Вызов принят (ЛП)
— Какое это имеет отношение к тебе?
— Ну, ты не можешь быть семьянином без семьи, — говорю я. — Он связался со мной — или, точнее, его представитель по связям с общественностью связался со мной — и предложил мне сделку. Если бы я переехала жить к нему, красиво позировала для фотографий и вела себя как любящая дочь, тогда папа продолжал бы оплачивать мое образование.
Джуниор делает паузу, переключая свое внимание обратно на дорогу впереди.
— Я думаю, именно поэтому он не хочет, чтобы ты общалась с командой…
— Это могло бы вызвать ненужную драму, как он утверждает, — подтверждаю я. Джуниор хихикает, и я поворачиваюсь к нему. — Что смешного?
— Ничего, — говорит он. — Просто так странно, что мы сейчас говорим о Кэри Пирсе. У меня в машине дочь Кэри Пирса.
— Почему это странно?
— Я имею в виду… он твой отец, ты привыкла к нему. Но я? В детстве у меня в спальне висел чертов плакат с ним, а теперь он мой тренер. Это немного… странно.
Я смеюсь.
— Думаю, я понимаю. — Я ерзаю, поворачиваясь к нему лицом. — Почему ты хотел пойти со мной на свидание?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, большинство парней, которые приглашают меня на свидание, просто хотят познакомиться с моим отцом, — объясняю я. — Но ты уже знаком с ним.
— Я хотел познакомиться с тобой поближе.
— Пффф! Чушь собачья.
Он смеется.
— Я серьезно!
— Не думай, что я не отстегнусь и не выпрыгну из машины на ходу, — предупреждаю я.
— Ты всегда так подозрительно относишься к мужчинам, которые проявляют к тебе интерес?
Его вопрос заставляет меня задуматься.
— Да, — отвечаю я, не в силах сдержаться.
— Честно говоря… — Его смешок стихает. — Это вроде как… разозлило меня, когда он сказал мне держаться от тебя подальше.
— Правда?
— Да. Он сказал тебе держаться от нас подальше, верно? — спрашивает он. — Осмелюсь сказать, что твоим первым побуждением было не бросаться на кости первого из нас, кого ты сможешь найти.
Я улыбаюсь.
— Может быть, немного.
Он смотрит прямо перед собой, уголки его губ слегка подергиваются от удовлетворения, в то время как я смотрю в окно рядом с собой.
— Джуниор, куда именно ты меня везешь? Мы только что проехали чертову ферму.
— Терпение, женщина.
— Если ты планируешь меня убить, я собираюсь пойти дальше и предупредить тебя, что я хорошо обучена многим формам сценического боя.
— Сценический бой? — смеется он. — О-о-о… Мне стоит поберечься.
— Чертовски верно.
Мы въезжаем в маленький городок рядом с шоссе, и под «маленьким» я подразумеваю «маленький».
— О, я поняла, — шучу я. — Ты меня не убьешь, но дети кукурузы убьют. Хорошо.
Он ничего не говорит, но бросает на меня лукавый взгляд уголком глаза, прежде чем свернуть с дороги на парковку. Здесь больше людей, чем в любом другом районе города, и мои плечи немного напрягаются.
Джуниор выключает машину.
— Кстати, я забыл спросить… Ты любишь пиццу?
— Да, — отвечаю я. — Я люблю пиццу.
— Как насчет скибола (прим. Скибол это что-то среднее между боулингом и пинболом)?
— Скибол?
Он кивает.
— Да, скибол.
— Я не испытываю по этому поводу никаких сильных чувств ни в ту, ни в другую сторону.
— Хорошо. — Он отстегивает ремень безопасности. — Пойдем, повеселимся.
В то время как снаружи все выглядит старым и изношенным, внутри полно красок и жизни. Игровые автоматы занимают целых три стены, а на четвертой стене есть стойка, где люди могут заказать еду и напитки или обменять билеты на призы. Я оглядываюсь по сторонам, замечая множество семей, сидящих вокруг, с детьми, бегающими взад-вперед между родителями и автоматами, чтобы собрать четвертаки для игры.
— Привет, Джуниор!
Старик за прилавком выкрикивает его имя, и Джуниор сияет.
— Привет, Фрэнк!
— Где Мэгги сегодня вечером?
Джуниор пожимает плечами.
— Без понятия.
