Упавшее небо II (СИ)
В размытом пятне сложно было что-то разобрать. Разве что гладкость форм намекала на искусственное происхождение, но это-то и та было понятно.
— Этот объект барражирует над участком Северного полушария по одной и той же замкнутой траектории. Большая её часть пролегает над Тихим океаном, в частности, над Японским и Охотскими морями — областями, где мы сейчас полностью ограничены в какой-либо деятельности, — продолжил лекцию старший офицер, выводя отрисовку траектории на проекцию. — Однако часть маршрута проходит как раз над нашими территориями Дальнего Востока. И в зависимости от положения объекта в участке циркуляции немного меняется структура Потолка во всей наблюдаемой нами зоне. То есть с высокой уверенностью можно сказать, что это и есть контроллер Потолка. Или единственный на всю планету, или один из двух. И если его сбить…
— Все энергоснабжение, вся телепортационная сеть вторженцев рухнет, — глядя на нечеткую фотографию, договорил я. Кулаки сами собой сжались.
— До того, как вы сделали запись своего эксперимента, мы прорабатывали как раз подобный сценарий. Много неясных мест и сложных вопросов, несколько месяцев для размещения ракетных комплексов со спецбоеголовками — атомные взрывы слабо воздействуют на Потолок, но все же воздействуют. По итогу, объект должен был упасть в районе Эворона, непонятно, насколько поврежденный и способный вновь подняться и приступить к работе. Возможно, с экипажем. Именно для его захвата требовалась армейская спецгруппа.
— Которую да, я планировал возглавить лично, — вставил президент. — Возможно, удалось бы установить контакт с выжившими вторженцами. Пусть мизерный, микроскопический шанс повернуть дело к миру — но им нельзя было пренебрегать. Понять, что им надо, как-то договорится. Не допустить повторной атаки. Воистину отряд последней надежды…
Маршал поморщился, показывая, насколько ему “нравился” этот план. Главком тем временем продолжил.
— Но после вашего открытия и состоявшегося сейчас разговора, очевидно, план требует пересмотра…
— Мне нужны подробности. Все подробности, — потребовал я, не дожидаясь вопроса о принципиальном согласии. К чему, если все и так ясно? — Штат, полномочия и все такое — по результатам.
А перед этим — еще раз… поговорим. Слишком много недосказанного осталось “за скобками”.
Глава 19 без правок
Мне предоставили в полное распоряжение один из “залов” в нижнем коридоре штаба и дали доступ ко всему, что я затребовал и, сверх того, дали возможность ознакомится с документами, о существовании которых я даже не догадывался. Потребовалось два полных дня, чтобы прочесть и систематизировать в голове новые факты — в жилой блок я возвращался только ночевать и урвать у сна немного времени побыть с дочерью. Зато к концу вторых суток я знал о вторженцах практически все, что смогли выяснить спасенные армией России ученые, а также то, что передали о враге из-за рубежа (в основном, из Китая) по уцелевшим кабелям стратегической связи. И, как это не парадоксально, самые важные сведения к физике Пространства отношения не имели.
Люди. Вот какой главный вывод сделали независимо друг от друга аналитические группы, изучающие октов и в целом весь процесс Вторжения. Нам противостояли люди из другой инварианты. Точнее, в отчетах формулировка звучала как “невероятно близкие ментально к людям гуманоиды*, использующие прямые проколы пространства для атаки нашей планеты”, но это только потому, что о существовании параллельных миров земная наука скорее догадывалась, чем могла с уверенностью сказать “да”. Однако я-то знал про инвариантность нашего мира, и множить сущности, закладываясь на возможную ошибку, мне не требовалось.
