Заставь богов смеяться (СИ)

Рынок был поделен на «круги». Эмили попала в самую шумную его часть — в продуктовый ряд. Здесь голодной стайкой мелькали шустрые мальчишки, то тут, то там раздавались крики продавцов, нахваливающих свой товар и протесты покупателей, намеренных сбить цену. Публика обитала здесь разношерстная, но преимущество все же было на стороне среднего класса. Эмили метнула жадный взгляд на горячие хлебные лепешки, но решительно взяла правее — и оказалась в рядах, где торговали тканью, обувью, ремешками, поясами, заколками, гребнями и бусами.
Эмили сразу же поняла, что не прогадала с выбором. Народа здесь было ощутимо меньше, зато почти каждый прогуливающийся зевака принадлежал к состоятельной части общества. Эмили определила это в два счета: когда живешь так долго в Элладе, как жила она, начинаешь понимать, что о статусе человека говорят такие детали, как определенным образом уложенные складки на хитоне.
Эмили не торопясь осмотрелась, намечая жертву. Она уже много лет не занималась ничем подобным, но была уверена, что не утратила навык, неоднократно выручавший в детском доме.
«Это как езда на велосипеде: один раз научившись, уже не забудешь», — подумала Эмили и улыбнулась. В душе разгоралось давно забытое чувство азарта.
Отбраковав несколько вариантов, Эмили остановила свой выбор на дородной женщине средних лет, делающей покупки в окружении стайки слуг и рабов. Видимо, у нее было запланировано какое-то мероприятие, потому что покупок она сделала много и пока не собиралась останавливаться — многочисленные тюки тащили на своих руках молчаливые рабы; слуги услужливо вертелись рядом, суетливо руководя процессом и боголепно обращаясь к хозяйке за уточнениями. Та же отмахивалась от них, как от приставучих насекомых. Ей было жарко, она постоянно обмахивалась веером и поправляла опускающийся мягкими волнами с головы на шею шелковый шарф. В высокой прическе сверкали сразу несколько гребней, чьи драгоценные камни переливались на солнце и играли бликами. Толстые пальцы рук, унизанные кольцами, то и дело касались лоснящихся от жары щек, утирая пот, но не проверяли висящий на расшитом поясе небольшой кожаный мешочек…
Эмили решилась.
С каждым шагом она все больше ускорялась, а затем и вовсе побежала. Столкновение с дородной женщиной вышло шумным, театральным, с воплями, угрозами и извинениями. Увернувшись от кулаков слуг, Эмили виновато помогла подняться растянувшейся на полу женщине, неловко хватая ту за пояс. Впрочем, извиниться так и не дали: как только разглядели ее одежду и жалкий внешний вид, тут же подняли такой крик, что Эмили предпочла ретироваться.
Она уже миновала два ряда, когда в спину ударил полный ярости вопль: «Кошелек! Мой кошелек! Стража!», и пришлось рвануть от места преступления с еще большей прытью.
Сердце колотилось, как бешеное; агору Эмили давно миновала и теперь бежала по коридору из глиняных стен с проемами вместо дверей — жилому району, причем, судя по качеству кирпича, не самому престижному, а, значит, не самому безопасному…
«Черт, кажется, я свернула не туда…»
— Бриг, стой! Да стой же ты!
Эмили обернулась и, заметив несущегося за ней Смита, остановилась. Уперев руки в коленки, она поморщилась и перевела дыхание. Марафонский забег отозвался в обожженной ноге вспышками боли. Подняв голову, она рассматривала приближающегося Смита. И чем меньше шагов их разделяло, тем яснее Эмили видела расползающуюся по его лицу мальчишескую улыбку.
Не дожидаясь ироничных реплик, которые он, несомненно, уже успел подготовить, Эмили молча перекинула ему срезанный с чужого пояса кожаный мешочек. Смит поймал его на лету, перекинул из ладони в ладонь, потряс в воздухе и рассмеялся, услышав бряцанье монет.
— Бриг, ты не перестаешь меня удивлять! Прирожденный лидер, агент высокого класса, упрямая девчонка, поборник справедливости и… воришка к тому же? Есть еще какая-нибудь грань твоего характера, о которой я не знаю?
— Я одинаково хорошо бью как правой, так и левой. Это важная деталь для тех, кто постоянно меня провоцирует.
