Гроза над Бомарзундом (СИ)

— Заодно они доставят к нам необходимые подкрепления, — подытожил довольный тем, что сумел добиться своего генерал.
На том и порешили. Однако вывести в море фрегаты оказалось не такой уж простой задачей. Сначала следовало развести пары. Затем, освободить корпуса, от защищавших их понтонов и только потом капитаны смогли направиться к Энгезунду, где все это время маячили русские канонерки.
Тем временем, Барагэ Д´Илье успел убыть на берег, чтобы еще раз лично проинспектировать уцелевшие после вчерашней бойни части, после чего решить, возможно ли дальнейшее наступление. На первый взгляд все было не так плохо. Несмотря на потери, 2-й и 48й линейные полки сохранили полную боеспособность. Остатки егерей и других подразделений влились в них, восполнив убыль в рядах. Потерявшие боевых товарищей солдаты по-прежнему рвались в бой, желая отомстить за них.
А после переброски застрявшего у Кастельхольма 51-го линейного полка генерала Гризи и получения выбитых из упрямых адмиралов обещанных трех тысяч матросов для десанта у него появится реальная возможность собрать ударный кулак и окончательно разгромить русские войска в полевом сражении. Когда их обескровленные батальоны отступят к Бомарзунду, французам останется только подтянуть к стенам крепости осадную артиллерию и планомерно крушить стены башен и самого форта… в этот момент, словно в ответ на его мысли, с моря донесся раскатистый грохот.
— Тысяча чертей, да что там опять стряслось⁈ — не сдержавшись, выругался генерал, излишне резко оттолкнув тут же любезно поданную адъютантом подзорную трубу. Рассмотреть отсюда, с мыса Транвик, что же случилось на противоположной стороне залива все равно было невозможно.
А случилось следующее. Стоило французскому фрегату войти в обманчиво свободный и безмятежный пролив между островами Микельзе и Лумпарланд, как из-под его форштевня сначала послышался непонятный скрежет, а миг спустя взвился водяной столб, после чего донесся грохот взрыва. Заряд динамита буквально переломил киль «Дариена», после чего несчастный корабль развалился на части и стремительно затонул в дыму и пламени. Чем только добавил, к слову, проблем союзникам, изрядно сузив и без того не широкую полосу фарватера.
— Что это значит? — помертвевшими губами прошептал Фергюссон.
— Это значит, — прохрипел схватившийся за грудь Нейпир, — что пока мы ночью отражали атаку одних негодяев, другие заминировали пролив!
— Так что же, выходит мы все теперь оказались в западне⁈
 Глава 26 
Главное отличие XIX века от покинутого мною времени — это неторопливость. Информация идет долго, решения принимаются неспешно, а уж исполняются и вовсе как бог на душу положит. Но сейчас, после гибели фрегата, союзники отреагировали практически моментально. Сначала, задымили трубы практически всех пароходах и примерно через три часа пришли в движение блокшипы «Блейхем» и «Аякс». Причем, судя по всему, защитные понтоны с них не снимали.
Подойдя к Престозунду и Энгезунду, вражеские корабли развернулись и встали на якоря. К тому времени союзники успели собрать некоторое количество пехоты и усадить их в шлюпки. Судя по цвету мундиров это, были французы, хотя точно с такого расстояния не определить.
Достигнув Микельзе и Лумпарланда, союзники высадились на островах. Небольшие отряды защитников, попытавшиеся оказать сопротивление, быстро рассеяли, заставив отступить вглубь от берега. Будь на месте ополченцев финские стрелки или морская пехота с «Шарпсами», вражеским десантникам пришлось бы туго. Но, к сожалению, все самые боеспособные части находились сейчас в распоряжении генерала Вендта.
Затем, вперед снова вышли шлюпки, но на сей раз тащившие за собой по дну импровизированные тралы из канатов. Уже неоднократно сталкивающиеся с минами англичане сумели-таки в общих чертах понять их устройства и выработать меры противодействия. Какими бы примитивными ни были их тральщики, несколько часов тяжелого руда наверняка позволят вырваться эскадре из западни! Но только при одном условии… Если мы не станем им противодействовать!
