Однажды в Лопушках (СИ)

И теперь тоже.
Её просто-напросто распирало от жара, и потому, чтобы не сгореть, она очнулась. И не поняла, где находится.
Что вообще произошло.
Они ведь… деревня была. А до того дорога. И поле. Озеро. Потом уже деревня. Олег. Разговор, который прошел куда легче, чем Инга себе это представляла.
Решение её.
И… эвакуация.
Она поморщилась. Грузовик? Был грузовик. И девочка та, что помогла забраться. Борта высокие, Инга не привыкла к подобному…
…но где она?
Место на пещеру похоже. Освещено слабо, но не сказать, чтобы вовсе уж тьма непроглядная. Глаза к этому сумраку привыкли довольно быстро. А еще Инга поняла, что лежит на полу.
На камне.
И лежать до жути неудобно. Рука затекла, и бок болит. Но главное… нет, с ребенком все в порядке. И можно выдохнуть. А еще вытащить руку, вот так, осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания. Чьего? Этого Инга не знала, но знала точно, что это внимание напрочь лишнее.
Она заставила себя дышать спокойно, а когда рядом прошел человек, и вовсе замерла. Проклятье… где бы она ни была, это место Инге категорически не нравилось. Она прислушалась.
Люди.
Тот, что прошел, повернул обратно. Идет спокойно, как человек, точно знающий, куда и зачем… охранник? Кого он охраняет? Их? Эвакуация… чем бы это ни было, но точно не эвакуацией.
— Как тут?
— Спят, — отозвался охранник. — Долго еще?
— Наш умник утверждает, что часов пару…
Это он зря. Хотя… Инга всегда-то была почти невосприимчива к зельям. Она старалась дышать медленно и спокойно, не выделяясь среди прочих.
Прочих?
Рядом, кажется, лежала та девушка, в которую влюбился Красноцветов. И мелькнула нехорошая мыслишка, что сейчас донельзя удобный момент избавиться от этой вот… молодой и красивой.
Везучей.
Ингу никто и никогда не любил так, да и вряд ли полюбит, но…
Нет уж, хватит с неё. И Инга, осторожно выпрямив руку — связать их не связали, верно, решив, что опасности женщины не представляют, — дотянулась до прохладной кожи. И с радостью эту прохладу впитала.
Так.
Спокойно.
Теперь надо дождаться, когда охранник отойдет. Ведьма… дар у Инги слабый, почти неопределяемый, но и к лучшему. Что-то подсказывало, что любой мало-мальски значимый всплеск силы засекут. И тогда сонным туманом дело не обойдется.
А ей надо… знать бы еще, что ей надо.
Инга послала осторожный импульс. А потом, сосредоточившись… как бабушка учила? Сила не вовне, сила внутри, и Инга сама лишь не желает ей пробуждения.
Не желала.
А теперь пожелала, потому что… потому что если сила эта не очнется, то плохо будет всем. Но та отозвалась легко и сразу, будто только этого и ждала.
Может, и ждала.
Но…
…отец тоже ждал. И держал Ингу подле себя, надеясь на пробуждение. И водил по целителям, по центрам, требовал обследовать. Её и обследовали, раз за разом убеждаясь, что ведьма она до крайности слабая.
Ведьма, может, и слабая, а вот жрица…
…она вернется домой.
И до рассвета выйдет на тот заповедный луг, куда водила её бабушка. И поклонится солнцу, и зачерпнет горсти света, столько, сколько сумеет удержать. А потом, когда держать станет невмочно, просто позволит силе выплеснуться.
Потом.
Если выживет.
Девочка под рукой дернулась и резко вдохнула. Инга поспешно закрыла ей рот ладонью.
— Тише, — шепнула она на самое ухо. — Не привлекай внимания.
Девочка кивнула.
Поняла?
Хорошо… и где остальные? Шаги охранника раздались в другом конце пещеры. А она немаленькая и… и зачем их привезли? Вряд ли затем, чтобы ордена с медалями вручить. А стало быть, надо убираться.
Вот только как?
— Мы… где? — тихо-тихо спросила девочка.
Ксения.
Так её зовут. Красивое имя. Мягкое. Собственное Инге не очень нравилось, может, потому что отец выбирал? Он ей постоянно напоминал, что все, что в ней есть хорошего, — только имя. И то его стараниями.
