Запретное искушение (ЛП)

— Чего не знает? — Я слышу нетерпение в своем голосе, но, если Виктор и слышит, он не подает вида.
— Саша была сиротой, — медленно произносит Виктор. — По крайней мере, мы так думали.
— Что ты имеешь в виду, о чем ты думал? — Я пристально смотрю на него с другой стороны экрана планшета. — Она была приемным ребенком, уже не по возрасту. Вот почему Михаил подобрал ее. Верно?
— Конечно, это то, что мы думали. Это то, что должен был искать Михаил. Но, по-видимому, Саша – дочь Обеленского.
На мгновение в комнате повисает тяжелая тишина. 
— Тебе нужно будет объяснить это более четко, — тихо говорю я, и Виктор кивает.
— Обеленский – бывший оперативник КГБ, который сейчас возглавляет одну из группировок "Братвы" в России. Он известен своей жестокостью и жаждой власти, и в течение некоторого времени он наращивал свое влияние. Мы попросили Бет следить за ним, вот как ей вообще удалось раздобыть эту информацию.
Я провожу рукой по лицу. 
— Итак, если Саша – дочь Обеленского, то как она оказалась в приемной семье? Это нетипично для дочери влиятельного человека.
— Конечно, нет. У Обеленского был роман с замужней женщиной, дочерью бригадира, который работает на другого известного лидера "Братвы ". Она забеременела, и он попытался скрыть это и заплатить за то, чтобы она избавилась от беременности. Вместо этого она сбежала и попыталась родить ребенка тайно. Вероятно, она понимала, что не сможет скрываться вечно, что ее выследят, и они оба будут убиты. Итак, наше лучшее предположение заключается в том, что она пряталась достаточно долго, чтобы родить ребенка и отдать его в приют под вымышленным именем, у нас есть имя матери Саши, Мариана Федорова, которое не является именем этой женщины, в надежде, что это сохранит ребенка в безопасности.
— И это не так. — Я откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как на меня наваливается тяжесть новой информации. — Я предполагаю, что ее отец узнал, что она жива?
— Да, — прямо говорит Виктор. — И сейчас он намного могущественнее, чем был, когда она родилась. Он хочет ее смерти, он не хочет, чтобы что-либо в этом романе было связано с ним. Ясно, что он послал людей справиться с этой работой.
— А ее мать?
— Она умерла от загадочной болезни в начале этого года.
Я киваю, потирая рот рукой. 
— Значит, она нуждается в защите от совершенно другой угрозы.
Виктор кивает. 
— Макс, мы говорили об этом снова и снова. Справиться с твоей угрозой должно быть достаточно просто, Голубев, человек с некоторыми связями, но не настолько, чтобы сделать его слишком сложным, и он выполняет свою собственную миссию без поддержки. Я могу быстро с ним справиться, если повезет. Но Саша… — Он качает головой. — Это сложнее. У нее есть моя защита, но я должен действовать осторожно. Обеленский ниже меня по уровню влияния здесь, но в России он мой эквивалент. Лука тоже поддержит ее, но ей нужны друзья здесь, Макс. Ей нужны влиятельные друзья не только на этом континенте. И вот тут на помощь приходишь ты.
Я знаю, что он собирается сказать, еще до того, как он закончит предложение. 
— Ты хочешь, чтобы я взял на себя роль Агости и использовал это влияние, чтобы убедиться, что Саша окружена защитой со всех сторон.
— Именно. — Виктор кивает. — Обеленский будет поставлен в известность, что если он прикоснется к ней, он будет отстранен от бизнеса с фамилиями Андреев, Романо и Макгрегор. Но этого недостаточно, чтобы полностью сдержать его, и мы не можем начать войну из-за этого. Я не могу. Она не может вернуться сюда, пока угроза не будет устранена, Макс. Мне нужно, чтобы ты это понял. И где она сейчас находится… ей нужна защита. Без влияния, которым ты можешь обладать, без поддержки других семей ты для нее практически бесполезен.