 
Стоило английским шлюпкам подойти к проливу, вперед выдвинулись сначала пять, а затем еще три канонерских лодки «константиновского типа». Сначала громыхнула одна пушка, затем к ней присоединились остальные и вскоре среди вражеских ботов стали один за другим подниматься высокие всплески.
Разумеется, не промахнуться с такого расстояния по движущейся лодке не самое простое дело, но в том то и дело, что прямого попадания зачастую и не требовалось. Хлюпнувшее рядом 60-фунтовое ядро вполне могло перевернуть утлую посудину или на худой конец переломать весла. Не говоря уж о том, что ежесекундное ожидание смерти не очень-то способствует работе. В общем, не выдержавший огня тральный караван поспешил отойти.
Ответ англичан не заставил себя ждать. Стоявший ближе всего к русским канонеркам «Аякс» дал по ним бортовой залп. Затем последовал еще один, после чего в бой вступили стоявшие до поры до времени в резерве шлюпы. Первым шел заслуженно носивший титул самого везучего корабля эскадры «Драйвер» под командованием Артура Кокрейна. Подойдя к границе уже протраленной зоны, он открыл по «константиновкам» беглый огонь.
Однако неплохо защищенные бронированными брустверами канонерки и не подумали отступать. Воодушевленный ночным успехом Левицкий, решительно двинулся на врага, стремясь расстрелять его на проходе, рассчитывая, что, если тот затонет, фарватер станет еще уже.
Надо сказать, что захватившие острова французские стрелки не стали изображать себя статистов, а выстроились на обоих берегах и дали несколько залпов по кораблям Левицкого. Ответ моряков последовал незамедлительно. Не желая отвлекать на столь незначительные цели свой «главный калибр», они развернули на них митральезы и хорошенько проредили вражеский строй, вынудив немногих уцелевших отойти.
Если вы думаете, что этот бой, ваш покорный слуга наблюдал издалека, ограничиваясь общим руководством, то ошибаетесь. Старина «Бульдог» снова стал моим флагманом. Можно было, конечно, поднять свой штандарт на каком-нибудь большом и хорошо вооруженном фрегате, но захваченного у англичан корабля имелось несколько весьма важных в предстоящей операции достоинств. Во-первых, малая осадка, позволяющая действовать на мелководье. Во-вторых, большая скорость и надежная машина, позволяющая ее поддерживать. В-третьих, он мне просто нравился.
Ну, а если, паче чаяния, союзникам удастся прорваться сквозь наскоро выставленные минные поля, в дело вступят стоящие в третьей линии «Доблестный», «Олаф» и «Гремящий».
Тем временем «Драйвер», успев получить несколько болезненных попаданий, упрямо продолжал пусть и медленно, наощупь, но продвигаться вперед. Здраво рассудив, что большинство мин установлено посреди фарватера, Кокрейн жался к берегу, явно рассчитывая проскользнуть на чистую воду. И что интересно ему это почти удалось.
— Клокачев! — не отрываясь от подзорной трубы, крикнул я. — Не видишь, что англичанин творит? Двигай ему наперерез!
— Ваше императорское высочество! — скрипнул зубами Лисянский. — Кажется, наши канонерки и сами недурно справляются…
— Черта с два! Того и гляди прорвется. К тому же мы сделали ошибку, не высадив на острова хотя бы по роте солдат и стрелков со штуцерами. Сейчас бы они могли обстреливать вражеские шлюпки.
— Для этого у нас просто не было свободных сил.
— Твоя правда, — вынужденно согласился с адъютантом, после чего постарался перевести разговор на другую тему. — Как думаешь, Вендт решится сейчас атаковать французов?
— Не слишком разбираясь в сухопутных делах, рискну предположить, что нет. Для него выгоднее, ждать вражеского нападения, чтобы действовать от обороны.
— Тот-то и оно… Клокачев, пошевели своих машинистов. Заснули они там что ли? А ты, Платон, будь любезен составить приказ для Бодиско. Пусть спешно погрузит на какой-нибудь пароход роту солдат и отправит ее очистить остров Микельзе. Да пусть поторопится, а то знаю я его!