать на мои указания, едва мы скроемся за горизонтом. Орки не умели скрывать эмоции.