Загадочная пленница Карибов
— Может, чуточку хуже.
— Ну трудно было ожидать, что жар за одну ночь спадет. А голова все еще болит?
— Да. И все тело.
— Моя бедняжка! — Он хотел ее поцеловать, но она отвернулась.
— Не надо, любимый. Я чувствую себя такой… такой нечистой.
— Ты можешь с ног до головы покрыться коростой, но я буду любить тебя не меньше, чем люблю сейчас.
Арлетта тихо засмеялась и на минуту стала прежней Арлеттой. От любви и жалости у него на глазах выступили слезы.
— Давай выпьем отвара ивовой коры, прямо сейчас. Он снимет головную боль и понизит температуру. А потом я дам тебе лекарство от поноса. Оно общеукрепляющее, и диарея больше не будет мучить тебя. Это напиток из черники, шалфея и лапчатки гусиной, смешанных с угольным порошком. А если и он не поможет, попробуем белую глину. И нарушения в кишечнике будут устранены.
— Как хорошо быть невестой врача! — Арлетта погладила его руку. — И все-таки мне неспокойно. Я чувствую себя совершенно разбитой, и такая слабость… Мне хочется встать и в то же время оставаться в постели.
— Все образуется, — успокоил Витус, хотя сам страшился проявившихся симптомов. — А теперь давай я тебя посмотрю.
Ее пульс все еще был учащенным, а глаза лихорадочно блестели. Конъюнктива была воспалена и покраснела. Он прописал ей коллириум, который тут же сам приготовил и применил. На языке был темный налет с неприятным запахом, слава Богу, без примеси запаха свежеразделанной печени — верного признака черной рвоты. И цвет кожи тоже не свидетельствовал о ней: желтушности не было и следа. Но увеличились лимфатические узлы на шее, что, в общем-то, не было удивительно. При любой лихорадке это естественно. Витус вспомнил о Хайме, которого подняли на ноги кантаридин и иглица, но пока что решил повременить с этими средствами. В медицине, как в поварском искусстве: переложишь трав — и уничтожишь изначальные приметы.
— Ну и каков диагноз, господин кирургик? — слабо пролепетала Арлетта.
— Пока не установлен, — улыбнулся Витус и осторожно продолжал пальпировать. Все казалось в норме, даже печень, что говорило против черной рвоты. Он нажал на область желудка, потом кишечника:
— Больно?
— Нет. Да. Внизу. Что-то…
— Дай-ка посмотрю… — он поднял ночную рубашку и остолбенел.
В паху висели гроздья бубонов. Они были мутные и выглядели злокачественными. Витус постарался отбросить страшную догадку, пронзившую его.
— Э… — услышал он чужой голос. — Может, это бубоны, а может, и нет.
Он начал их прощупывать. Наросты были мягкими и податливыми. Не прошло и минуты, как Витус установил, что паховые лимфоузлы сильно увеличены. Плохой симптом!
— Что такое бубоны? — В слабом голосе Арлетты звучал страх.
Витус поймал себя на том, что был неосторожен в выражениях. Он как врач должен вселять надежду!
— Бубоны, — небрежно заметил Витус. — Просто шишки.
— Это… это плохой знак?
— Уй, ничего страшного. Способ выгнать из тела лихорадку.
Витус надеялся, что это и в самом деле так. Он продолжил обследование.
Потом он их увидел. Маленькие точки от укусов на лодыжках. Следы отвратительных тварей из «Золотой галеры». Вокруг красных точек уже образовались черноватые пятна. Однозначно: некротические поражения тканей и… бубоны… Его словно молнией поразило. «Боже, только не это!!!» — заклинал он. Он, должно быть, ошибся. Он должен ошибиться! Господь всемогущий, ты же хранишь любящих! Сохрани Арлетту, которая… Но он знал, что прав и что Господь здесь бессилен.
У Арлетты была чума.
— Куда это ты сбежал? — Голос Арлетты напоминал слабое дыхание ветерка.
— Просто кое-что пришло в голову, — солгал он и подумал, что в следующие дни ему придется много лгать, потому что открыть правду у него не хватит мужества…
Витус выскочил из спальни, потому что больше не мог этого выдержать. Он помчался разыскивать Магистра, который обнаружился на берегу залива, где маленький ученый наблюдал жизнь чирков-свистунов и крякв, ныряющих под воду.
