Кузнец (СИ)

Но проницательный взгляд Олега Анатольевича уже прошёлся по перешёптывающейся компании.
— Не спешите, господин Румянцев. У меня несколько иная информация, — задумчиво протянул он, откидываясь в кресле. — Академии нужны лучшие из лучших. Поэтому предлагаю вот что: давайте-ка взглянем на результаты ваших вступительных испытаний. И на их основе решим, кто тут прав, а кто виноват.
Я расслабленно улыбнулся. Мне нечего было опасаться — в своих знаниях я был абсолютно уверен. А вот у Румянцева, похоже, назревали серьёзные проблемы.
— Елизавета Александровна, — Олег Анатольевич повернулся к бухгалтеру. — Будьте любезны, принесите-ка результаты экзаменов этих молодых людей.
— Конечно, Олег Анатольевич, — кивнула она. — Во всём нужно тщательно разобраться.
Через пятнадцать минут Елизавета вернулась, прижимая к груди внушительную папку. Олег Анатольевич бережно принял документы, разложил их на шесть аккуратных стопок и, внимательно изучив каждую, обратился к Ане:
— Анна, вы можете быть свободны. Дальше мы разберёмся сами.
В голове тревожно зазвенел сигнал опасности. Убирают единственного свидетеля, который на моей стороне? Явно затевается что-то нечистое.Аня попыталась возразить, но леденящий взгляд Олега Анатольевича мгновенно остудил её пыл. Бросив на меня полный горечи взгляд, она тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Олег Анатольевич откашлялся и начал свою обличительную речь:
— Вот, полюбуйтесь! Этот молодчик, который не отличается ни аккуратностью, ни знаниями, избил четверых! А если бы я не подоспел вовремя, то и пятерых! — он буквально испепелял меня взглядом, сочащимся ненавистью. — Знание материала — жалкие тридцать процентов, зато какая развязность! В то время как наши уважаемые абитуриенты твёрдо усвоили базу на восемьдесят процентов. Да, есть огрехи в аккуратности, но не у всех...
Олег Анатольевич выжидающе уставился на меня, явно ожидая оправданий.
— Простите, что значит «тридцать процентов»? И почему «неаккуратный»? — спросил я, стараясь сохранять невозмутимость.
Он расхохотался с нескрываемым злорадством:
— Тебе здесь явно не место! Полюбуйся на свои так называемые ответы.Олег Анатольевич швырнул мне мои бумаги, небрежно добавив, что безупречной аккуратностью может похвастаться только Румянцев.
Да уж, «неаккуратно» — это мягко сказано. Мои правильные ответы безжалостно зачёркнуты, а галочки поставлены напротив абсолютно неверных вариантов. Я старался сдерживать закипающий гнев, но не смог удержаться от ироничной усмешки, возвращая ему испорченные листы.
— Что тут смешного? — насторожился Олег Анатольевич, сощурив глаза.
— Листы действительно мои, — кивнул я. — Но правильные ответы намеренно зачёркнуты. И сделал это, скорее всего, кто-то из моих недоброжелателей.
— Голословные обвинения! — парировал он, скрестив руки на груди.
— Хотите доказательств? Легко, — усмехнулся я. — Готов повторить по памяти все вопросы и ответы к ним.На десятом вопросе Олег Анатольевич предпочёл капитулировать.
— А Румянцеву, конечно же, не составило труда быть самым аккуратным, — язвительно добавил я. — Ведь он не утруждал себя написанием ответов. Хотите, задайте ему пару вопросов для проверки?
Олег Анатольевич поспешно скомандовал, что разбирательств на сегодня достаточно. Видимо, не хотел окончательно втаптывать в грязь «благородных» юношей.
Вдруг в дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь приглашения, вошёл Баринов Александр. С его появлением последние кусочки мозаики встали на свои места — стало ясно, кто зачинщик, кто исполнитель, а кто покрывает это безобразие. Александр подошёл к Олегу Анатольевичу своей фирменной горделивой походкой.
— Олег Анатольевич, я был невольным свидетелем инцидента и хотел бы внести ясность, если позволите.
Он заметно расслабился и благосклонно кивнул:
— Конечно, Александр, я с удовольствием вас выслушаю.
