Согрей моё сердце (СИ)

– Вроде бы… – не успеваю толком ответить. Жених жёстко сминает губы в поцелуе.
 Глава 43 
Как прошёл остаток дня? Быстро. Сумбурно. И бестолково. Большинство советников, стражей правопорядка и королевских гвардейцев искали злоумышленника. Самое главное: как среди такого количества безопасников он сумел заминировать аэрокар? Арткур и Процион бросили все силы и даже прошерстили свиту правителей чужих планет. Я грешным делом подумала, что это Сириус сделал, но сама же отмела эту мысль. Ведь он меня спас. И оперативно справился.
Хотела уже отменить праздник, только никто не дал это сделать. Гости приглашены, немалые деньги потрачены, и если всё отменю, покажу свой страх. Хотя страшно мне не было, просто хотелось разобраться со всем этим побыстрее, не отвлекаясь на торжество. Но под доводами родителей и советников смиренно занялась подготовкой к балу. Кроме Сириуса, Арткур приставил ко мне двух Теней. И я даже не стала устраивать спор по поводу варвара и принятых безопасником решений. Всё-таки, если бы не сеатец, вряд ли бы я додумалась выбить дверь и выпрыгнуть.
Начало бала прошло стандартно. Я зашла в тронный зал. Приветствовала подданных, гостей и родственников. Открыла вечер танцем с Алькором и отошла переговорить с императорами дружественных планет. Меня к себе в круг забрали сёстры. Они очень соскучились, а за день нам не удалось нормально побыть наедине.
Мы как раз с Алией прогуливались по залу, я слушала её рассказ о медовом месяце. Моя старшая сестра и биологическая дочь папы Даниэля около трёх месяцев назад вышла замуж за двух рурков. Вот я и осторожно выспрашиваю её: каково это – быть замужней дамой. Алие почти тридцать, она очень долго не посещала смотрины и вообще занималась образованием и карьерой.
Наши родители не заставляли детей спешить с замужеством, и мама первая вставала на нашу защиту и оберегала от всех посягательств на частную жизнь. Благодаря маме на нас никто не давил. Уж не знаю, как она сдерживала волну негодования общества. Ведь в Вальдосе все Вейлы после совершеннолетия должны были посещать Дворец Советов и приходить на смотрины.
– Всё вправду чудесно, Веда, – щебечет сестра, хитро улыбаясь, – я счастлива и, честно говоря, жалею, что не соглашалась раньше выйти замуж.
– И что? Они даже не запрещают тебе работать в канцелярии? – прищуриваюсь. Просто помню, как сильно ругался тогда ещё парень Алии, Кастор, когда узнал, что его девушка работает младшим следователем.
– Кастор иногда ворчит, – улыбается Али, посматривая на мужа светящимися глазами. Её рурк в компании наших отцов общается с моими советниками недалеко от нас, – но он понял, как важна для меня самореализация. Поэтому ничего не бойся. Если твои избранники любят, то поддержат и помогут тебе в твоих начинаниях.
– У них нет выбора, – хмыкаю невесело. – Ты вышла замуж по любви, а они вынуждены подчиниться. Ну, кроме Алькора.
– Глупость какая, – фыркает сестра. Мы останавливаемся у окна, хмурюсь. Не понимаю, почему Алия так считает, ведь это правда. Ведь я им действительно навязала этот брак. – Твои глаза светятся, когда ты смотришь на них.
– Да, они мне нравятся, даже очень, – бурчу раздражённо, – но это ведь только мои чувства.
– Нет, это двухсторонняя связь. Если бы они ничего не испытывали к тебе, твои глаза не искрились бы. Мама ведь рассказывала нам всё о Вейлах, не помнишь? – улыбается молодая женщина.
– Не помню. Я читала книгу о двигателях внутреннего сгорания, – усмехаюсь, вспоминая тот день. Лет пять или шесть назад мама собрала в гостиной всех девочек, выгнала мужчин и рассказала о Вейлах. Уже не помню, что за повод был. Но сёстры, особенно младшие, бурно расспрашивали маму и интересовались подробностями «обретения». Я же сидела подальше от шумных родственников с планшетом и практически не слушала их.
– Ну, значит, я тебе напомню. Вейла – это та, кто согреет сердце.
