Заставь богов смеяться (СИ)

«Я совсем сошла с ума, если подумала, что могу рисковать карьерой Дэна. Идиотка!»
Определенно, от проверяющего стоило держаться как можно дальше. Неважно, что именно связывало их в прошлом, в настоящем они знали друг друга слишком плохо. На карте стояло так много, что нельзя было ошибиться в выборе.
Эмили зевнула уже на самом деле, не притворяясь, и искоса посмотрела на Смита.
Тот не изменил позы и по-прежнему выглядел отрешенным. Кажется, не одной ей хотелось обдумать происходящее.
Дождь все не заканчивался. По пещере поползли ручейки; видимо, вода попала в щели и затекла внутрь, но рядом с костром было уютно и тепло. Отблески огня, шуршание воды, молчаливое присутствие Смита — все это убаюкивало, и Эмили сама не поняла, как задремала.
Когда она открыла глаза и с удивлением поняла, что не сидит, а лежит… на груди Смита, в кольце его рук, а в пещеру несмело заглядывают первые лучи солнца.
Пару секунд Эмили ошарашенно размышляла, не начались ли у нее на фоне стресса галлюцинации. Затем прикинула, какова вероятность того, что ее накрыло алкогольное опьянение, которое могло бы спровоцировать непристойное поведение с последующей временной амнезией. Выходило, что такое развитие событий маловероятно — местной бормотухи она выпила совсем немного и свои действия контролировала полностью. Значит…
— Доброе утро, — сонно пробурчал Смит. Зевнув, он открыл глаза и добавил уже громче: — Бриг, незаметно исчезать из постели ты не умеешь. Твое недовольное сопение и попытки тихонько отползти в сторону разбудили бы и мертвеца.
Эмили вспыхнула:
— Вот не стоит сравнивать себя с мертвецом!
— Накаркаю?
— Нет, вызовешь профессиональный интерес. И я пристрелю тебя ради любопытства.
Смит хмыкнул, но руки поверх ее спины расцепил. Эмили рывком поднялась на ноги и сморщилась: мышцы шеи заломило, а бедро так загорелось болью, что она рвано выдохнула сквозь стиснутые зубы.
«Надо как можно быстрее вернуться на «Олимп» и попасть в медблок! У любого агента выдержка рано или поздно заканчивается…»
По законам мировой несправедливости отвратительно начавшееся утро не могло ограничиться одной-единственной неприятностью, Эмили не удивилась, когда ее сандалии не выдержали тягот путешествия и приказали долго жить. Она лишь раздраженно закусила губу и сказала, что дойдет босиком. От сандалий Смита, которые были велики ей размера на четыре, пришлось с достоинством, разбавленным чувством глубокого сожаления, отказаться.
Чертыхаясь вполголоса, она аккуратно ступала голыми пятками по мокрой и скользкой траве.
Физический дискомфорт доставлял куда меньше хлопот, чем психологический. Воспоминания об утреннем пробуждении, дыхании Смита на своей щеке, надежном кольце его рук заставляли сердце заходиться, и Эмили злилась — отсутствие контроля над собственным телом раздражало и пугало.
— Бриг, ты серьезно собралась дойти до Афин босиком? — Смит, шедший впереди, резко обернулся. Его оценивающий взгляд метнулся от ее голых стоп к узкой тропинке, поднимающейся от скал к равнине.
— А ты решил остаться жить в пещерах? — огрызнулась она, прикрыв глаза ладонью (утро выдалось солнечным), и с вызовом посмотрела на проверяющего снизу вверх. После купания в холодной воде побаливало горло, а после выпитого вчера пойла — голова. Все это в придачу к раненой ноге и чувству глухого раздражения от совместного пробуждения делало ее не просто мрачной, а откровенно саркастичной. Эмили уловила сварливые нотки в своем голове, досадливо поморщилась, но все равно продолжила: — Подашься в монахи-отшельники?
— А я разве похож на человека, готового к долгому воздержанию? — приподняв бровь, он окинул ее насмешливым взглядом, а потом уже серьезно добавил: — Бриг, прекрати злиться. Роль мегеры ты отыгрываешь на троечку.
Прежде чем Эмили успела возразить, он продолжил:
— Дрова быстро прогорели, ночь была долгая, так что логично, что под утро тебя потянуло ко мне. Спать вдвоем действительно теплее.
