Абсолем

— Знаете, для меня до сих пор загадка, почему Теодор держит вас здесь, в одном из лучших полицейских колледжей мира. Вы уже давно заслуживаете хорошего пинка, Штайн.
Макс пожал плечами, демонстрируя всем видом, что спорить не собирается:
— Так что за мероприятие?
— Если бы вы обращали внимание на стенды, растяжки и баннеры, установленные не только по всему колледжу, но и по всему городу, то знали бы, что наше учебное заведение выиграло конкурс на право проведения Студенческого Чемпионата Земли в этом году.
Макс сложил руку в виде вайпера, направил указательный палец на Леони и щелкнул языком:
— Точно, в яблочко, ведь я что-то слышал на эту тему, так что не так уж я и безнадёжен.
Леони смотрела на него и не могла понять, чем она больше шокирована — его фамильярностью или ограниченностью.
— Наверное, вы не понимаете, насколько это почетно для нашего колледжа. За право проведения боролись лучшие учебные заведения Земли. Приедет сам Кун Либеро, ради этого он поступил в спортивный колледж на Островах. — На последних словах голос Леони немного дрогнул.
Макс вспомнил, как пару лет назад прямая трансляция выборов проходила по всем каналам, ажиотаж был небывалый, поскольку решалась судьба юбилейного пятидесятого Чемпионата Земли, который проходил раз в три года. Он припомнил, что по случаю победы их колледжа Паулюс закатил небывалый прием, который Макс конечно же пропустил. Мимо него прошла и большая часть подготовки к статусному турниру. Она бы и дальше спокойно длилась без его участия, но надо же было в этом году объявиться этой неугомонной тётке.
— Я очень рад за колледж. — Макс даже не сделал попытки, чтобы его слова прозвучали искренне.
— На правах хозяина турнира наш колледж может выставить двух участников без прохождения квалификации. Как вы понимаете, при определении первого участника вопросов не возникло.
Макс прекрасно знал, что в их колледже учился многократный чемпион страны. Кажется, парень был уже на последнем курсе, но за время учёбы Максу так и не довелось с ним пересечься.
— Эзерби Рэмпли, он заканчивает обучение в этом году, — продемонстрировал Макс свои знания.
— Уже хорошо, — язвительно пробормотала Леони, затем громче продолжила. — Второго мальчика вы также хорошо знаете. Он поступил в этом году. Вы читаете свой курс в его группе.
А вот здесь был полнейший провал, заставивший Макса нахмуриться. Он даже не представлял, кто из его студентов был конькобежцем уровня Чемпионата Земли. Поняв по озадаченному лицу Макса, что он не знает имени второго претендента, Леони изумленно покачала головой:
— Вы бы хоть немного интересовались своими студентами. Не мучайтесь, это Трент Лайард.
Макс искренне удивился. Он знал, что Трент входит в конькобежную сборную колледжа, зацепил взглядом эту информацию в его личном деле, но он даже не предполагал, на сколь высоком уровне выступал Лайард. В этот момент ему стала понятна повальная влюблённость всех студенток в черноокого племянника Манэйха.
— А от меня-то что требуется? — наконец проговорил Макс.
Леони сложила руки на груди:
— По правилам Международной Федерации Высшего Спорта мы не можем выставить на главный турнир Земли первокурсника, если он не сдал физические нормативы за четвёртый курс.
Эти слова ничуть не прояснили ситуацию, Макс по-прежнему не понимал, он-то здесь при чём. Леони продолжила:
 
— Молодой Лайард сдал всё, кроме стрельбы. Этот компонент подготовки ему никак не дается.
— Пусть больше тренируется, — пожал плечами Макс.
Леони Авакян быстро подошла к его столу, уперлась в него руками и нависла над Максом всем своим пухлым, но упругим телом:
— Он и будет тренироваться… с вами.
Максу показалось, что он ослышался. Что за бред несла эта женщина? В конце концов, он преподаватель-теоретик, стрельба в ангаре не его профиль, и заставить его она никак не могла. Ничего не отвечая, Макс просто отрицательно покачал головой.
— Я прекрасно знаю, чем вы занимаетесь в свободное от занятий время, несанкционированно, надо сказать, занимаетесь, но опустим эти подробности. Я также знаю, что вы в этом лучший, несмотря на то что усиленно подчищаете свои результаты в ангарных симуляторах.
Оказывается, тётка глубоко копала. Макс посмотрел на нее взглядом, в котором легко читалось: «Даже если и так, что дальше?»
— Думаю, если кому и по силам подтянуть мальчика в оставшееся до турнира время, то только вам.
Макс уже собирался было сказать ей всё, что думал про эту затею, но Леони опередила его:
— Предвидя ваш ответ, хочу заметить, что в случае отказа, я определю вас в пресс-службу турнира. Для человека, с трудом переносящего общение с окружающими, это будет истинное мучение. Никакого одиночества, круглые сутки вам придется общаться с прессой, волонтёрами, зрителями, участниками. И уж на это у меня есть право, поверьте мне.
Из плотно сжатых губ Макса так и не вырвалось ни одного звука. Он крепко сомкнул челюсти и с откровенной ненавистью посмотрел на Авакян. Женщина, как ни в чём не бывало, выпрямилась.
— Нужно специальное разрешение, — после звонкого молчания проговорил Макс, хотя он уже прекрасно знал, что услышит в ответ.
— Уже получено.
— Какой проходной балл для четверокурсника?
— Он должен набрать минимум семьсот сорок очков за тридцать минут. Сейчас он едва дотягивает до четырёх сотен.
Макс усмехнулся:
— Это не реально. До марта он не успеет выйти на нужный уровень. Ищите ему замену.
— Сделайте так, чтобы вышел.
Леони Авакян развернулась на каблуках и пошла прочь из его кабинета.
Макс даже не стал дожидаться, пока она закроет за собой дверь. Глядя ей в спину, достал виски из ящика и налил. Может, настало время вернуться к приему криодора, промелькнуло у него в голове, иначе в какой-то момент он не справится с желанием придушить Авакян.
Из своего кабинета он вышел только через час, окончательно прикончив бутылку. По пути ему никто не встретился. В здании уже не было ни студентов, ни преподавателей. Глядя в зеркало лифта на своё уставшее лицо, Макс глубоко вздохнул. Ему непреодолимо захотелось разбить это зеркало, но, на его счастье, в этот момент манипулятор просигнализировал о новом сообщении. Это было письмо, содержащее очередную часть расшифровок с флеш-кристалла Софии. Макс моментально забыл про нервировавшее его зеркало.
«Всё взаимосвязано. В очередной раз убеждаюсь в этом. Дядя Паулюс подписал моё прошение об отсрочке ликвидации Дино. Конечно, он не смог мне отказать, но я понимала, что это всего-навсего отсрочка на несколько дней. Хотя даже ее я воспринимаю как маленькую победу — еще несколько дней жизни для Дино. На радостях я приняла приглашение Н. Ш. встретиться и поужинать. И это еще одна маленькая победа. Болтая и выпивая со старым другом и коллегой, я наконец-то смогла расслабиться и неожиданно для себя выложила Н. Ш. всё как на духу про Дино. И пусть судьба хранит старых и проверенных друзей — вместо града упреков и предостережений я получила от Н. Ш. замечательный совет: добиться официального перевода Дино в Большую Московскую лабораторию. Оказывается, знаменитый профессор Корсаков сейчас занят подобными исследованиями. Н. Ш. состоит с ним в давней переписке и говорит, что Корсаков непременно согласится принять Дино. Поверить не могу, неужели Дино спасен?»