Кузнец (СИ)

— Академия! — выдавил он сквозь смех. — Не думал, что решение придёт откуда не ждал.
Конечно, основную сумму я хранил вне дома, но сейчас смотрел на него с холодной рассудительностью, которая моментально иссушила его веселье. Взгляд был предельно спокоен и расчётлив.
Смех Сан Саныча резко оборвался.
— Ты же не передумаешь? — голос прозвучал тихо, но в нём дрожали едва сдерживаемые эмоции. — Верно?
Я молчал. Абсолютно бесстрастно. Ни один мускул не дрогнул на моём лице.
— Ты... — начал было спокойно Сан Саныч, но вдруг сорвался.
Его крик разорвал тишину комнаты: 
— Да они все — твари! Ублюдки без чести, без совести!
Он буквально извергал слова, брызгая слюной, он судорожно тряс руками, раскинув в стороны и пальцы веером. В этот момент я впервые увидел настоящего Сан Саныча — человека с таким болезненным и трагическим прошлым, что оно разъедало его изнутри.
— Был я аристократом, — голос стал ещё громче, но от этого не менее яростный. — Она... а она была самой потрясающей женщиной на планете. Людмила — её звали Людмила.
Образ в его воспоминаниях был поразителен: женщина с глазами цвета морской волны, которые могли одновременно обжигать и успокаивать. Самый добрый и неиспорченный человек на всей планете. Он даже не понимал, за что она его полюбила.
— Против нас были все — и её, и моя семья были против, и обе они с неограниченной властью. Но мы решили всё бросить и сбежать. Год мы прятались, год были счастливы. Нас приютила семья — простые, но благородные люди.
Не в состоянии сдержать слёзы, в его голосе стали слышны всхлипывания, но одновременно с этим присутствовала ярость, какую я ещё не видел.
— Когда я вернулся, — Сан Саныч буквально прорычал эти слова, — я увидел только трупы. Всех. Её. Приютивших нас и их сына...
Он замолчал. А потом тихо добавил: 
— Они оставили тебя живым. Специально. Чтобы использовать тебя как приманку.
В его глазах плескалось настоящее безумие. Он в тот день впал в режим берсерка — состояние, в котором человек превращается в неуправляемую машину смерти. Он уничтожил всех. Дотла. Без жалости и сострадания.
— И ты думаешь, — прорычал он, глядя на меня, — что это всё?!
Я внимательно слушал, как Сан Саныч продолжал свой надрывный монолог, в котором боль смешивалась с яростью:
— Я не могу даже на могилу сходить, — его голос от сожаления стал тише, но от этого не менее разрушителен. — Людмилу похоронил далеко отсюда в безымянной могиле, которую никто не в состоянии найти. А чтобы замести следы он сжёг одного из злоумышленников, похожего на него и женщину с ребёнком до неузнаваемости, — он кивнул на меня. — Чтобы сохранить тебе жизнь. А остальных нападавших скинул в безымянную могилу.
Он замолчал на мгновение, и я почувствовал, как внутри меня что-то начинает дрожать — не физически, а на каком-то непостижимом энергетическом уровне.
— А ты хочешь в их академию? — прорычал Сан Саныч. — Погрязнуть в их проклятом мире.
Внутри продолжала нарастать странная вибрация, которую я не мог до конца объяснить. Во мне всё пульсировало, словно некое инородное образование, которое-то ли пыталось проснуться.
Я почти взял ситуацию под контроль. Мышцы расслабились, дыхание выровнялось. В глазах появилось спокойствие, которое, казалось, даже Сан Саныча немного насторожило.
Чтобы ситуация не вышла из-под контроля, я решил удалиться, так как не смогу контролировать, когда он рядом. Увидев такое безразличие, Саныч схватил меня за одежду, и в следующий момент с силой впечатал об стену. Удар был такой силы, что должен был бы выбить весь воздух из лёгких.
И тут произошло нечто невероятное.
Меня буквально выдернуло из тела. Я парил где-то под потолком, наблюдая за происходящим со стороны. Внизу Сан Саныч продолжал встряхивать моё тело, которое реагировало как-то странно, почти механически, и я посчитал, что это рефлексы. 