— Я злюсь не из-за этого, — солгала Эмили, с облегчением думая о том, что Смит удивительно легко отнесся к ее выходке с поцелуем и к совместному пробуждению. Все-таки в общении с ловеласом есть и свои плюсы — на твою свободу никто не покушается. — Я… — придумать правдоподобное объяснение она не успела и теперь пыталась выкрутиться на ходу.
 
— Про то, что ты храпишь, я тоже никому не скажу, — перебил ее Смит и подмигнул.
— Я? Храплю?!
Тот демонстративно зажал уши.
— Бриг, не стоит так возмущаться. Я же сказал, что это останется между нами. Я не выдаю чужих маленьких секретов.
Эмили с трудом подавила улыбку и расслабилась. Смит умел отвлечь, его чувство юмора сглаживало неловкость — это подкупало.
— Ну, а теперь, когда ты улыбаешься… — Он сократил разделяющее их расстояние, на ходу стянув плащ. Резко дернул его, разводя в разные стороны. Раздался треск ткани, и Смит проворно опустился перед ней на корточки. — Давай решим твою проблему с обувью. Тряпки долго не продержатся, но это все же лучше, чем идти босиком.
Эмили ошарашенно наблюдала за тем, как он молча обматывает ее ступни порванным на лоскутки плащом и чувствовала себя маленькой девочкой, которую заботливо обувают перед выходом на улицу. Это было странно. Приятно, но…
«Неправильно!»
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, приседая и отбирая у него ткань. — Дальше я сама.
Смит пожал плечами и молча отдал остатки почившего плаща.
— Здесь рядом должна быть проселочная дорога, — заметил он, наблюдая за ее действиями. — Если нам повезет, встретим кого-нибудь, спешащего в столицу, и попросим подбросить.
Эмили сделала последний узелок на лодыжке, связывая лоскутики крест-накрест, и согласно кивнула. Преодолевать весь путь пешком не хотелось, хотя она не особо рассчитывала на удачу — вид у них был потрепанный. Кто согласится подвести подозрительных бродяг?
Впрочем, желающие нашлись
После крутого подъема, они выбрались на равнину и ступили на хорошо укатанную дорогу. Не успели сделать и сотни шагов, как за спиной раздался характерных скрип колес. Козырьком прижав ладонь ко лбу, Эмили с интересом рассматривала неспешно трусящую лошадь, тянущую за собой повозку.
На облучке сидел парень и лениво постегивал животинку, но та меланхолично игнорировала все понукания, придерживаясь собственного ритма. За спиной парня, подскакивая на кочках, мелькал чей-то силуэт, но лишь когда повозка приблизилась, Эмили разглядела, что вторым попутчиком была худая, жилистая женщина средних лет. Ее вытянутое лицо нахмурилось, а темные глаза с подозрением сощурились, когда Смит замахал руками, вынуждая их остановиться.
Парень натянул вожжи, лошадка охотно замерла и принялась поглядывать на ближайший к ней лохматый куст зелени; поднятое копытами облачко пыли почти тут же осело. Эмили закашляла, а Смит растянул губы в своей фирменной широкой улыбке и включил обаяние на полную катушку:
— Доброе утро, уважаемые! Не подбросите нас с женой до Афин? — Она вздрогнула, когда Смит небрежно приобнял ее за талию, но промолчала: на брата с сестрой они, как ни крути, не тянули, а холостая парочка могла вызвать слишком много вопросов. — Нас ограбили по дороге, поэтому мы оказались в весьма бедственном положении…
Смит извиняюще развел руками и кивнул на собственный мятый, измусоленный морем хитон, словно выражая сожаление за свой внешний вид. Простое лицо возницы озарило понимание, он тут же с сочувствием кивнул и покачал головой:
— На дорогах всегда опасно. Я и сам, бывало, попадал в такие передряги… отчего не помочь? Залеза… — парень поперхнулся незаконченной фразой, когда спутница от души огрела его палкой по спине. Охнув, он потер ушибленное место и возмущенно выдохнул: — Матушка, сейчас-то за что?
— Чтобы не лез поперек старших, — сурово пояснила та и посмотрела на Смита так, что Эмили стало не по себе. Настороженный, внимательный взгляд ощупал с головы до ног, и, кажется, женщине не понравилось увиденное. Она поджала губы и с недоверием протянула: — Разбойники? От последнего из них — Прокруста — нас избавил Тесей, сын царя Эгея. С тех пор дорога безопасна. Так кто же вас ограбил?