— Понятия не имею, — честно ответила Инга, перевернувшись на живот.
И замерла.
Услышат?
Нет. И охранника не ощущается. Вышел? Скорее всего.
— Это… — в полумраке глаза Ксении блеснули белым. — Нехорошее место. Темное.
 
— Темное, — согласилась Инга, выдыхая жар.
…а ведь бабушка еще когда предупреждала, что шила в мешке не утаишь. Силу, выходит, тоже. Но… если не получается утаить, то, возможно, выйдет использовать?
Инга огляделась.
Выбраться потихоньку? Пещера казалась довольно большой, и если и имелись выходы из неё, то Инга их не видела. Только тот, который ушел к охраннику.
Охранник явно не один.
Сколько?
Сколько военных было в машине? А в другой, которая увезла людей в город? Если увезла. Если в город. По спине поползли струйки пота. Во что бы они ни ввязались, ясно одно: живыми не выпустят. Стало быть… думай, Инга.
Думать у тебя всегда получалось.
— Что ты можешь? — спросила она тихо, отчаянно прислушиваясь к тому, что происходило вокруг. Но ничего-то иного, кроме тихого равномерного дыхания не слышала.
— Я?
— Ты дочь водяницы, правильно? Значит, и силу должна унаследовать. Какую-то. Что ты можешь?
— Воду слышать. Открыть родник. Или закрыть. Поднять реку. Или вот отвести. Привести… играть еще умею. На арфе.
— Очень полезно, — не удержалась Инга.
А Ксения вздохнула и тихо-тихо спросила:
— Ты меня ненавидишь?
— Тебя?
— Я ведь… и Олег… и я не буду претендовать.
— Ну и дура.
— Почему? — а вот теперь девочка обиделась.
— Потому что, если не претендовать на свое, оно быстро станет чужим. И вообще в этой жизни за свое надо и когтями, и зубами, и…
Она замолчала и сжала прохладную руку.
Думай… про личное и потом поговорить можно, главное, чтобы это «потом» вообще было.
Итак, уйти заметно не получится. А если не получается незаметно, надо делать заметно. Но так, чтобы получилось точно…
…свет внутри горел.
Свет и вода.
Вода… но как использовать? Или… погодить пока. Красноцветов! Возможно, он сообразит, но…
…от прикосновения к ноге Инга едва не заорала. Благо, хватило выдержки.
— Тихо! — сказал сумрак знакомым голосом. — Вы как?
— Живы пока, — мрачно ответила Инга. И Красноцветов не разочаровал:
— Пока.
Он подполз поближе.
— Кто еще тут? — спросила Ксения.
— Ирина Владимировна, и соседка её… остальных не знаю.
— С даром они, — Инга, наконец, поняла, что общего в людях, её окружающих. — И… ты?
— Ведьмак я. Вышло так.
— Ясно…
…многое стало понятным, но проще ли… с другой стороны в нынешней ситуации лучше быть с ведьмаком, чем без него.
— Правда, я ничего не умею, — поспешил добавить Красноцветов.
— Вот и научишься, — Инга закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Получалось откровенно плохо, но… раздались шаги, и все замолчали. Охранник прошелся вдоль пещеры, остановился у противоположного её края, чтобы развернуться. Он замер ненадолго…
…всматривается.
Пытается понять, что не так. Он опытный. На такое дело иного не взяли бы. И… и он пока ощущает неладное. Шкурой. А может, ему просто не по вкусу место это?
Камень.
Подземелье.
Факелы… кто в современном мире использует факелы? А с другой стороны, пламя — младший брат огня. И когда Инга позвала, огонь откликнулся.
Сразу.
Надо было уезжать и… и, может, вдвоем с бабушкой они бы нашли способ. Сумели бы…
…пламя почти гаснет, и пещера погружается во тьму.
А где-то далеко раздается протяжный всхлип, будто кто-то вот-вот расплачется. Звук этот высокий, дерущий по нервам, и Ингу до самого сердца пробивает, охранник же резко оборачивается. Но за его спиной никого нет. Стена да и только.
— Твою ж… — он добавляет пару слов покрепче. А после и вовсе осеняет себя Знаком Воина. Зря. То, в чем он участвует, к войне не относится. А потому вместо успокоения Знак лишь усиливает беспокойство.
И охранник отступает.