Доказательств, что в планетарных масштабах геноциде замарали руки представители не просто нашего вида, но буквально той же научно-технической школы, что доминировала у нас на планете, пока я учился замыкать октов, нашлось множество. Как правильно отметила мой зам по научной части Лена Воробьева, разглядывая пересылаемые мною материалы еще в первые минуты вторжения, корпуса октов собирали аддитивные станки, применяя лишь чуть более совершенную, чем была у нас, тридэ-печать. Более подробные исследования выявили, что эти станки еще и относились к разным сериям, выдавая при работе определенные особенности, а внутри серии одни имели больший износ, чем другие. Нашли даже серийные номера! Их наплавляли прямо в толще корпуса, чередуя толщину волокон как в двухмерном штрих-коде, и считывались они специальным прибором на основе обычного УЗИ-сканера.
[*По особенностям изготовления технологичных предметов, даже если их робот делает, действительно можно понять, кто их проектировал. Например, если очень грубо, Бостон Динамикс вместо робота-собаки обязательно сделала бы робота-муравья, будь мы разумным видом насекомых, а не млекопитающих. Таких моментов и нюансов на самом деле масса, и разбираются в них, например, антропологи, исследующие древних людей. По кусочку наконечника копья они восстанавливают информацию о размахе плеч, длине пальцев охотника, форме его стопы и прочем, прочем, прочем.]
Вся эта информация на первый взгляд выглядела не настолько полезной, как хотелось бы. Захватчики очень постарались не оставить тем, кого уничтожают, лазеек для перехвата контроля над их технологиями. Никакой системы “свой-чужой” у киборгов не было в принципе, в их идеальной технологичной примитивности она стала попросту лишней. Вообще, похоже, как таковой обратной связи напрямую не было, все данные отнявшие у нас небо враги получали косвенно, из статистики.
Опять же, судя по всему, те, кто установил Потолок, не могли через него пройти напрямую, заставив расступится — об этом аналитики писали еще более осторожно, но зная о тех, кто нам противостоит, все сходилось. Им это просто было не нужно. Как не нужно было знать, где у нас находятся города и села, какие где расположены производства и всякая прочая не особо нужная им информация — их система автоматизированного управления вторжением подстать октам намеренно была упрощена, и это являлось сильной её стороной. Именно потому они и не отследили, когда я замкнул несколько октов прямо на поверхности в московском дворе — теперь я был твердо уверен, что эта информация просто не собирается.
Вмешиваться лично операторам, особенно поначалу, все же приходилось, если их системе пока не совсем понятно каким именно образом, но точно не через свои боевые единицы, удавалось засечь источник мощного химического или радиационного заражения. Несколько АЭС, сильно пострадавших от тех же октов и оставшихся без персонала после аварийной остановке автоматикой начали сильно излучать… и были, по всем признакам, в ручном режиме выброшены за пределы мира. То же самое произошло с некоторыми химическими заводами и несколькими могильниками с особо токсичным содержимым. После чего, кстати, Потолок в этом месте ощутимо терял плотность на несколько часов, а окты в этой зоне переходили на внутреннее энергопитание.
Еще, оказывается, в атмосферную преграду-солнечную батарею, созданную вторженцами, успели от души популять ракетами с ядерными боеголовками и зафиксировали результат. И определили, что если правильно выставить высоту подрыва, то боевая часть не разрушалась механически, а штатно детонировала, и давала определенный эффект. Именно потому Президент был уверен, что в случае чего один раз дыру в Потолке пробить получится, если собрать достаточно зарядов и правильно их подорвать — главное, чтобы эффект не пропал впустую. И вот тут-то информация о том, кто такие наши противники и откуда взялись, становилась ключевой. Эх, “Кузнецов”, или как там на самом деле его фамилия, сам не знал, как был прав, когда на брифинге сравнил тактику хозяев октов с борьбой деревенской хозяйки с брожением в бочке соленья…
* * *— Для начала мне придется немного рассказать о возможности физического перемещения между инвариантами, без этого не объяснить всего остального, — сразу предупредил я первых лиц государства. Меньше часа прошло с того момента, как я запросил через вестового за дверью организовать новую встречу.