 
Смит, не переставая смеяться, поднял руки, признавая поражение.
— Это я помню. Ладно-ладно, прячь свои колючки, Бриг. Дыши глубже и не забывай, что мы — команда и… Ну и все такое.
Эмили прикрыла глаза и чертыхнулась сквозь зубы. Нет, слишком рано она решила, что привыкла к выкрутасам Смита. Как же хочется иногда его ударить… Чтобы вся дурь из его башки выветрилась. Флирт и ирония — гремучая, ужасно раздражающая смесь.
«Как же спокойно мне было бы с Уолтом», — тоскливо подумала она и решительно тряхнула головой.
— На рынок пойдешь ты, — постановила она. — Мне туда теперь вход закрыт. Денег должно хватить и на одежду, и на покупку билета на корабль. Так что постарайся правильно распорядиться финансами.
— Мда, Бриг… Мне уже почти захотелось натянуть передник и внести запись в книгу расходов… — протянул Смит. — А как хорошо все начиналось…
— Что начиналось? — растерянно переспросила Эмили, но тот уже повернулся к ней спиной и, насвистывая, направился в сторону агоры.
«Чертов Смит!».
Он, словно подслушав ее мысли, резко обернулся и уже серьезно сказал:
— Я быстро вернусь, но в мое отсутствие будь начеку.
Эмили нахмурилась:
— Я могу за себя постоять.
— Не сомневаюсь. И все же не забывай об осторожности.
Было во взгляде Смита что-то такое, что заставило прикусить язык и молча кивнуть. Ей не нравился флиртующий Смит, но проявляющий заботу Смит откровенно пугал ее.
«Твою мать, Бриг! Только интереса проверяющего тебе и не хватало…».
***
Склонив голову набок, Эмили держала новенький хитон на вытянутых руках, как опасного зверя, и с недоумением смотрела на Смита.
— Ты серьезно?
— Бриг, нельзя быть такой привередой. Если у тебя есть пристрастия в выборе одежды, надо было их озвучить, — скрывая улыбку, ответил Смит.
Эмили нахмурилась и перевела раздраженный взгляд с покупки на него. Сам Смит успел не только обрядиться в новенький хитон и сандалии, но и протереть лицо и тело от грязи; только потрепанный холщовый мешок за спиной выбивался из образа состоятельного гражданина, в остальном же Смит выглядел вполне прилично. Впрочем, мешок он собирался прикрыть длинным плащом, так что ничто не должно было вызвать подозрение у бдительных стражей и страдающих излишней подозрительностью зевак. Но вот то, что он принес ей…
Эмили закусила губу и вновь посмотрела на мягкую тонкую ткань. Ее не смущал даже цвет — нежно-голубой, но вот длина…
— И как же я, по-твоему, буду драться в хитоне по самые лодыжки? — стараясь говорить спокойно, спросила Эмили.
— Драться в нашей паре буду я, — подмигнул Смит, но заметив выражение ее лица быстро исправился: — Но ты можешь мною руководить! Я буду прислушиваться, обещаю.
Он сверкнул обезоруживающей улыбкой, и перед ее глазами заплясали красные точки. Но прежде чем она успела сорваться, Смит внезапно помрачнел и уже серьезно пояснил:
— Бриг, у тебя обожжена нога от бедра по колено. В коротком хитоне твоя рана будет привлекать внимание. Тебе нужны лишние вопросы?
Эмили раскрыла и тут же прикрыла рот. Она вновь поразилась тому, насколько быстро Смит меняет личины: секунду назад он флиртовал и играл роль повесы, а вот снова собран и деловит. К своему стыду, Эмили поняла, что Смит абсолютно прав: им и правда нельзя светить ожогами — слишком опасно в их положении вызывать любопытство.
«И как до этого сама не додумалась? Дуреха!»
— По этой причине ты прикупил себе плащ? Будешь прятать руку? — опустив глаза, спросила Эмили, просто чтобы что-то сказать.
— Да. Но и фасон у вещички симпатичный, не находишь? — беззаботно протянул Смит, расправляя складки плаща.
Эмили безразлично кивнула, внутри расползалось липкое чувство стыда.
«Я всегда думаю о Смите хуже, чем он того заслуживает. Но ведь он сам с удовольствием участвует в этой игре… Зачем?»
Эмили окинула взглядом тихую улочку, где они препирались все это время, и вздохнула: