Абсолем

Макс терпеливо выслушал и спокойно спросил:
— Мне прекратить тренировки?
— Я этого не говорил, но сбавь обороты.
Макс чуть наклонил голову вперёд и вкрадчиво произнёс:
— Тогда эти занятия будут бесполезны.
Паулюс глубоко вздохнул и посмотрел на Макса уже без недовольства:
— Я знаю, что ты делаешь, хоть ты и сам этого не осознаешь.
— Что же?
— Ты делаешь из них себя. Себя в их возрасте. Истязаешь тренировками, делаешь их роботами, способными только уничтожать демонов и защищать гражданских.
Макс встал:
— Это всё, что вы хотели мне сказать?
Паулюс даже не кивнул, а просто пожал плечами и снова уткнулся в свои бумаги. Макс вышел. Он сразу же попытался забыть о том, что ему сказал Паулюс, но слова ректора весь день не шли из головы. Домой Макс отправился пешком. Он медленно двигался вдоль дороги, разглядывая проносившиеся машины и пролетавшие персональные флипы, но перед глазами стояли измученные лица Лиры, Тилля и Трента, а в ушах звучал голос Паулюса: «Ты делаешь из них себя… роботов…» Нет, он учил их защищать и защищаться. Неужели это не понятно? Он делал это для их же блага, чтобы их не положили в первом же рейде, чтобы Тилль перестал быть трусом и поверил в себя, чтобы мечта Лиры быть лучшей в своем деле осуществилась, чтобы Трент набрал свои несчастные и никому, кроме него, не нужные баллы… Ведь всё это в первую очередь для них же.
— Как будто мне больше всех надо, — проворчал Макс, останавливаясь на перекрёстке.
Но глубоко внутри он понимал, что лукавит. Он уже сам не мог без этих тренировок, ему нужно было видеть, как он создаёт настоящих полицейских, работает с оружием, уничтожает демонов, пусть и виртуальных, тренировочных. Как же ему всего этого не хватало, как ему осточертели теоретические занятия в классе, учебники, лекции… Но одно их слово, и он всё прекратит. Вот только дождётся он от них хотя бы слова? Или они окончательно забыли, как с ним общаться? В последнее время их коммуникация с Максом ограничивалась измученными, хмурыми, иногда ненавистными, взглядами.
Макс погрузил руку в замок и открыл дверь. Он удивленно остановился в коридоре — в комнате горел свет. Внутри кто-то был. Он медленно вошёл в комнату и застыл на месте. В кресле сидел Иероним Борджи. Макс огляделся — больше никого не было. Глава Верховной Лиги пришёл один. Спрашивать, как он сюда попал, было глупо, поэтому Макс перешёл к главному:
— Зачем вы здесь?
Борджи по привычке сложил руки пирамидой:
— Я дал вам больше времени, нежели обещал. Намного больше. Итак, вы конечно же выяснили, кому принадлежит образец крови, полученный на Балу Победителей?
Макс кивнул. Он сделал это совершенно спокойно, но внутри у него всё кипело. Как он мог забыть про образец?! И почему Корин за всё это время так ни разу и не связалась с ним?
— Это кровь демона. В тот же день медик, которому я передал образец, подтвердил, что кровь не принадлежит ни единому известному существу и обладает особыми свойствами.
Борджи удовлетворенно кивнул:
— Отчёт готов? Я собираюсь забрать и его и образец, чтобы передать нашей новой исследовательской команде.
Ничего не отвечая, Макс достал манипулятор и набрал код Корин. На другом конце не отвечали. Сработал автоответчик.
 
— Образец и отчёт у доктора, — проговорил он, — я пока не могу с ней связаться.
Борджи чуть наклонил голову вперёд ближе к пирамиде из рук:
— Имя и адрес.
Макс покачал головой:
— Она не станет это ни с кем обсуждать, кроме меня. Вы же не собираетесь угрожать ей?
Макс испытующе посмотрел на гостя.
Борджи встал:
— На сей раз у вас действительно только сутки.
Проходя мимо Макса, он задержался и достал из внутреннего кармана прозрачную гидрокарточку:
— Это ключ и индивидуальный пропуск на ваше имя в Лигу. Сектор L6. Там вас будут ждать.
И Борджи покинул его квартиру. Макс еще несколько минут стоял на месте. Он готов был биться головой об стену — как же он мог забыть про Корин? Он ещё раз набрал её код, но ответа не последовало. Макс оставил ей сообщение о том, что едет к ней прямо сейчас. Быстро покормив кошку, он выскочил из дома, на улице поймал флип и назвал домашний адрес Корин. Через десять минут он уже был на месте. Корин жила в частном доме в очень тихом и спокойном районе. Макс подошёл к живой изгороди и посмотрел на тёмные окна. Судя по всему, внутри или никого не было, или все уже спали. Макс перемахнул через изгородь и прямо по лужайке подошел к двери. Громко постучав, он прислушался. Внутри по-прежнему была тишина, никаких шагов и возни. Макс постучал ещё раз. Безрезультатно. Он достал манипулятор и быстро набрал профессора Лозовского.
— Слушаю, преподаватель Штайн. — Голос у психолога был явно озадаченный. — Чем могу быть полезен в такое время?
— Я хотел спросить, вы не знаете, где Корин?
На другом конце молчали, будто Макс задал не простой вопрос, а нечто из ряда вон выходящее. Лозовский зашамкал губами, пару раз причмокнул, словно подбирал слова:
— Ну, так в медицинском секторе, где же ещё?
— Она ещё работает? Вечерняя смена? — нетерпеливо уточнил Макс.
— Какая ещё смена? Она в реанимационном конусе. Лежит. Как пациент, — словно умалишенному с паузой после каждого слова объяснил Лозовский, — вы вообще где были все это время?
Макс чуть не уронил манипулятор:
— Что с ней?
— Несчастный случай в лаборатории. Она зачем-то использовала запрещённые реагенты, была реакция, пожар. Ее еле успели вытащить. Да это же обсуждали всю последнюю неделю. Преподаватель Штайн, я не понимаю…
— Спасибо, — проговорил Макс и отключил манипулятор.
Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить, будто Корин не в состоянии управиться с реагентами, даже самыми опасными. Она была одним из лучших профессионалов, которых Макс знал. Нет, это бред, здесь что-то другое. И о чём он только думал, отдавая Корин образец демонской крови? Это он подверг опасности её жизнь. Макс сжал манипулятор так, что тот затрещал. Теперь можно было не сомневаться, что образец исчез навсегда. Оставалось сообщить об этом Иерониму Борджи. Макс поморщился от этой перспективы.
Он медленно пошёл по светлой гравийной дорожке к калитке. В этот момент его манипулятор просигнализировал о сообщении. Не останавливаясь, Макс на ходу включил его и посмотрел, что ему прислали. Остановиться всё-таки пришлось. Это была очередная расшифровка дневников Софии — судя по размеру файла, значительная их часть.