Предатель. Ты пожалеешь (СИ)

Но двое с носилками уже бежали к горящему. Они накинули на Видова плотную ткань, дождались, когда огонь потух и не особенно бережно перенесли бесчувственное тело на носилки.
- Мать, мать, мать! – раздавалось со стороны дома, стены которого несколько человек обрабатывали специальной, связывающей бензин, смесью. – Этот ушлёпок забрызгал всё вокруг. Лил, словно из пульверизатора…
  
- Тщательнее там! Генерал нас похоронит, если не соберём всё до капли, - отреагировал тот, кто отдавал команды. – И скорее, пока мы не перебудили половину посёлка!
- Как вы допустили возгорание? – недовольным голосом спросил Аверин, по очереди оглядев троих мужчин, стоящих перед ним навытяжку. – Я вас туда зачем отправил – булки мять? Чем вы занимались, как проморгали? Вы должны были взять его, как только он поднесёт к стенам огонь. К стенам, млять, а не к себе!
- Сергей Сергеевич, - виновато пробормотал один из подчинённых, - мы, как вы приказали, ждали, когда появится огонь. Снимали всё на камеры ночного видения, чтоб точно не отвертелся, и доказательства злого умысла были налицо. Но кто ж знал, что этот рукожоп додумается плескать бензин не только на дом, но и на себя? Мы даже моргнуть не успели, как он вспыхнул спичкой.
- Там же вокруг пары – вмиг занялось, - добавил второй.
- Пламя сразу сбили, - вздохнув, пробормотал третий. – А медики под рукой сидели – на соседнем участке. Меньше минуты прошло, как они добежали и взялись лечить. Выжил же, ну? Говорят, жизни ничто не угрожает. Ну, почти.
- Выжил, - фыркнул Аверин, - но обгорел прилично, потому что бензин попал на ногу, руку и лицо. Не спрашивайте – как он умудрился, Копперфильд*, наверное. Руку и ногу ему сильно обожгло, врачи говорят, что вряд ли они будут теперь нормально сгибаться. Да и хрен бы с этим, но у него же и голова пострадала!
- Сотрясение? – участливо поинтересовался второй.
- Лучше бы оно, да нечему там сотрясаться, - устало уронил генерал. – К сожалению, ожоги достались и лицу, со всеми вытекающими последствиями. Волосы, ресницы и прочие брови ещё отрастут. Наверное. А если не отрастут, то перебьётся, не девица. Но для следствия особенно неудачно, что пострадали его глаза и речевой аппарат! Вот как теперь с подозреваемым работать, если он ни говорить толком не способен, ни показать на соучастника не может, потому что пока ни хрена не видит? Лежит, дышит хрипло, голова сплошь забинтована, и трубки в нос и горло. Красавец! Как его допрашивать, ммм?
- Надо было хватать его сразу, как он принялся поливать стены, - вздохнул первый. – В принципе, этого уже было бы достаточно для обвинения.
- Ладно, что уж теперь, - махнул Аверин. – Улики против этого пожарника и так неопровержимые – за покушение на убийство и порчу имущества сядет, как миленький. Когда из больнички выпишется. А вот что нам дальше делать, куда копать? Ясно же, что этот олух не сам всё придумал и организовал, и я даже предполагаю, кто был автором этой идеи. Но предположения к делу не привяжешь, нужны неопровержимые доказательства. Надо всех к ногтю прижать, чтоб ни одна тля не осталась без подарка.
- Есть старший строителей, потом водитель, что бензин прятал, - напомнил второй.
Сергей Сергеевич покачал головой.
- Это простые исполнители, которые даже не знают, кто ими манипулировал. Старшего строителей мы прижали, а толку? Во-первых, он сразу разучился говорить по-русски, пришлось тащить переводчика и терять на этом время. Во-вторых, у него, блин, внезапная амнезия. Хоть режь – «не помнит» мужика, который с ним договорился приютить в бригаде Видова, а на камеры тот нигде не попал. С водителем аналогично – в городе к нему подошёл незнакомец, навешал лапши, дескать, работал на генеральском участке, да их настолько быстро перебросили, что не успел вернуть сторожу позаимствованные у него пять литров бензина. Мол, нехорошо, подвёл человека, а в посёлок пока не попасть. И предложил этому денег, чтобы тот оставил ёмкость в кустах. Шофёр вошёл в положение, теперь на себе волосы рвёт. Бестолочь…
Аверин провёл пятернёй по волосам.
- Одно к одному! – пробурчал он себе под нос. – Весь участок едва не под лупой осмотрели, но телефон поджигателя, как в воду канул. И этот… академик, прямо агнец. Так натурально изумился и так рвётся помогать следствию, что я прямо нутром чувствую – его это работа, его! Уверен, свой телефон и все мессенджеры он почистил, а чтобы взять его в серьёзную разработку, нужен повод. Он же, паразит, журналистов привлёк, общественность поднял, порхает весь в белом. От зятя открестился и даже в темпе организовал дочери развод. Теперь у него с преступником никакой связи, и просто так к Ройсману не подберёшься.
- Сергей Сергеевич, всё не так плохо, - кашлянул третий. – Мы не с пустыми руками пришли.
И положил на стол пакет, в котором лежал сотовый телефон.
- Неужели трубка Видова? – выдохнул генерал.
- Она самая. И даже полностью рабочая, только за неделю разрядилась в ноль, конечно, - ответил сотрудник.
- Слава богу! – выдохнул Аверин. – Изъятие, я надеюсь, оформили по всем правилам?
- Обижаете, Сергей Сергеевич! И под камеру, и с понятыми. Как чувствовал, два дня таскал их по участку, не отпускал.
- Где нашли? Когда?
- Сегодня. Свиридов три дня заново, буквально по миллиметру исследовал весь участок. А потом как-то догадался ещё раз и более тщательно осмотреть те кусты, что растут со стороны улицы возле дыры в заборе. Там, где водитель оставил бутыль. Лежал в траве, прикрытый сломанной веткой, поэтому его в первый раз и пропустили. Видимо, поджигатель сотовый случайно обронил и в темноте сам этого не заметил. Он подсвечивал себе фонариком, когда искал бензин, мы видели отблеск света.
‍- Заставь дурака молиться, он лоб расшибёт, - процитировал второй. – Просто феерический долбо…б. Того, кто проводил первый осмотр наказать за халатность, а Свиридова поощрить. Хороший следак растёт, дотошный и настырный!
И мужчины, переглянувшись, дружно хмыкнули.
- Тогда чего мы тут стоим, кого ждём? – возмутился Аверин и потянулся к телефонному аппарату. – Находку срочно к специалистам!
И забуксовавшее было расследование, наконец, сдвинулось с мёртвой точки и понеслось вперёд, на глазах обрастая новыми уликами, доказательствами и обвиняемыми.
Для начала в сотовом преступника нашлись фотографии жертвы, сделанные буквально вчера. И присланы они были с телефона Ройсмана.
- Вот же… гнида! – воскликнул Сергей Сергеевич. – Даже не особенно скрывался! Неужели так уверовал в свою неприкосновенность?
- Похоже, он Видова просто слил, - поделился руководитель следственной группы. – Увидел, насколько просчитался с кандидатурой мужа дочери и решил одним махом избавиться и от проблемного зятя, и от Уваровой.
- Думаете?
- Почти уверен, товарищ генерал-лейтенант! Смотрите сами – хотел бы он просто убрать опасного свидетеля, так нашёл бы исполнителя из криминальной среды. Девушку бы убрали тихо, быстро и без ведущих к заказчику нитей. А отправить на дело такого лоха, как Видов – это заведомо его провалить.
- Ну да, - кивнул Аверин. – Не исключено, что он рассчитывал на рукожопость зятя.
- Надеялся, что тот не только спалит Уварову, но и себя?
- Да. Читали описание одежды преступника, из каких она материалов?
- Да, из синтетики. Причём из такой, которая занимается от любой искры. Кабы не мы, то он за пять минут превратился бы в головёшку. И ищи концы – приревновал бывшую, сжёг её и с собой покончил.
- Во-от! Всё случайное не случайно. Ведь если бы Видову покушение удалось, то он был бы первым подозреваемым. Отсюда вывод – живой он Ройсману не нужен, - добавил генерал.
  
- Уваровой вообще в доме не было, правда, о последнем пока никому не известно. А Видов выжил и, судя по отчётам медиков, идёт на поправку, - задумчиво произнёс следователь. – Вовремя оказанная профессиональная помощь и то, что его быстро потушили, помогли парню избежать фатального исхода.