Однажды в Лопушках (СИ)
— И трудоустраивал?
— Почему нет? Рабочие руки всегда нужны, — пожал плечами Олег. — Пойми, я не благотворитель. Мне нужны рабочие. И желательно такие, которые будут держаться за свое место. Если человек делает то, что мне надо, я готов платить за работу. Нормально платить. Поверь, с моих предприятий сами не уходят.
— Рад за тебя, — не слишком радостно сказал оборотень. — А нам-то что делать?
— Для начала вызову своих юристов, пусть отрабатывают.
— И помогут?
— Дело не в том, кто прав. Дело в убытках. Земли у них пока нет… надеюсь.
— То есть?
— Если кто-то поджег дома, то, возможно, он и свой участок продал. Но одного мало, да… нет, с одним участком они ничего не сделают. А вот если увидят, что вместо быстрой зачистки территории ждет долгое и нудное разбирательства, тогда вполне могут пересмотреть планы.
— А платить твоим юристам кто будет?
— Я и заплачу.
— И с чего ты добрый такой?
— Ну… — Олег подул на ладони, которые начали ныть. — Я не добрый. У меня на вас планы…
Оборотень хмыкнул, но как-то… насмешливо, что ли? Ну его…
Глава 36 Где речь идет об опасных женщинах
Прежде чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами.
Беломир Бестужев к женщинам относился с некоторой долей подозрительности. Особенно к таким вот, чересчур красивым, которым самое место на подиумах, а они в деревне подвизаются.
Сарафанчики надевают.
Волосы в хвост собирают, будто бы так и надобно. Но сами-то знают, что хороши. Точно знают.
Вот конкретно эта знала наверняка.
А еще ей что-то понадобилось от Беломира, иначе с чего бы она ждала его. И главное, тени сомнения не возникло, что ждала. Присела вот на травке, веночек плетет, песню напевает, но взгляд её нет-нет и поднимается на тропу. И главное, место выбрала удачно, так, что и тропа видна, и лес. Не пройдешь к усадьбе незамеченным.
Он-то, в принципе, и не собирался, но… привычка — дело такое.
— Выходи, — сказала Калина, увязывая тонкий стебелек незабудки среди прочих. — Я тебя слышу.
— Это вряд ли, — Беломир выступил из сотворенной тени.
— Не ушами. Силу твою. Тебе, к слову, не говорили, что обращаться к ней пореже следует. В твоем-то состоянии?
И глянула снизу вверх так, что взглядом полоснула. Будь он помоложе, отступил бы. Но нет, устоял, голову склонил в притворном покаянии.
— Говорили, — и поклон отвесил. — Да только смысл? Сколько веревочке ни виться, а все одно…
— Ты поэтому женщин избегаешь? — она венок замкнула, перекинула длинную травинку, увязывая цветочную петлю воедино.
— Гм, мне казалось, что мы не настолько хорошо знакомы, чтобы обсуждать подобные вещи.
Не то чтобы Беломир смутился. Для этого все-таки нужно чуть больше неудобного вопроса и излишне любопытной девицы.
— Не знаю. Ты ведь в наши дела нос суешь. Зачем к богине приходил?
— Жрица?
— Еще нет, — она покачала головой и венок примерила, но тот оказался слишком велик, соскользнул на плечи душистым воротником. Калина его сняла и протянула. — Тебе хорошо будет. А жрицей пока матушка моя… надобно вас познакомить.
По спине пробежал холодок.
— Но я заглядываю… на осенние костры, пожалуй, и поделюсь своей кровью. А там будет, что будет, — сказано это было с печалью.
И…
…определенно, не стоило верить красивым женщинам.
— Она велела тебя найти.
— Матушка?
Калина покачала головой, и холодок стал ощутимей.
— Будто у меня иных забот нет. Мне в другом месте быть бы, но иногда отказать… невозможно, — она слегка поморщилась. — Ты пришел. И ушел. Ничего не оставил. Нехорошо это. Невежливо.
— Мне… жаль, — вполне искренне сказал Беломир, а ему протянули руку и попросили:
— Помоги подняться, ноги затекли. Устала я тут сидеть. Где был? Еле дождалась.
