Умереть красиво
Хилари закрыла за собой калитку и снова повторила:
– Саквояж, мистер Уортинг? Саквояж?
Она сияла, лучилась; уже позвонила Дону, Сидони, Джулиусу, Оливеру и матери, чтобы сообщить им новость – сногсшибательную, лучшую на свете новость: час назад с ней связались из Южного общества драматического искусства и предложили роль леди Брэкнелл [3], главную роль! Звездную!
Спустя двадцать пять лет любительской игры, преимущественно в труппе Брайтонского малого театра, в надежде, что когда-нибудь ее заметят, она наконец-то вытащила счастливый билет! Южное общество драматического искусства имело уже не любительский, а полупрофессиональный статус, и каждое лето давало спектакль на открытом воздухе: сначала на крепостном валу замка Льюис, а после отправлялось в турне по всей Великобритании до самого Корнуолла. Настоящее событие; спектакль, без сомнения, осветят в прессе, и ее обязательно заметят! Обязательно!
Вот только – господи боже! – нервы начали пошаливать. Она уже играла в этой пьесе много лет назад, правда крошечную роль, но до сих пор помнила реплики наизусть.
Взбираясь на холм на краю поля и бурно жестикулируя, она во весь голос декламировала самые, как ей казалось, драматические и смешные строки пьесы:
– Саквояж, мистер Уортинг? Вас нашли в саквояже?
В небе низко кружил самолет, готовый совершить посадку в аэропорту Гэтвик, и Хилари пришлось повысить и без того громоподобный голос, чтобы расслышать саму себя.
– Саквояж, мистер Уортинг? Вас нашли в саквояже? Саквояж, мистер Уортинг? Вас нашли в саквояже?
Не сбавляя шаг, Хилари снова и снова повторяла реплику, всякий раз меняя интонацию и прикидывая, кому еще можно позвонить. До премьеры всего шесть недель, немного. А еще столько учить!
Внезапно нахлынули сомнения. А вдруг у нее не получится?
Вдруг она растеряется или забудет текст перед такой большой аудиторией? Это будет конец, конец всему!
Нет, она справится, непременно справится. Не зря она родилась в театральной семье; родители матери, до того как выйти на пенсию и заняться гостиничным бизнесом в Брайтоне, выступали в мюзик-холле.
Взобравшись на вершину холма, откуда открывался вид на следующий подъем протяженностью в милю и на бескрайние фермерские поля, изредка разбавляемые одинокими деревьями, Хилари поискала взглядом Нерона. Сильный ветер клонил к земле рапс и зеленые колосья пшеницы. Хилари сложила ладони рупором и крикнула:
– НЕРОН! Ко мне, мальчик. НЕРОН!
Рапс покрылся бурной рябью – кто-то зигзагами пробирался сквозь заросли. Нерон вообще не умел двигаться по прямой. Вскоре пес выскочил из кустов и ринулся к хозяйке; в пасти у него болталось что-то белое.
«Кролик», – решила Хилари.
Оставалось надеяться, что бедный зверек уже мертв. Она терпеть не могла, когда Нерон приносил и клал к ее ногам еще живую, истерзанную добычу, которая корчилась и верещала от страха.
– Мальчик, какую гадость ты опять приволок? Фу! Плюнь немедленно!
А в следующую секунду у нее отвисла челюсть.
Она с опаской шагнула вперед; содрогнувшись, взглянула на неподвижный белый предмет.
И пронзительно закричала.
6
При всей своей нелюбви к пресс-конференциям Рой Грейс прекрасно понимал: полиция – это наемные слуги общества, а потому должна делиться с обществом информацией. Причина его ненависти крылась в журналистах, охочих до искажения пресловутой информации. Складывалось впечатление, что их цель – не информировать население, а увеличивать тиражи и привлекать аудиторию, будь то зрители или слушатели. Журналисты брали новость и раздували из нее дикие истории – чем сенсационнее, тем лучше.
А если новость не тянула на сенсацию, почему бы не обрушить гнев на полицию? Ничто так не завораживает публику, как туманные намеки, что полицейские сплошь непрофессионалы и расисты, склонные распускать руки. В последние годы постоянно мусолили тему рискованных погонь, особенно если в результате действий полиции калечились или погибали гражданские.