Фрэнк бросает на меня ответный добрый взгляд и улыбается.
— Что я могу предложить тебе и даме?
— Два больших куска пиццы, две колы и столько жетонов, что автомат задохнется.
— Сейчас принесу, Джуниор.
Фрэнк поворачивается и проходит за занавеску на кухню.
Я смотрю на Джуниора, замирая, пока старик не оказывается вне пределов слышимости.
— Кто такая Мэгги?
Он ищет в моих глазах ревность, которой там нет.
— Моя сестра.
— Ааа…
Фрэнк бочком возвращается из-за занавески с двумя огромными бумажными тарелками, на каждой из которых лежит по гигантскому куску пиццы пепперони.
— Вот, пожалуйста, — говорит он, ставя их на стойку между нами. Он лезет в маленький холодильник и достает газировку.
— Спасибо, Фрэнк, — говорит Джуниор, протягивая ему хрустящую двадцатку.
Фрэнк хватает ее, открывает кассовый аппарат и отсчитывает сдачу одними четвертаками.
— Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, — говорит он, переводя взгляд с нас на меня. — Монеты, еще жетоны… — Он наклоняется ближе к Джуниору, — музыка для настроения.
— Я дам знать, — хихикает Джуниор. Он откидывает голову назад, давая мне знак следовать за ним.
Я беру свою тарелку и колу, и мы пробираемся через редкое минное поле из столиков и бегающих детей в дальний конец зала, где в тихом уголке стоит одинокий столик на двоих.
— Я полагаю, вы с сестрой часто сюда приходите? — Спрашиваю я, занимая место напротив Джуниора, когда он садится.
— Иногда, — отвечает он. — Не так часто, как в детстве, но да.
Я делаю паузу.
— Ты здесь вырос?
Джуниор берет свою пиццу, легко удерживая ее в одной руке.
— Нет, еще минут двадцать по шоссе. Фрэнк — старый друг моего отца, поэтому мы приезжали сюда… почти каждые выходные, когда были детьми.
Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь представить, каким был Джуниор в детстве. Я даже с трудом могу вспомнить, какой была я в детстве. Я, конечно, нечасто бывала в таких местах, как это… если вообще бывала.
— Здесь мило. Мне нравится.
— Подожди, пока не попробуешь пиццу, — говорит он, осторожно пережевывая. — Я никогда не пробовал ничего вкуснее, но, думаю, ты могла пробовать. Ты из Нью-Йорка, верно?
— Да. — Я придвигаю свою тарелку немного ближе. — Давай попробуем…
Я беру огромный кусок обеими руками и сворачиваю корж, чтобы было удобнее держать, прежде чем откусить большой кусок. Сыр тает, как только попадает на язык, смешиваясь с густым соусом и еще более густой пепперони. Мои вкусовые рецепторы танцуют.
— О, вау, — говорю я, ставя его на стол и прикрывая рот. — Это вкусно.
— Да.
— Это… — Я проглатываю это. — Она немного напоминает пиццу от уличного торговца возле школы-интерната, в которую я когда-то ходила…
Джуниор делает глоток колы.
— Школа-интернат?
— Зона высадки отсутствующих родителей, — говорю я. — Кэри Пирса точно не было рядом, и моя мама… ну… ей нравилось развлекаться.
— Ааа…
— Могло быть и хуже, я думаю.
— Где сейчас твоя мама?
Ее лицо всплывает в моей памяти, но только на короткую секунду.
— Она умерла несколько лет назад.
Лицо Джуниора вытягивается.
— О, прости.
— Нет, все в порядке, — говорю я. — Как ни странно, я на самом деле не знала ее так уж хорошо. Я заботилась сама о себе всю жизнь, по большей части.
Он пристально смотрит на меня мгновение, без сомнения, умирая от желания задать еще вопрос, но он спрашивает о другом.
— Ты скучаешь? Я имею в виду Нью-Йорк?
— Да, — киваю я. — Но у меня был выбор: либо остаться там, не имея денег, либо переехать сюда жить с папой…
— Трудный выбор.
— Он пообещал, что это того стоит. Не уверена, почему это обещание показалось мне более правдоподобным, чем любое другое, но я здесь. — Я откусываю еще кусочек, чтобы избежать любопытных глаз Джуниора, облизываю губы, чтобы как можно больше ощутить вкус этого восхитительного сыра. — Но… Мне здесь тоже вроде как нравится.