Орион Реликвий (СИ)

Звук удара об землю был громким, что говорило о… жесткости приземления. После этого, Орлов поднял руки вверх в победном кличе, а затем громко спросил:
— Ну что, управился за одну минуту?
— Пятьдесят пять секунд, — недовольно ответил «ставочник».
А затем… поднялся Мефодий.
ТВОЮ МАТЬ!
— Минута, — хрипло хмыкнул тот. — Минута уже прошла?
Если бы не я и еще парочка студентов, Орлов бы просто убил его. Я не знаю, каким образом этот долбанный псих, вообще стоял на ногах, но… это было достойно уважения.
Жаль только, что у него не был развит инстинкт самосохранения.
Когда я и другие встали перед Мефодием, загораживая его от Орлова, готового его убить прямо здесь, вышли и высшие аристократы, пытаясь удержать Орлова.
Они приговаривали:
— Убьешь психа, не стоит того…
На чем, собственно говоря, все и закончилось.
* * *
Разговорить этого… бессмертного так и не получилось. Хотя вопросов было много, начиная оттого, почему и как он не упал, и заканчивая его самочувствием.
Он, молча, за десять минут довел меня до общежития, которое было… какой-то скотобойней. Молча застыл у двери, развернулся, и, не глядя на меня, пошел по своим делам.
К медику… надеюсь.
Оставил меня, в общем, около этой старой, длинной хибары.
Я все еще был под впечатлением от увиденного и не сразу обратил, в какую задницу я попал. А вот когда посмотрел на здание…
Здание мужского общежития номер «три», было выполнено из говна и палок. Стены все в трещинах, так что о надежности фундамента можно было смело забыть. Окна все грязные, стены серые и липкие, а сама дверь…Ну, скажем так, вора не сдержит. Одна сторона окон выходила на ту самую поляну, которая виднелась от главной двери, а вторая, на какой-то невзрачный парк.
В нос тут же ударил стойкий запах сырости, чего-то стухшего и запах дешевого одеколона. На прогнивших досках, что-то пробежало, спотыкаясь об мои ботинки и следом, я услышал голоса где-то в этом темном коридоре.
Пошел на звук и через метров так пять-шесть, наткнулся на парочку невзрачных студентов, с замызганными костюмами. Те даже не обратили на меня внимание. Продолжили обсуждать что-то непонятное мне. Про ментальные силы, какого-то там демона в ночи и прочую ересь.
— Ребят, подскажите, где тут коменданта найти?
Те и не отреагировали на меня никак. Словно меня здесь и не было.
Мда, дружелюбием здесь и не пахло. Обошел парнишек и просто пошел прямо, мотая башкой в разные стороны. Потрескавшаяся краска на дверях не имела нанесенных цифр, названий и табличек.
Грубо говоря, мне даже не на что было ориентироваться, и я просто шел вперед, изучая двери по обе стороны этого длинного, темного коридора.
Удача улыбнулась мне сразу, как я дошел до середины этого гадюшника. Потому что глаза сами наткнулись на идеально окрашенную дверь. Такого, здесь. Просто не было.
Постучался, стуком открыл незапертую дверь и застыл, глядя на причудливого, лысого старикашку, в одних брюках и подтяжках на голое тело.
— Эм… — начал я. — Извиняюсь, тут было не заперто…
— Бобров? — спросил он старческим, скрипучим голосом. — Константин?
— Верно! — обрадовался я, понимая, что меня ждали. — Мне сказали идти сюда, получать форму и ключи от комнаты.
— Ключи? — его серые глаза округлились от удивления. — Какие, к черту, ключи? Ты видел хоть одну замочную скважину на дверях, здесь?
— Эм… нет.
— Вот и не неси чушь! — гаркнул он, скрываясь за дверцей шкафа.
Я не проходил в его обитель, и он, в целом, не звал. Покопался что-то там, пару раз выругался. Один раз выглянул из-за дверцы, чтобы оценить меня и через пару мгновений вытащил маленький мешок.
— Форма академии, — протянул он его мне. — Погладишь… в следующей жизни. А теперь, проваливай.
— А комната какая? — я принял из рук «подарок судьбы», сморщив нос. От формы изрядно пованивало, но мне, армейцу, не привыкать. — Мне бы прилечь, отдохнуть…
— В могиле отдохнешь, — парировал старик. — А теперь, пошел вон.
