Частное расследование

— Это понятно, Альберт Петрович… — Иванников несколько замялся. — Я вот еще что хочу сказать. Привлечь ваше внимание к тому обстоятельству, что в доведенную до сведения всего личного состава выписку из приказа Сомова о внеочередном присвоении званий вкралась досадная ошибка…
— То есть?
— Да вместо звания майора, оговоренного изначально, в выписке было указано звание капитана. Я прошу вас, Альберт Петрович, выяснить этот вопрос с целью приведения выписки из приказа в соответствие с самим приказом. Мысль о том, что ошибка вкралась и в сам приказ, я боюсь даже допускать.
— Хорошо, разберемся, — уклончиво ответил Невельский и, не прощаясь, положил трубку.
  Иванников — Невельскому   [6] 
РАПОРТ
Настоящим докладываю Вам о дальнейшем развитии обработки С. А. Грамовой. За истекшие четыре дня (с 6 по 10 июля) нами были опробованы семь режимов воздействия в различных диапазонах как по частоте, так и по интенсивности излучения. Проведенные работы показали, с одной стороны, надежность работы психотрона «Витамин С», (подробный отчет в совокупности с видео- и аудиоматериалами прилагается), с другой стороны, за истекший период нами были зарегистрированы побочные психические проявления у С. А. Грамовой, которые явно не индуцировались нами.
В первую очередь, речь идет о возникновении у С. А. Грамовой навязчивой идеи уничтожить архив, оставшийся от мужа. Подчеркну, что никаких идей относительно архива мужа нами на сознание С. А. Грамовой не проецировалось.
Указанный эффект, замечу, имеет принципиальный характер. Регулярная эксплуатация «Витамина С»— несравненно и безусловно более совершенного и мощного устройства, чем психотронные генераторы, созданные в отделе «Т» бывшего ПГУ КГБ в прошедшие годы независимо от разработок А. Н. Грамова, — выявила все же проявление аналогичных побочных явлений, имевших место и в старых версиях психотронов. Однако «Витамин С» производит куда более слабые побочные эффекты, и, что очень важно, они тематически очевидно связаны с основным индуцируемым психотроном образным рядом.
С этим эффектом следует разобраться.
Предвижу Ваше возражение, состоящее, возможно, в том, что проблема уничтожения архива мужа естественна (принимая во внимание негативное отношение покойного Грамова к КГБ, известное, конечно, и его вдове). Однако сегодняшнее поведение С. А. Грамовой убедило как меня, так и всю группу, работающую со мной, что под словом «архив» С. А. Грамова подразумевает библиотеку своего мужа. Эта библиотека была мною и Б. В. Чудных подробно осмотрена еще при установке устройств наблюдения (во время похорон А. Н. Грамова). Как Вы помните, этот «архив» содержит довольно убогий комплект копий открытых научных публикаций и широкий спектр художественных произведений, причем весьма тенденциозно подобранных. В силу этого сама идея «уничтожить архив, чтоб не достался КГБ», кажется мне весьма идиотской.
Вместе с тем появление подобной «заботы» об архиве может быть интерпретировано и как возникновение некоторых подозрений С. А. Грамовой в отношении нашей деятельности, странного «шевеления», так сказать, за соседней стеной.
В ближайшие дни (не оставляя в стороне разработки основной темы — приглашению, так сказать, к суициду), наша группа попытается выяснить по возможности досконально, чем спровоцирована в первую очередь «архивная болезнь» С. А. Грамовой — возникшими у нее подозрениями, небеспочвенными, как мы знаем, или побочным влиянием психотронного воздействия — некоторой своеобразной паразитной наводкой, индукцией.
В заключение считаю необходимым отметить с благодарностью помощь, оказанную мне хозяйкой квартиры Сухановой Алиной Альбертовной при работе по объекту. Именно ей принадлежала идея индуцировать на С. А. Грамову мысли о том, что они с мужем не успели как следует попрощаться перед внезапной- смертью последнего. Эта мысль, высказанная, с точки зрения С. А. Грамовой, ее покойным мужем, привела ее в сильное нервное расстройство.