— Магистр! Мне надо срочно поговорить с тобой!
— Да ну? И что такого срочного? — Маленький ученый сощурился и указал на уток. — С каждой крошкой они подплывают все ближе. Может быть, понимают, что я хочу рассмотреть их, а может, просто привыкают ко мне.
— Прости, но я не настроен говорить об утках. — Витус без обиняков выложил другу свои ужасные предположения, и Магистр растерялся точно так же, как недавно и он сам.
— Этого не может быть! Если есть на небе Бог, а Он есть, Он не может такого попустить! Чтобы этот ангел, этот ангел…
— Да. И я молюсь о том, чтобы она выжила!
Маленькому ученому потребовалось время, чтобы его прагматизм вступил в силу.
— Не мне тебе говорить, кирургик, но есть два вида чумы: легочная и бубонная. Ты хочешь сказать, что здесь идет речь о второй?
— Да. Бубонная чума.
Магистр перекрестился:
— Спаси нас, Господи! Но, как я понимаю, в этом случае еще есть надежда?
— Я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы победить черную смерть. И ты мне можешь помочь. Пожалуйста, пошли за доктором Бернсом и позови мне Энано и Хэтфилда. Я приму всех за ужином в Зеленой гостиной. Нам надо многое обсудить, я должен знать все, что им известно об этой проклятой напасти, собрать все, до последнего слова, сведения о чуме — другого пути я не вижу. И, Магистр, никому ни слова. В свое время я сам все скажу людям.
— Можешь на меня положиться, сорняк! — Магистр дал ему увесистый тычок под ребра. — Еще не вечер!
Арлетта беспокойно заворочалась в постели:
— Что там со мной, любимый? Ты выяснил? И где ты был?
— Ну, э-э… я добывал еще кое-какие травы, которых не было под рукой. Мне… э-э… пришлось сходить за ними. — Витус дал ей приготовленное питье против диареи и настой боярышника, чтобы укрепить сердце. Жар был все еще силен. Но глаза Арлетты потускнели. В Витусе снова зажглась надежда.
— Я покину тебя еще на несколько минут. С тобой посидит Хартфорд на случай, если тебе что-то понадобится. Мне надо еще кое-что сделать.
— Ну конечно, — пролепетала она. — Но лучше я побуду одна.
— Хорошо.
Витус шумно вздохнул, потому что как раз в эту минуту ему в голову пришла страшная мысль, что, предлагая услуги Хартфорда, он делает роковую ошибку. Чума заразна! Уже стоя на пороге, он снова услышал ее голосок:
— Любимый, я буду бороться.
С глазами, полными слез, он вышел из спальни.
Витус сидел у себя и в сотый раз штудировал главу «De morbis hominorum etgradibus ad sanationem» о чуме. Многочисленные ссылки на лечебные средства, как и на меры профилактики, не убеждали. Запрет на употребление птицы, водоплавающей птицы, свинины, говядины и прочего… Запутанные указания великих о мерах предосторожности и методах лечения… У чумы много лиц! Некоторые были похожи на картину проказы, другие — на сыпной тиф и прочие болезни. И в каждом случае действенным методом считалось кровопускание. Следующим пунктом шло назначение пургена, то есть слабительного средства. И это предложение не вселяло надежды: подобные средства были Арлетте не нужны. Она, наоборот, страдала диареей.
Вздохнув, Витус отложил труд и отправился в Зеленую гостиную.
— Спасибо, Марта, спасибо, Мария. Просто накройте стол, а обслужим мы себя сами.
Девушки с реверансом удалились. Витус обвел взором собравшихся. Здесь были Кэтфилд с серьезным озабоченным лицом, близоруко щурившийся Магистр, который еще не обзавелся новыми бериллами, возле него Коротышка с полуоткрытым рыбьим ротиком и старый доктор Бернс.
— Благодарю всех, что пришли, — приступил Витус. — Повод для сегодняшней совместной трапезы… — Он не мог говорить, в горле встал ком. Проглотив его, он попробовал с начала. — Итак, джентльмены, тому, что я сел в отдалении от вас, есть своя причина. Во дворце случай инфекционного заболевания. Речь идет о леди Арлетте. Она… у нее… — он собрался с силами. — Леди Арлетта заразилась чумой…