Вот ведь, и знакомы-то всего ничего, а она уже с вопросами. Но Беломир хмыкнул:
— В город ездил. Нужно было со старым другом встретиться. Отдать кое-что.
— Кровь Марусину?
— А…
— Она жаловалась, что пол-литра сцедил.
— Да там и ста миллилитров не будет! — возмутился Беломир. Вот… женщины.
— Может, и так…
— Слушай, а тебя в принципе ничего не смущает?
— А что должно? — она разминала ноги.
— Ну… как бы… ночь на дворе. И темень. А ты сидишь тут, веночки плетешь.
— Надо же чем-то себя занять, — пожала плечами Калина. — А что ночь, так… самое время. Идем.
И за руку потянула. Мелькнула мыслишка, что ничем хорошим этот поход не закончится. И надо бы отказаться вежливо. Но что-то подсказывало, что не позволят.
— Или боишься?
— Боюсь, — Беломир не сделал ни шага. — Я взрослый адекватный человек. Я боюсь идти ночью к жертвенному камню темной богини.
— Думаешь, сердце вырежу?
— А не вырежешь?
— Ну… — Калина ненадолго задумалась. — Если такова будет её воля, то, возможно, и вырежу.
— Вот-вот, — Беломир прижал руку к груди. — Понимаешь… как бы тебе объяснить. Я еще пожить хотел бы. Наверное. Честно… сам не знаю.
— Запутался?
— Есть немного.
— Она поможет. И… нет, твоя смерть ей без надобности. Но в тебе есть то, что ей нужно.
— Как-то вот… только не обижайся, но звучит это не слишком обнадеживающе.
— Я не обижаюсь. Но… — Калина склонила голову. — Это надо тебе. Не ей. Древняя тьма тебя сожрет.
Беломир хмыкнул. Надо же… как просто. Древняя тьма. Никаких негативных энергетических потоков, локальных аномалий саркомоподобного типа развития и прочей научной лабуды, которой умники пытались прикрыть очевидное: они понятия не имели, что происходило с Беломиром.
И как это остановить.
И вообще…
— Древняя тьма — хороший аргумент.
— Ты долго её носишь, — Калина подхватила его под руку, и жест этот получился до крайности хозяйским.
— Да уж прилично.
— Устал?
— Есть немного.
— Ты сильный. Другого кого сожрала бы.
— И меня сожрет, — особых иллюзий Беломир не испытывал. Впрочем, как и страха. Он свое отбоялся. А умирать не страшно, только бы еще Наташку вытащить.
И племяша найти.
Или племянницу.
А здесь… здесь не обойтись без помощи. В сельсовете зарегистрировано две дюжины детишек потенциально подходящего возраста.
Глянуть бы на них.
Свою кровь Беломир почует, с тьмою ли древней или без неё, но… дальше-то что? Может, от непонимания и медлил. Ведь, если подумать, живет себе где-то женщина. Хорошо или плохо, но как-то ведь живет. А тут он со своим признанием.
И отец следом.
С него ведь станется, получив новую надежду рода, прибрать её к рукам. Особенно если мальчишка… одаренный мальчишка. И… и обманываться не стоит. За Беломиром приглядывают точно так же, как и за Николаем. А стало быть, любой неосторожный поступок может боком выплыть.
Сашка не зря семью прятал.
И теперь Беломир не был уверен, стоит ли её искать.
Шли… молча. Будущая жрица задумалась о чем-то вечном и глубоком, что, впрочем, не помешало ей напялить венок на голову Беломира. Он как-то сразу и проникся, вспомнив, что в древности жертвы богам украшали.
Давешняя поляна открылась с другой стороны. И главное, Беломир точно помнил, что добраться до нее не так и просто, а вот поди ж ты, только до лесу дошли, и вот нате вам, поляна.
Мох в лунном свете кажется черным.
Камень белым.
И кости из мха выглядывают, серебрятся. Красиво. По-своему.
— Иди, — Калина руку выпустила и к камню подтолкнула.
— И… делать-то что?
— Не знаю. Сам придумай.
Придумай? Да он с детства фантазией не отличался. А тут богиня… и что она говорила? Пришел и ушел. Не поздоровался, подарка не оставил.
Невежливо.