К примеру, как вчера, когда двое подозреваемых на угнанном автомобиле свалились с моста и утонули.
Собственно, по этой причине Грейс стоял сейчас в конференц-зале перед прямоугольным столом, за которым не хватило места для всех присутствующих. За его спиной висела большая изогнутая доска, где на голубом фоне красовались пять полицейских значков с напечатанным под каждым номером горячей линии www.crimestoppers.co.uk.
В зале собралось около сорока представителей прессы: газетчики, радио- и телерепортеры, операторы, звукорежиссеры – большинство уже знакомые. Но попадались среди них и новые, молодые лица из местной прессы – те, кто жаждал прорваться в высшую лигу, получить свои пять минут славы; и другие, уже в возрасте, уставшие и мечтающие поскорее свалить отсюда в паб.
Рядом с Грейсом, не столько ради участия в пресс-конференции, сколько для солидности, стояла помощник главного констебля Элисон Воспер, замначальника полиции, – привлекательная, но грозная с виду женщина сорока четырех лет, с короткими светлыми волосами (высшее руководство в лице Джима Боуэна не удостоило мероприятие визитом), а сбоку от нее – Гэри Уэстон, старший суперинтендант и непосредственный начальник Грейса.
С Уэстоном, безмятежным, невероятно обаятельным тридцатидевятилетним уроженцем Манчестера, Грейс сдружился еще во времена, когда они оба патрулировали улицы, и до сих пор поддерживал теплые отношения. Почти ровесник Грейса, Уэстон играл в политику, заводил влиятельных друзей и метил в кресло главного констебля.
«Впрочем, с такими талантами можно замахнуться и на хорошую должность в столице», – с легким восхищением, но без тени зависти размышлял Грейс.
Хитрый, как и подобает политику, Уэстон скромно помалкивал, предоставив выступать Грейсу, и наблюдал, удастся ли суперинтенданту не увязнуть в противной коричневой субстанции еще глубже.
Отталкивающего вида журналистка из новеньких поднялась, чтобы задать вопрос:
– Суперинтендант Грейс, насколько мне известно, в ДТП в Нью-Хейвене пострадала женщина. Пожилой мужчина получил серьезные травмы в результате аварии на брайтонской объездной дороге, а несколько минут спустя офицер полиции перевернулся на мотоцикле. Можете объяснить, по какой причине вы разрешили продолжить погоню?
– ДТП в Нью-Хейвене произошло еще до того, как полицейские начали преследование, – тщательно подбирая слова, заверил Грейс. – Сразу после него обвиняемые угнали «лендровер». В туннеле они врезались в «тойоту» под управлением пожилого мужчины и забрали его автомобиль. Согласно достоверным источникам, по меньшей мере один из угонщиков был вооружен и очень опасен. От того, сумеем ли мы их задержать, зависели жизни невинных граждан. Отпустить их означало подвергнуть угрозе множество людей, поэтому я принял решение не выпускать их из виду.
– Вас не смущает, что ваше решение привело к их гибели? – не отставала журналистка.
Грейса взбесил ее тон. Его так и подмывало выругаться, объяснить дамочке, что погибшие были самыми настоящими монстрами, а их смерть в мутной воде – заслуженная расплата за чудовищные преступления: изнасилования, избиения, убийства. Расплата заслуженная и справедливая, особенно если учесть, что стараниями не в меру добродушного и либерального судьи эти двое могли отделаться смешным тюремным сроком. Однако приходилось себя сдерживать, чтобы не сболтнуть лишнего и не спровоцировать очередной сенсационный заголовок.
– Причина их смерти будет установлена в ходе расследования, – спокойно ответил Грейс, хотя внутри у него все бушевало.
Его реплика вызвала недовольный ропот, лес поднятых рук и тридцать озвученных хором вопросов. Глянув на часы, он с облегчением увидел, что минутная стрелка описала круг. Он стойко выдержал натиск:
– Прошу прощения. Это вся информация на данный момент.
* * *