— Мы все знаем, что ты чувствуешь к ней, — вмешивается Лука.  Макс, никто лучше меня не знает, что значит делать то, чего ты не хочешь, чтобы защитить кого-то другого. Я безмерно благодарен Софии и всему, что она мне дала. Тем не менее, было время, когда я не чувствовал ничего, кроме гнева из-за того, что был вынужден жениться на ней, чтобы сохранить ей жизнь и обещание моего отца. Независимо от того, решил ты действовать в соответствии со своими чувствами к Саше или нет, мы все знаем, что ты любишь ее. Сейчас это величайшая услуга, которую ты мог бы оказать ей.
 
— Ты родился с этим именем, в этой семье, — твердо говорит Виктор. — Ты прожил жизнь, служа этому, Макс, хотел ты того или нет. Ты говоришь, что твой брат не заслуживает семейного наследия, потому что он решил отказаться от него. Если ты откажешься сейчас, то это будет Саша, кого не заслуживаешь ты.
— Я никогда не заслуживал ее и никогда не буду, — тихо говорю я. — Но я понимаю твою точку зрения, Виктор.
— Я дал тебе свою защиту. Я знаю, что ты хочешь сделать то же самое для нее. — Виктор складывает руки вместе, пристально глядя на меня через экран. — Делай все, что в твоих силах, чтобы обезопасить ее, Макс. Что бы это ни было. Я сделаю то же самое и надеюсь, что это сможет немного компенсировать то, что я сделал с ней в прошлом.
Когда звонок заканчивается, я сижу здесь, чувствуя себя наполовину ошеломленным.
Что мне делать?
Ответ передо мной. Я знаю, что это такое, но после целой жизни попыток оставить это позади, принять его нелегко. Но если я имею в виду все, что когда-либо говорил Саше, я знаю, что должен это сделать.
Я медленно поднимаюсь со стула, направляясь наверх, в ее комнату. Я останавливаюсь перед дверью, а затем тихо стучу, чувствуя, как мое сердце сжимается в груди. Когда она открывает дверь, я вижу, что она плакала. Ее глаза покраснели, лицо бледнее, чем обычно, с красными пятнами на скулах. Она смотрит на меня, с трудом сглатывая, и я глубоко вздыхаю.
— Можно мне войти, Саша?
Она кивает, и я захожу внутрь.
Я думаю о том, что Виктор сказал мне, что, возможно, было бы лучше, если бы она не знала. Я смотрю на ее милое лицо, когда вхожу в комнату, она смотрит на меня с тем же доверием, которое она всегда мне оказывала, даже несмотря на то, что я снова и снова разбиваю ей сердце, как бы я ни старался поступить иначе. Я не могу скрыть от нее нечто подобное. Если я собираюсь занять ту позицию, которой, кажется, все от меня хотят, это означает, что мне пора начать принимать решения самостоятельно. Начать доверять своему собственному суждению.
Итак, это начнется сегодня вечером.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — тихо говорю я, беря ее за руку. Я подвожу ее к креслу у окна, сажусь на край кровати лицом к ней и вижу, как лицо Саши становится очень неподвижным.
— Это из-за того, что произошло снаружи...
— Нет. — Я качаю головой. — Виктор позвонил мне. Он дал мне кое-какую информацию и подумал, что было бы лучше, если бы ты не знала, но я…я не согласен. Я думаю, ты заслуживаешь знать.
— Я…что? — Саша смотрит на меня в полном замешательстве, и я медленно начинаю объяснять.
Я не думал, что она может так побледнеть, но, когда я рассказываю ей о том, что сказал мне Виктор, я вижу, как остальная кровь отхлынула от ее лица.
— Мой…ты хочешь сказать, что мой отец жив? Что он…что он… он хочет моей смерти? И моя мать...
— Она скончалась в начале этого года, — подтверждаю я. — Конкретных доказательств нет, но Виктор подозревает, что это связано. Это жестокие мужчины, жестокие семьи, и им наплевать на одну девушку. Если ты каким-то образом угрожаешь его структуре власти своим существованием, а ты должна это делать, тогда он без колебаний устранит тебя. И он уже пытается.
— И что… что я должна делать? — Голос Саши срывается от страха, и я мгновенно встаю, подхожу к ней и опускаюсь на колени рядом с ее стулом, беря ее за руку в свою.
— Я буду оберегать тебя. Клянусь, я знаю, что был зол на улице, раньше, но я имел в виду то, что сказал о твоей защите. Я сделаю все, что в моих силах, даже если... — Я замолкаю и, подняв взгляд, вижу, что глаза Саши снова затуманились от слез.