Частное расследование

— С чего я должен быть уверен, что вы добра мне желаете?
— Во-первых, ни с чего, а во-вторых, и не желаю. Я нам, себе добра желаю. А так случилось вот, что мы с вами в одной тележке оказались: вам будет хорошо — мне будет хорошо. Только и всего. Да ведь и просто так, с чего нам гадить людям-то? Жизнь коротка. Прекрасна. Удивительна. Не так ли?
— Горит, — негромко сказал Сережа, указывая в сторону дачи Невельского.
— Пожарных вызовете, как только убедитесь, что потушить они уже не смогут ничего!
— Да это щас их можно вызвать! Уже. Приедут к головешкам.
— Ну хорошо. Не будем отвлекать, звоните, а мы пока пошли.
— Я думал, он в спину нам влепит, — вполголоса заметил Сергей, когда они уже выехали на Ярославку и понеслись к Москве.
— Да нет, — безмятежно зевнул Турецкий. — Дед понял все, как надо. Все будет хорошо, Сережа.
Турецкий был доволен: столько раз за последние месяцы мертвецы, выходцы с того света, портили ему жизнь, ну без счета! Пусть-ка теперь «смежники» на эту же тему подумают. Им это на пользу. И, безусловно, некоторое время это у них займет.
— А я тем временем успею припасть к «источнику», — Турецкий погладил томики В. И. Ленина, лежащие под рукой.
  
17
 
В ночь на 3 ноября 1992 года Иванников осознал, что развязка близка.
В ту ночь он писал Невельскому:
«Настоящим докладываю вам, что сегодня, 2 ноября 1992 г., в рамках проведения третьего этапа операции «Полоса отчуждения» нами была предпринята попытка санации А. Б. Турецкого, М. А. Грамовой и А. А. Грамовой силами приданной мне группы в составе восьми человек (по состоянию на утро 2 ноября).
По разработанному нами плану финальный этап операции должен был состоять в организации засады по пути объектов, возвращающихся с набережной в гостиницу неизменно одним и тем же путем, проходящим через чрезвычайно пустынный район возле дендрария.
Учитывая высокую профессиональность задействованной группы, предполагалось, что тридцати выстрелов, произведенных одновременно с четырех азимутов и с дистанций, не превышающих 10–12 метров, в течение 20–25 секунд, окажется вполне достаточно для надежной санации вышеперечисленных объектов.
Сценарий финального этапа был нами тщательно расписан по ролям и отработан по возможным внештатным вариантам. Мы дважды прорепетировали финальный этап в натуре (расстановка, сигнал к началу, хронометраж обстрела и отхода) — 31 октября рано утром, а также вчера, 1 ноября, — ночью, в полной темноте.
Однако при попытке реализации его сегодня, в 00.23, мы столкнулись с совершенно непредвиденным обстоятельством, которое состояло в том, что вся группа, словно забыв начисто план, подготовку, репетицию, начала слаженно работать по совершенно иному сценарию, который можно назвать «попыткой ограбления», или «покушением на изнасилование», или просто имитацией хулиганского приставания. А. Б. Турецким было оказано нашим сотрудникам эффективное и грамотное противодействие с применением огнестрельного оружия.
В результате скоротечной схватки или, точнее сказать, боя мы имеем в настоящий момент шесть холодных мест в морге местного военного госпиталя и два места в следственном изоляторе РУВД.
В то же время объекты, подлежащие санации, находятся в данный момент в гостинице в состоянии стресса, но в целости и невредимости. В результате прослушивания разговоров в люксе я узнал, что речь шла о необходимости срочного отъезда с побережья в глубинку, возможно в Армению, в г. Сиртак. Так как предложение сделал А. Б. Турецкий (профессионал, как мы знаем), следует думать, что инцидент, произошедший ночью у стен дендрария, видимо, весьма его насторожил. Предполагая Вашу реакцию на данное сообщение, я самым решительным образом заявляю Вам, что я абсолютно не согласен с любой попыткой возложить на меня хотя бы малую толику вины за случившееся. Пусть отвечают те, кто вместо профессиональной группы придал для выполнения столь ответственного задания абсолютно неорганизованных людей. Осознавая все возможные последствия, я заявляю решительно, что не пошевелю и пальцем с целью вытащить уцелевших мл. лейтенанта Голубя М. И. и лейтенанта Мирзоева Э. Я. из кутузки, пусть их вытаскивает оттуда тот козел, который их сформировал нам всем на шею. Более того, я беру на себя полную ответственность за доведение финального этапа до успешного конца — в одиночку — в течение ближайших же 48 часов, — здесь, на месте, или в Сиртаке, в Армении, если решение «лечь на дно» будет приведено объектами в исполнение.
 