Али перехватывает под локоть и тянет на очередную прогулку. Она тихо рассказывает о Вейлах. О том, что искрятся глаза у нас не только оттого, что мы смотрим на понравившегося разумного. Всё намного глубже. И только предназначенные друг другу разумные способны увидеть свет в глазах Вейлы. Соответственно, и у Вейлы не светятся глаза от всех понравившихся. С этим, конечно, не поспоришь. Мне, например, парень Софи очень нравится. Я даже сестрёнке призналась, что Альтаир – единственный нормальный поклонник, которого я одобряю рядом с ней.
 
Нашу с сестрой интересную беседу прерывают мужья Али. Раздражённо смотрю на нарушителей. На самом деле эти мужчины мне тоже нравятся. И Кастор, и Цегнус – очень целеустремлённые и упорные рурки. Они около двух лет добивались руки и сердца сестры. И совершенно не боялись наших отцов.
– Наш любимый вальс, – напоминает Цегнус, забирая жену из моих цепких пальцев.
Закатив глаза, благосклонно отступаю. И мужчины уводят сестру в центр танцевальной площадки. А за моей спиной вырастает Сириус. Я не вижу, просто чувствую его затылком. Интересно, он слышал наш с сестрой разговор?
– Потанцуешь со мной? – шепчет сеатец, преодолевая расстояние, и, приобняв за талию, припечатывает к своему торсу.
– Перестань прижиматься ко мне, – шепчу злобно, дёргая плечами. – Это моя помолвка, ты портишь мою репутацию.
– Твою репутацию уже ничего не испортит, – хмыкает нагло Сириус и подталкивает вслед за парочкой родственников.
– Я не буду с тобой танцевать, прекрати, – цежу, но натягиваю улыбку на лицо, замечая сотни пар глаз, устремлённых на нашу пару.
– Не волнуйся, во втором акте тебя подхватит жених.
Мужчина смыкает руку на запястье и, круто развернув, прижимает к торсу. Возмущённо хватаю ртом воздух и, подняв голову, смотрю прямо в наглые глаза. Он улыбается и плавно двигается на меня. Отступаю, но мы всё так же близко друг к другу. Непозволительно! Скандально! Он крепко держит в ладони мои пальцы, а жар от ладони на оголённой коже спины просто уносит мысли в другое русло. Меня окутывает его запахом, обволакивает энергетикой. Я злюсь на собственное тело, раздражаюсь на его замашки и бешусь от всей это ситуации.
– Ты ослепительна, когда сердишься, Ведана, – рокочет тихо Сириус. – Прижму тебя покрепче, – он надавливает ладонью на поясницу, вдавливая меня в себя теснее, – вот так... Специально, только чтобы посмотреть, как ты злишься, – улыбается порочно, склоняясь ниже. Чувствую его дыхание щекой. – Ты не представляешь, как прекрасна была...
– Когда? – облизываю губы, и взгляд партнёра перемещается на них.
– Не помнишь? – Сириус опять улыбается, продолжая кружить меня, не оставляя ни шанса отдалиться. Да и плевать мне уже на происходящее вокруг. У него какая-то суперспособность занимать всё моё внимание. – Когда, рассвирепев, швырялась антиквариатом и вазами. Моя маленькая великолепная фурия.
– Ты поэтому доставал меня постоянно? Чтобы я разбивала вазы?
– Доставал? Неподходящее слово. Но да, меня безумно заводит твоя вспыльчивость и горячность. Ты как неуправляемый огонь.
– Так, может, не нужно быть так близко ко мне, а то сгоришь ещё, – бормочу уже без раздражения. И даже не вырываюсь. Мне вправду нравится наш танец. Мне нравится находиться в его руках. Нравится чувствовать его близость и слышать этот вкрадчивый тихий голос.
– А ты не думала, что я хочу сгореть в твоём огне? – склоняется Сириус, практически касаясь губами моих губ. – Я люблю тебя, Ведана. Мне плохо без тебя. Я каждый день умираю в агонии холода и тоски по тебе. И я готов сгореть в твоём пламени. Готов стать рабом, ведь ты, моя пламенная птичка, – единственная, ради кого я хочу рисковать и ради кого хочу погибнуть.
От этого признания дыхание перехватывает. Облизываю опять губы. Очень хочу поцелуя. Очень хочу сдаться. Хочу поверить. Хочу простить. Но глупый мозг цепляется за прошлое. Отстраняюсь, вглядываясь в тёмные с яркими искрами глаза. Его лицо размывается от собравшейся влаги на глазах. Глупая Ведана опять плачет по Сириусу.