 
Боясь показаться излишне настойчивым, все же решаюсь напомнить Вам, Альберт Петрович, о своей просьбе относительно Выписки из Приказа Председателя ЦКК МБ Генерала Армии В. А. Сомова — это, наверно, в Центральном Отделе Кадров, в ЦОКе, подчиненные Свистунова напутали.
  10 июля 1992  
Иванников сидел за своим служебным столом, меланхолично покусывая авторучку. Он чувствовал себя чеховским Ванькой Жуковым, сочиняющим письмо «на деревню дедушке». Иванников пропустил уже пять дней, и теперь ему было необходимо написать Невельскому как минимум два рапорта. Первый рапорт датировать, например, пятнадцатым июля, а второй…
«Нет-нет! — подумал Иванников. — Давай я сначала его напишу…»
Иванников тяжело вздохнул и стал выдавать строку за строкой. «Настоящим докладываю Вам о дальнейших работах по С. А. Грамовой, проведенных нами с десятого по пятнадцатое июля.
Главной целью проводимых нами опытов (помимо внушения мысли о необходимости самоубийства, разумеется) было выяснение корреляции побочных идей с психотронным излучением. А именно, мы попытались получить ответ на вопрос, связан ли «архивный бред» С. А. Грамовой с воздействием «Витамина С», или он навеян чувством опасности, подозрительностью С. А. Грамовой в отношении нашей деятельности, по соседству.
Первым и основным методом, лежащим, как говорят, «на поверхности», однако обнаруженным и предложенным хозяйкой квартиры Алиной Альбертовной Сухановой, было предельно большое усиление излучения, подаваемого в квартиру С. А. Грамовой. Если ее странное «архивное поведение» связано с психотронным излучением, то с увеличением самого воздействия увеличится вместе с ним и результат побочного влияния.
В то же время если «архивный бред» вызван некоторыми подозрениями, возникшими у С. А. Грамовой в отношении нас независимо от облучения, то ясно, интенсивность «архивного бреда» не должна коррелировать с увеличением энергии психотронного облучения.
Этот опыт, повторенный нами шесть раз, дал отчетливый, но в нашем случае негативный результат: «архивный бред» усиливался с увеличением энергетики. Так, например, вчера, находясь в потоке порядка 120–125 вт/стерадиан, С. А. Грамова даже позвонила своей старшей дочери, Ольге Алексеевне Грамовой, и настоятельно завещала ей «уничтожить отцовский архив, если она сама не успеет» (видео- и аудиозаписи, в том числе и указанного телефонного разговора, прилагаются).
Считаю необходимым сообщить также, что высокоэнергетические потоки вызывают бурную реакцию у испытуемых, производящую довольно тягостное впечатление на экспериментатора, что, конечно, не облегчает работу. Так, например, вчера, после прохождения нами порога в 200 210 вт/стерадиан, С. А. Грамова начала убиваться и горевать столь сильно, что Б. В. Чудных не смог продолжать наблюдение без слез и стал высказываться относительно «изуверств, участие в которых не принесет никому счастья», а также допустил выражение, что если мы решим еще и еще увеличить силу потока, то он, Б. В. Чудных, окажет этому активное противодействие».
«Э-э, — подумал Иванников, отрываясь от писанины. — Да я ведь Чудных-то «закладываю»! — Иванников пару минут в нерешительности созерцал портрет Дзержинского, висевший справа, у двери. — Нет! — решил наконец Иванников. — Я не «закладываю», я чистую правду пишу! Однако… Однако здесь надо эту правду немного смягчить».
Он взял очередной лист бумаги и стал продолжать:
«Не скрою, что и я сам сильно переживал в тот момент, боясь, что С. А. Грамова наложит на себя руки, не ответив нам еще на один вопрос, который я считаю необходимым прозондировать в ближайшее время, видимо, завтра.
Отмечу, однако, что только хозяйка квартиры А. А. Суханова проявила твердость и выдержку и, управляясь одной рукой с регистрирующей аппаратурой вместо близкого к обморочному состоянию Б. В. Чудных, ухитрялась помогать также и мне, левой рукой добавляя и добавляя уровень усиления! Да и вообще за эти неполные две недели А. А. Суханова показала себя настойчивым и талантливым экспериментатором».