Осмотревшись в этом новом, астральном состоянии, я понял — со мной всё в полном порядке. Более того, эмоциональный накал происходящего не имел ко мне никакого отношения. Моё физическое тело действовало абсолютно самостоятельно, будто управляемое кем-то невидимым.
  
Внизу разворачивалась какая-то странная сцена, в которой я был и участником, и наблюдателем одновременно.
С этого ракурса я впервые увидел ауры, которые окутывают человека. Над Сан Санычем клубилось нечто невероятное — языки зелёного и красного пламени, которые метались и переплетались, словно подсказывая о его нестабильном эмоциональном состоянии. Каждый всплеск зелёного цвета говорил о едва сдерживаемой магической силе, а красные всполохи — о ярости.
Надо мной же — только красная аура. Никаких дополнительных всплесков. «Магической силы нет», — подумал я с холодной усмешкой. По возвращении в тело придётся рассчитывать исключительно на себя, на холодный расчёт, интуицию и навыки.
Сан Саныч продолжал трясти моё обездвиженное тело, с каждым движением провоцируя странные энергетические всплески. И тут они — зелёные вспышки. Они становились всё отчётливее. Сначала едва заметные, они постепенно набирали силу, становясь всё ярче и интенсивнее.
В момент максимального эмоционального накала что-то произошло. Красно-зелёная аура вдруг зафиксировалась, словно мощный разряд, концентрируясь вокруг моего тела. И в следующую секунду Сан Саныч буквально отлетел, будто пушинка, отброшенный силой к противоположной стене.
Удар был такой силы, что по дому прошла вибрация, а сам Сан Саныч осел на полу, ошеломлённый произошедшим. В его глазах смешались непонимание. Я же продолжал парить под потолком, наблюдая за разворачивающейся сценой с холодным любопытством исследователя.
В следующую секунду что-то внутри моего тела надломилось. Словно какая-то внутренняя перегородка, что сдерживала невыносимый поток эмоций, внезапно рухнула.
— Ты думаешь, мне легко?! — вдруг истошно заорало моё тело собственным голосом, но интонации были совершенно чужими, надрывными, полными невыносимой боли. — Я тоже всё потерял! Я тоже... — голос захлебнулся всхлипом. — я тоже не знаю, кто я такой!
Сан Саныч, только что отброшенный невероятной силой, замер. Его взгляд метался от непонимания происходящего. Его удивило проявление магической силы и эмоционального состояния, в котором пребывало моё тело, ведь он не знает всей истины. Всегда хладнокровный и рассудительный, а тут такое…
И также внезапно, как началось истерическое откровение, оно оборвалось. Тело буквально выключилось — словно кто-то резко нажал невидимую кнопку "стоп". Оно безвольно осело на полу, обмякнув, как кукла с перерезанными нитями.
Астральное состояние, в котором я парил, моментально схлопнулось. Меня резко, болезненно втянуло обратно в тело, как в узкий футляр. И в этот момент всё погасло — будто кто-то одним движением выключил свет.
Полная темнота. Абсолютная пустота.
Когда я открыл глаза, было уже утро. Первым делом я машинально стал ощупывать себя — руки, ноги. Я в теле. Ни синяков, ни ссадин. 
"Надо будет научиться контролировать эту силу", подумал я, — “Нет, надо держаться подальше от Саныча” сделал я итоговый вывод. 
Не успел я начать уборку, как снаружи послышался характерный полустроевой шаг.
Чёткий, размеренный стук в дверь. И голос, от которого на лице появилась ионизирующая ухмылка:
— Именем закона, открывайте!
Сан Саныч подошёл к двери и, открыв её, моментально оказался вплотную к входящим. Его огромный корпус, словно стена, перекрыл весь дверной проём. Пятеро полицейских попытались было войти, но он с лёгкостью одним движением выдавил их обратно на улицу.
Они отшатнулись, явно не ожидав такой физической мощи и реакции. 
— Вам чего? — процедил он сквозь зубы.
Я понял, что хуже точно уже не будет.
— Пропусти, — холодно сказал я, встретившись с ним взглядом.
Сан Саныч медленно повернулся, встретился со мной глазами и, недовольно махнув рукой, потеснился.