Пожал плечами, понимая, что ничего он мне не скажет и вышел обратно в коридор. Стоило мне покинуть его комнату, как он мне в спину выкрикнул:
 
— Комната-номер тринадцать.
— Ага, спасибо, — пробурчал себе под нос. — Здесь же все подписано. Так понятно…
— А, и еще, запомни, — неожиданно проговорил он. — Зовут меня Петрович. Для всех причем. Имени и фамилии нет, но меня все знают. Если нужно что-то достать или что-то принести, за определенную плату, я достану, хотя… — он выглянул в коридор, дождался, пока я повернусь и опять оценивающе, посмотрел на меня и цокнул. — Что с тебя взять-то, нищий?
Как местные задолбали с этой фразой…
Я вернулся в то место, откуда пришел. Парней там уже не было и в помине, так что начал отсчитывать от стены двери по обе стороны. Делая себе «пометки» в голове, относительно нумерации. Либо двери считались друг напротив друга, либо они шли нумерацией в одну сторону, ну, либо, в другую.
В общем, все три варианта нужно было проверить.
Первый и самый просто, отчитывать двери напротив друг друга, оказался не тем. Я попал в комнатушку, где на двух кроватях лежало и сопело два студента. Не говоря ни слова, вернулся в коридор и пошел отсчитывать по левой от себя стороне.
Удача и тут мне не улыбнулась, комнаты как таковой не было. А вместо кроватей был полноценный склад матрасов.
Третий вариант оказался верным. Одна кровать была занята чужими вещами, стена обклеена какими-то картинками, а вторая, была без матраса и без прочих удобств. Туда я и скинул мешок с вещами, вернулся в комнату с матрасами, и не думая о последствиях, потащил один за собой.
Вещей у меня не было от слова совсем, если не считать реликвию в кармане. Так что, опасаться за то, что у меня что-то стырят, не имело смысла. В прикроватной тумбе нашел тюбик с зубной пастой, свежую щетку в упаковке, спасибо этому чудесному месту за это и кусок мыла.
Решил, что стоило бы перестирать форму. Тем более что Ковтунков упоминал об общей душевой. А учитывая, что сейчас, дай бог за полдень, душевая должна быть свободна. Не думаю, что кто-то полезет с вопросами, или кто-то выскажет свое недовольство, если я устрою постирушки. Ну, мало ли, тут так не принято?
* * *
Выстиранную форму я развесил на подоконнике. Окно, к счастью, легко и со скрипом отворилось. Легкий ветерок тут же освежил комнату, убивая все неприятные запахи, а я же замер, наслаждаясь спокойным, не обжигающим солнцем.
Воспоминания, которые тут же забрели в мое сознание, напомнило мне о годах, проведенных в жаркой пустыне. Напомнило мне то адское пекло, выжигающее глаза солнце и… общую картину войны.
Наверное, это хорошо, что жизнь решила дать мне еще один шанс. Причину, почему я здесь, я все же найду, я человек принципа и достаточно прямолинейный, так что… разберемся.
И с жизнью разберемся, и с этой странной болезнью…
С некоторой надеждой, что форму никто не украдет с подоконника, я завалился на матрасик и закрыл глаза.
Даже не заметил, что задремал. Но, однако, проснулся сразу от резкого чувства тревоги. Да еще такого, что я не просто вскочил со скрипучей постели, так еще и в боевую стойку встал. Закрыв лицо кулаками, я выставил левую ногу чуть вперед, готовясь к выпаду.
Но…
— О!
Напротив моей кровати сидел Мефодий Победа. Лицо было целым, словно над ним поколдовали! Я бы даже сказал… а нет, не сказал. Так оно и было. Лицо было целым и свежим. Магия, ей богу.
В общем, этот чертов псих, сидел напротив, сложив руки на коленях и пялясь на меня. От его взгляда было неуютно, и, я бы даже сказал, слишком. Он ничего не говорил, даже не моргал, просто смотрел в одну точку.
Проверяя свою догадку, что он под чем-то, сделал шаг в сторону, думая, что он пялится в одну точку, но я ошибся. Он следил за мной. Он изучал меня.