Пипец Котенку! 4 (СИ)

Добираюсь, наконец, до «обычного» вагона-ресторана. Здесь всё гораздо печальнее, чем в дворянском. Маленькие грязные столы, пятна на полу и накурено так, будто туман стоит.
Официантов, конечно же нет, только недовольная бабуля за стойкой. Подхожу к ней и шлёпаю о стойку купюрой:
— Пять чебуреков.
— Сдачи не будет, — бурчит она.
— Да и не надо. Пять чебуреков и чай.
Здесь на меня тоже вся пялятся, но мне плевать. Тем более, стоит посмотреть в ответ, как все тут же отворачиваются.
Уминаю чебуреки, которые, на удивление, оказываются офигенно вкусными. Запиваю чаем и чувствую, что пора бы опорожнить кишечник.
— Здесь есть туалет? — громко спрашиваю.
— Там, — сразу откликается какой-то лысый парень.
Он стоит спиной ко мне, но безошибочно указывает в дальний конец вагона.
— Спасибо.
Топаю в сортир и не успеваю закрыть дверь, как меня буквально вбивают внутрь.
Какого хрена⁈ Ограбить, что ли, решили⁈
На голову опускается что-то тяжёлое и металлическое. Хорошо, что один слой духовника всегда активен. Но от удара всё равно падаю вперёд, лицом прямо на обоссанный унитаз.
А-а-а! Твою мать! Кто бы ты ни был, тебе конец!
Меня продолжают бить. Сильно бьют, доспех стремительно теряет прочность. Накидываю полную броню, резко подскакиваю и разворачиваюсь. Нападающий застывает с занесённым молотком.
Тот самый лысый парень, который указал мне путь.
И этого парня я прекрасно знаю.
— Надо же, — злобно усмехаюсь я. — И какого хрена ты здесь делаешь, друг мой?
Парочка картинок Зореславы
 Глава 19 
Нет, ну правда. Тот, кто стоит передо мной, не может и не должен здесь быть.
То, что он решил пробить мою рыжую башку молотком это понятно. С его точки зрения, есть за что. Кровавая месть, все дела.
Это меня ни капельки не удивляет. Но я искренне поражён, что этот человек стоит сейчас передо мной.
Тарас Овчуков! Мой любимый хулиган из интерната.
Я даже не сразу его узнал. Он похудел и как-то возмужал, что ли. Лицо стало суровее, взгляд твёрже.
Правда, как только Тарас понял, что убить меня не получилось, твёрдый взгляд сразу расплылся, как масло на солнце.
— Ты что, сбежал с каторги? — спрашиваю я. — Нехорошо так делать. Полагаю, надо вернуть тебя обратно. Только перед этим ноги сломать. Опять.
— А-а-а! — дико вопит Тарас, швыряет в меня молоток и убегает.
Молоток тюкает мне прямо в лоб. Я даже не дёргаюсь. Нападение со спины было неожиданным, но теперь-то я готов, на мне полный доспех. Чтобы пробить его молотком, надо месяц фигачить без перерыва.
Поднимаю несостоявшееся орудие убийства. Смеюсь и быстрым шагом иду за Овчуковым.
— Куда же ты, опарыш? Обними старого друга!
Тарас бежит в тамбур, расталкивает стоящих там мужиков и прыгает в другой вагон.
— Сдурел, что ли⁈ — орут ему вслед.
— Сдурел, сдурел, — киваю я. — Беглый каторжник, представляете?
Следую за убегающим засранцем. Не особо тороплюсь, потому что понимаю — бежать ему некуда. Мы в движущемся поезде. Рано или поздно Тарасик окажется в тупике.
Если только не решится спрыгнуть. Но если решится, это уже не мои проблемы.
Овчуков бежит, толкает людей, спотыкается об их чемоданы, по дороге бьёт кому-то в морду. Он просто олицетворение паники. Как жалкий шелудивый пёс, на которого рыкнул могучий лев.
Однако упорства псу не занимать. Он всё бежит и бежит, надеясь куда-нибудь прибежать. Глупец.
Через несколько вагонов плацкарты кончаются, и мы оказываемся в товарном вагоне. Здесь-то до Тараса и доходит, что спрятаться ему негде.
— Ну что, дорогой? — поигрывая молотком, спрашиваю я. — Каяться будешь? Может, если мне понравится, я сломаю тебе только одну ногу.
 
— Да пошёл ты, Котёнок! — вопит Овчуков. — Сука, всё из-за тебя!
Он пятится в глубину тёмного вагона, спотыкаясь об мешки и врезаясь спиной в ящики. Окон в этом вагоне нет, полосы света проникают только через неплотно прилегающие двери.
— Что из-за меня? — спрашиваю я, медленно наступая.
— Всё!
— Подробно объяснил, — хмыкаю я. — На каторге ты по собственной тупости оказался. То, что я тебя в изгоя превратил — тоже сам виноват. Надо было с первого раза меня послушать и перестать докапываться.
Тарасу больше некуда отступать. Он упирается спиной в стену и затравленно оглядывается по сторонам.
— Оружие ищешь? — усмехаюсь я. — Могу молоток вернуть. Я с тобой и без него справлюсь.
— Пошёл на **й, Котов! Ссыкло поганое!
— Я ссыкло? Это же ты сейчас от меня убегал.
— Да, ты! — вопит Овчуков, сжимая кулаки. — Потому что без магии своей ни хрена не можешь! А давай как раньше, на кулачках? Чо, слабо? Ссышь, да⁈
— Приди в себя, креветка. Я и без магии бил тебе морду. Забыл, что ли?
— Так и знал, что ссышь! Ха-ха-ха! — натужно смеётся Тарасик и встаёт в боксёрскую стойку. — Ну, давай! Попробуй ещё раз морду мне набить!
— Ох, ну ладно. Если ты так хочешь.
Отбрасываю молоток, снимаю духовный доспех и иду вперёд. Разминка не помешает.
Бой не занимает много времени. Тарас молодец, научился парочке подлых приёмов на каторге. Ухитряется нанести мне удар пальцами по глазам, пинает в пах, а потом даже почти успешно проводит подсечку.
Всё это приводит к тому, что я бросаю его через бедро и вбиваю кулаки в рыло до тех, пока опарыш не теряет сознание. Ну а потом взваливаю бесчувственное тело на плечо и несу обратно в пассажирский вагон.
Люди в плацкарте не сказать чтобы удивлены такому нашему появлению. Можно было догадаться, чем всё закончится, когда они наблюдали за погоней.
— Полицию вызовите, — прошу я, скидывая Тараса на пол. Знаю, что в поезде всегда едет пара полицейских.
— Вызвали уже, — бормочет кто-то. — Сейчас придут.
Я сдаю Овчукова стражам закона, не забыв упомянуть, что это беглый каторжник. Который, к тому же, напал на дворянина, то есть на меня.
— Как его накажут? — спрашиваю я.
— За побег с каторги наказание одно, — пожимает плечами полицейский, застёгивая наручники на запястьях Тараса.
— Казнь?
— Она самая. Вместе с тем, что на вас напал, точно не отвертится.
Что ж, печальный конец. Но, как я и сказал, моей вины здесь нет. Тарас получит то, чего добивался.
Дальнейшее путешествие проходит без проблем. Через четверо суток мы подъезжаем к Москве, и я вдруг ловлю себя на том, что очень взволнован.
Дело не только в том, что мне предстоит встреча с императором. Чутьё пищит не умолкая. Опасность будто бы витает в воздухе.
И скоро я в очередной раз убеждаюсь, что чуйка не обманывает.
Выхожу из купе, намереваясь в последний раз посетить здешнюю уборную. Путь мне преграждает мужчина, который всю дорогу ехал в соседнем купе. Крупный дядька в чёрном пальто и с густыми усами.
— Господин Котов, не так ли?
— Да. А вы?
— Моё имя не важно.
Мужчина достаёт из кармана бронзовую бляшку и буквально тычет ею мне в лицо. На бляшке написано «Императорская Служба Безопасности».
— Именем его императорского величества вы арестованы, господин Котов. Прошу не оказывать сопротивления. На перроне нас встретят, и мы поедем на допрос.
— Арестован, значит? — хмыкаю я. — Разве вы имеете право арестовать дворянина?
— По приказу его императорского величества — имеем.
— Что происходит? — в коридор выходит Грозин. У него, кажись, тоже чутьё сработало.
— Ваш господин арестован, — спокойно объясняет агент ИСБ.
— Вы не имеете…
Усатый тяжело вздыхает, достаёт из кармана какую-то бумагу и протягивает Василию.
— Ознакомьтесь. Приказ Петра Алексеевича Кречета, подписанный им лично.