Буду сообщать Вам о своих действиях каждые 24–36 часов.
Мой низкий поклон Алине Альбертовне».
  Невельский — Кассарину  
РАПОРТ
Настоящим докладываю Вам текущую обстановку в рамках проведения финального этапа операции «Полоса отчуждения» на сегодня, 13 ноября 1990 Г.
Сегодня рейсом СУ-0231 в Москву из Еревана вернулся А. Б. Турецкий, покинувший район бывш. г. Сиртак только через десять дней после имевшего там место землетрясения. Все время, прошедшее с момента гибели М. А. Грамовой и А. А. Грамовой в результате взрыва склада ГСМ, А. Б. Турецкий находился в Сиртаке и руководил стихийно организованной спасательной группой вплоть до окончания работ по извлечению оставшихся в живых из-под завалов (с 10 ноября 14.45 в бывш. г. Сиртак живых уже не извлекали).
Гибель М. А. Грамовой и А. А. Грамовой достоверно подтверждена только вчера, нашим сотрудником майором Н. И. Мальцевым, случайно оказавшимся очевидцем этого происшествия.
От капитана А. 3. Иванникова, последовавшего за объектами в г. Сиртак утром 3 ноября, по-прежнему не поступало никаких вестей. Несмотря на то обстоятельство, что останков А. 3. Иванникова до сих пор не обнаружено, на основании доклада майора Мальцева о характере и разрушительной силе Сиртакского землетрясения следует, видимо, считать А. 3. Иванникова не пропавшим без вести, а погибшим.
Как я вам уже докладывал в утреннем телефонном разговоре, А. Б. Турецкий вернулся в Москву в крайне тяжелом, депрессивном состоянии, что дает основание надеяться на логичное завершение финального этапа по сценарию в стиле Ю. А. Травина в самое ближайшее время.
В тот же день, 13 ноября, Кассарин позвонил Невельскому по телефону спецсвязи:
— Альберт Петрович, я получил ваш рапорт. Слава Богу, ситуация переломилась наконец. Я вот что вам звоню: вам надо бы свой рапорт поправить немного. Подчеркнуть, что Грамова с дочерью погибли безо всякого физического воздействия с нашей стороны, но не в связи с землетрясением, понимаете?
— Понимаю, понимаю, — в голове Невельского мелькнула мысль, что, может быть, Грамова покончила жизнь самоубийством, сознательно чиркнув спичкой там, на бензоскладе. А если»«может быть», то, значит, так и есть! И психотрон конечно же сработал «на отлично». Якобы. — Будет сделано! — отчеканил он в трубку.
— Хорошо. Теперь вот еще что: представьте вашего Иванникова к присвоению звания майора, посмертно, я завизирую.
— Сегодня же напишу представление.
— И, наконец, последнее, Всю операцию следует завершить целиком и полностью к 20 ноября. Так что не теряйте контроля над Турецким. И чуть что — сразу же сообщайте.
— Есть! — Невельский положил трубку и подумал: «Эх, Турецкий, стрелялся бы ты побыстрей, что ли! Все равно дольше 20 ноября Василий Васильевич жить тебе запретил!»
Видно, Бог услышал неустанную молитву Невельского, так как уже через три дня, 16 ноября, за четыре дня до истечения. последнего срока, Невельский, отзвонившись по спецсвязи Кассарину и обрадовав его устно, уже строчил письменный отчет об успешно завершенной работе.
«Настоящим докладываю Вам, что А. Б. Турецкий успешно застрелился сегодня вечером, 16 ноября 1992 года, в 22.45, застрелив предварительно свою собаку при минимальном воздействии с нашей стороны (научный отчет, составленный старшим лейтенантом А. А. Сухановой, прилагается).