«И как только земля таких носит?» — с отвращением подумал я, глядя на Олега Анатольевича. Взрослый, солидный человек, а ведёт себя как марионетка в руках этих хитрых и наглых мальчишек...
  
— Михаил всего лишь защищал честь Анны от домогательств этих пятерых, — невозмутимо заявил Баринов.
Румянцев округлил глаза и начал было возмущённо перешёптываться со своими дружками, но Александр одним холодным взглядом и зловещим оскалом мигом осадил его. Поникнув, словно подбитая птица, Румянцев стушевался и опустил взгляд.
Олег Анатольевич рассыпался в благодарностях и заверил, что тщательно обдумает дальнейшие действия. Как только за Александром закрылась дверь, Олег Анатольевич выдержал многозначительную паузу, изображая глубокую задумчивость. Затем он перевёл взгляд на настенные часы и наигранно охнул:
— Ах, боже мой, вы же опаздываете! Так, с наказанием разберёмся после второго экзамена. Все свободны!
Румянцев вскочил как ошпаренный, потрясая опухшей кистью:
— Но как же я буду драться со сломанной рукой?!
— Вот именно этим вопросом вам стоило озаботиться чуть раньше, молодой человек! — отрезал Олег Анатольевич, стремительно выпроваживая всех из кабинета.
Румянцев застыл в коридоре с отвисшей челюстью, не в силах поверить в случившееся. Его спесь и апломб испарились без следа, сменившись полной растерянностью и почти детской обидой. Он метался затравленным взглядом между мной и дверью, словно ища поддержки, но тщетно.
Мне стоило больших усилий сдержать ликующую улыбку. Хотя в глубине души я отчётливо понимал: эта дешёвая провокация ещё может аукнуться. И не только Румянцеву, но и мне самому...Впрочем, главное препятствие устранено — эта компания выбыла из борьбы. Дальше должно быть гораздо проще. Тем более что следующий экзамен будет вести Архип, а от него точно можно не ждать подвоха.
Звон колокола возвестил о начале второго испытания. На этот раз директор академии не почтил нас своим присутствием — видимо, решил, что с нас хватит и одной приветственной речи. Вместо него перед абитуриентами предстал Олег Анатольевич, сияя отеческой улыбкой.
Произнеся несколько дежурных напутственных фраз, он объявил, что сейчас нас распределят по группам в соответствии с выбранными факультетами и проводят туда, где будет проходить второй этап.
Когда двери распахнулись, у меня невольно перехватило дыхание. Это было поистине грандиозное зрелище! Просторное помещение с высокими сводами буквально дышало силой и духом поединков. На стенах в идеальном порядке красовались всевозможные виды оружия — от изящных клинков для ближнего боя до массивных луков и арбалетов для дальних атак. Вдоль одной из стен выстроились в ряд деревянные манекены, готовые безропотно сносить любые удары. А в самом центре зала возвышался ринг, окружённый высокой металлической сеткой — настоящая арена для показательных сражений.
Трибуны для зрителей полукругом охватывали ринг, и сейчас на них уже расположилась другая группа студентов. Судя по их поведению и форме, это были второкурсники. Я прикинул, что их здесь около пятидесяти — как раз столько же, сколько и нас, новичков.
И тут меня осенило — ведь Архип недвусмысленно намекал, что второй экзамен не должен стать для меня серьёзным испытанием! Я почувствовал, как губы сами собой растягиваются в предвкушающей ухмылке. Наконец-то можно будет размяться без последствий.
Нашу группу дружно усадили на трибуны напротив второкурсников. В воздухе отчётливо повисло напряжение — казалось, обе команды буравят друг друга оценивающими взглядами, прикидывая шансы.
На авансцену бесшумно взошёл Архип, и звуки голосов мгновенно стих. Его осанка и уверенный взгляд безошибочно выдавали в нём прирождённого лидера, способного без лишних слов подчинить себе любую аудиторию.
Архип начал свою речь, но ко мне она не имела никакого отношения. Попробуйте продержаться хотя бы несколько минут и всё такое.
Но Архип, похоже, решил добавить масла в огонь и обращаясь к абитуриентам: