Развод. Я тебя забираю (СИ)

Я загадочно улыбнулась, вспоминая прошедшую ночь. Как же это приятно, плавиться от ласк мужчины, к которому тебя тянет. За годы жизни с Виктором я уже и забыла, что можно получать подобные эмоции. Наслаждаться поцелуями, легкими прикосновениями и страстным сексом. Максим оказался невероятно заботливым и внимательным любовником. Мы не спали до трех утра. А еще много разговаривали. Да, именно на тему секса и отношений. Это было правильно и важно. Мы должны понимать желания друг друга.
Понимаю, что сижу и улыбаюсь, как дурочка, а потому резко прижимаю кулак к губам. Не знаю, удалось ли мне скрыть улыбку, но я смущенно опускаю глаза вниз. В такие моменты, мне кажется, все вокруг знают о чем я думаю. Хотя на самом деле им нет до меня дела. Но этот упрямый голос в голове кричит об обратном.
Сделав глоток обжигающего кофе, который пару минут назад мне принес официант, я перевела взгляд в окно и увидела Виктора. Он как раз выходил из машины, запахивая пальто и спеша в ресторан. Я напряглась. Помню последнюю нашу встречу и мне становится не по себе. Надеюсь, в общественном месте он себе не позволит подобное.
Выдохнула с тяжелым сердцем и посмотрела на вход в зал. Виктор задержался в гардеробной, что прибавляло мне нервов. Я хотела поскорее поговорить и разойтись. Меня ждет Настя. И Макс. К слову, он сейчас с ней, помогает с анализами и другими обследованиями. Мою девочку готовят к операции, и хоть это тоже очень волнительная ситуация, я счастлива как никогда. Ведь о такой скорой возможности провести пересадку сердца Насте, я даже и мечтать не могла.
Виктор вошел в зал и взглядом отыскал меня. Мое сердцебиение участилось, и чтобы хоть как‐то скрыть волнение, я взяла чашку и сделала еще пару глотков.
― Привет, Соня.
― Привет, ― выдохнула я, отставляя чашку и наблюдая, как Виктор присаживается за стол.
― Как дела?
Я плотно сжала губы и слегка склонила голову внимательно смотря на лицо мужа. Он изменился. Осунулся, взгляд потускнел, морщинки вокруг глаз появились. Не узнаю его.
― Зачем тебе это?
― Что?
― Тебе нет дела до меня. Зачем спрашиваешь?
К нам подошел официант, и Виктор заказал ему чашку кофе. Я в этот момент перевела взгляд в окно и отметила, что на лице усилился ветер. Какая же холодная осень в этом году!
― Соня?
Я повернулась к нему, и заметила грусть в глазах.
― Я спрашиваю не из вежливости.
― Да ладно, и чуть не убил меня в прошлый раз тоже, наверное, из вежливости.
― Прости, мне стыдно за мое поведение.
― Виктор, ты уж определись, где ты настоящий? Тот, что в больнице меня душил, или здесь, кающийся в содеянном?
― Сонь, мне действительно стыдно за тот поступок. Прощения мне нет, я согласен. Мне жаль, что я так с тобой поступил.
― Ты сожалеешь только о том так скажем инциденте?
Я сложила пальцы в замок и выдохнула. Не хотела показывать волнение, но не получилось. И сама на себя злюсь за это. не понимаю свою реакцию. Хотя, после того, что тогда произошло в больнице, вполне себе объяснимая реакция.
― Я любил тебя все эти годы, Сонь. Ты меня так и не смогла полюбить. А мне хотелось ребенка. Своего, родного.
― Да, я знаю, что Настя для тебя совершенно чужая. Мне обидно, но судить тебя я не стану. у каждого свои чувства и эмоции. Но мне жаль, что ты не был со мной честен. Я бы поняла и приняла. Но не вот так, за спиной, обманывая меня столько лет.
― Я боялся, что ты уйдешь.
Я прикрыла глаза и медленно покачала головой.
― Бояться нужно было не тебе. Это я боялась, что ты меня бросишь и оставишь одну с ребенком. Я боялась, что сама не потяну все это. Но предательство это не только больно, но и сложно. Только знаешь, Вить, ты сделал меня сильнее. И я благодарна тебе за все. Правда. Особенно, за первые годы нашей совестной жизни.
― Как Настя?
Прикусив губу, я улыбнулась и снова посмотрела на мужа.
― Сдает анализы. У нее скоро операция.
― Правда? Так быстро?
― Да. И я очень этому рада. Хочу, чтобы она жила нормально.
― Я рад. Знаю, как ты ее любишь. Нужна какая‐то помощь?
  
Я медленно покачала головой, понимая, что действительно ничего ненужно.
― Все есть, спасибо. Ты лучше позаботься о своей дочери, ладно? Уверена, она нуждается в тебе.
― Ты права. Моя малышка прооперирована, и понадобится не мало времени для восстановления.
― Желаю ей скорейшего выздоровления.
― Сонь…
― Что? ― выгнула бровь, с интересом собираясь услышать, что он хочет мне сказать.
― Я хочу, чтобы ты была счастлива.
― Спасибо, Виктор. Я буду счастлива, как только моя девочка будет со здоровым сердцем.
― Я понимаю, но тебе нужно еще и женское счастье.
Я прищурилась, удивленно глядя на мужа. Это его слова? Он говорит мне?
― Возможно, ты встретишь мужчину… которого сможешь полюбить. Уверен, он будет очень счастливым человеком.
Я пожала плечами. Говорить ли ему про Макса я не знала. Скорее боялась реакции. Вдруг его снова перемкнет, и он передумает желать мне личного счастья? Нет, лучше промолчу.
― Скажи, Вить, ты разлюбил меня?
― Мне сложно ответить на этот вопрос. Единственное, что я знаю точно, это то, что я хочу быть со своей дочерью. Я ей очень нужен.
А вот здесь я не сдержалась и улыбнулась.
― Я поддерживаю тебя в этом. Ты действительно очень нужен своей дочери.
И не знаю, так бы я реагировала на его слова если бы у меня не было Макса, но одно знаю точно, ребенок не должен страдать во вине взрослых.
― Сонь, я хочу развестись.
Я сглотнула, глядя на мужа круглившимися глазами.
― Правда?
― Да, развестись, и жениться на Лене.
Некоторое мгновение я смотрела в его глаза и пыталась отыскать там грусть на эти слова. Но если она в них и была, то только от нашего расставания. И сейчас я понимала, что у меня нет причин удерживать его. Нет причин, чтобы просить остаться.
― Я согласна.
― Ты не злишься?
Я смотрела в его глаза и медленно качала головой. Больше не на что злиться.
― Вить, несмотря на нашу последнюю встречу, ты очень много для меня сделал. Я не знаю, как бы сложилась моя жизнь и жизнь Насти. Ты для меня не чужой человек. Ты меня тоже прости, что не смогла стать любящей женой. Сердцу не прикажешь. Но я хочу, чтобы ты был счастлив.
― Буду. И ты будь.
― Когда‐нибудь обязательно.
― После операции Насти, ― повторил он мои слова, сказанные ранее.
Я кивнула и жестом руки подозвала официанта.
― Можно капучино?
― Конечно.
Дождавшись, когда мы снова останемся одни, я посмотрела Виктору в глаза и сцепила перед собой пальцы в замок.
― Ты нервничаешь. Что тебя еще тревожит?
― Недавно мне пришло сообщение на телефон. Там говорилось про моего отца.
― Про отца? ― удивленно уточнил Виктор, хмуря брови. ― От кого сообщение неизвестно?
― Нет. Сказали, что знают кто его убил.
― Хочешь сказать, что машина была неисправна по чьей‐то вине?
Я пожала плечами.
― Не знаю. Как я могу верить сообщению от анонима? Но осадок, конечно, остался. Да и сам знаешь, странная та история с тормозами.
― Да, я помню, что его машина была только после техобслуживания.
Официант принес кофе, и оставив его на столе, быстро исчез.
― Именно. Только я не понимаю кому мог мешать мой папа? И кто об этом может что‐то знать?
― Я удивлен подобной новости. Напишешь мне номер? Я проверю, возможно удастся найти человека, на которого он зарегистрирован?
Я покачала головой, поднимая чашку и делая глоток вкусного капучино.
― Номер скрыт.
― Уроды. Больше ничего не присылали?
Я снова покачала головой и вздохнула. Вся эта ситуация очень напрягала. Я боялась, что‐то решит подпортить мне жизнь. И особенно боялась на Настю.
― Еще один момент был. В клинике Максима Настю отключили от приборов. Она чуть не погибла.
Виктор напрягся и уперевшись в стол, подался вперед
― Никто не мог забыть включить их?