Развод. Я тебя забираю (СИ)

― Не знаю, папа очень любил маму. Я тогда была увлечена ситуацией с Настей. Я ни с кем не скандалила. Мне было просто не до этого. Мне тогда важно было оформить документы. Это был безумно сложный период. Гибель родных, замужество, опекунство, потом смерть отца. Столько лет прошло и кому‐то понадобилось писать сейчас это сообщение. Зачем? Именно тогда, когда у меня не ладное в семье. Кому это может быть нужно? Я понятия не имею.
― А на счет отчима? Он какой?
― Дядя Дима? Нет, они с мамой познакомились три года назад. Он очень хороший и ко мне относится как к дочке. Мама еще очень переживала что я могу не принять ее отношения. Думала осуждать стану, что она влюбилась и решила с ним жить.
― И у вас не было на этот счет скандалов?
Я посмотрела Максу в глаза и отрицательно покачала головой.
― Нет, никогда. Мама молодая красивая женщина. Я и не хотела, чтобы она крест на себе ставила. Она тоже хочет счастья и это нормально. К тому же, ― я почувствовала, как Максим крепче сжал мою руку, поддерживая молчаливым жестом, ― на тот момент прошло уже больше пяти лет после гибели отца.
― Признаться странная ситуация. К тому же прошло столько времени, а этот аноним объявился только сейчас. Слушай, Сонь, ― он обхватил мою ладонь двумя руками и выдохнул, ― я сейчас скажу такую вещь, не прими как факт, это всего лишь предположение.
― Говори, ― я напряглась, боясь сейчас услышать любые предположения.
― А что, если это была любовница твоего мужа? Ты не знаешь сколько на самом деле Виктор с ней встречается?
Я сглотнула, качая головой.
― Не знаю.
― И объявился аноним именно сейчас, когда ты узнала о ребенке Виктора.
Я сделала глубокий вдох, который от напряжения получился рванным.
― Но зачем ей это?
Нервничая, я дернула рукой вырывая ее из захвата и задевая чашку с горчим чаем. От чего так качнулась и покатившись боком, перевернулась, разливая содержимое на столешницу и попадая мне на бедра.
― Черт!
― Соня, осторожнее.
Максим тут же подскочил и выхватив меня со стула, принялся стаскивать одежду, облитую горячим чаем.
― Ей это нужно, чтобы ты узнала какую‐то правду и бросила мужа. Не думала об этом?
Я задохнулась, боясь представить, что муж причастен к смерти отца.
― Нет, и не хочу! Достаточно. Давай пойдем спать. Это уже слишком.
Выдохнула, стараясь успокоить свои нервы.
― Сонь, успокойся, я рядом.
Он потянул меня в свои объятия, а я не сдержалась и прижалась лицом к его груди, руками ныряя под руки и обнимая мужчину в ответ.
― Все слишком сложно. И страшно.
― Я буду рядом. Ты главное, не отталкивай.
Утром я проснулась с мыслью, что нужно все же искать квартиру. Максим уступил мне свою комнату, а сам остался ночевать в гостиной и меня это конечно не напрягало, а смущало. Я не любила стеснять людей и тем более, когда эти люди совсем новые знакомые. Неудобно жутко. Это же я должна спать на диване в гостиной и никак не хозяин квартиры. Потому идея с арендой становилась все более актуальной.
Когда я вышла из спальни обнаружила, что Максима дома нет. То ли он уехал в клинику, о чем вчера мне не сообщил, то ли вышел в магазин. Но совершенно точно он не собирался сегодня работать иначе бы он мне сказал. Ведь дома осталась малышка. И вряд ли взрослый адекватный мужчина будет оставлять ребенка на чужую тетю на целый день. Возможно его вызвали на срочную операцию?
Чтобы убедиться, что Юляшка осталась дома, я тихонько приоткрыла дверь в ее комнату и увидела спящую малышку. Ладошка под щечкой, ресницы подрагивают, все как положено у малышей.
Улыбнувшись, я закрыла дверь и ушла в ванную комнату приводить себя в порядок. Быстро приняла душ, почистила зубы и переодевшись в теплый домашний костюм, отправилась на кухню готовить завтрак. не очень удобно было хозяйничать на чужой кухне, но я понимала, что ребенку нужно будет позавтракать. И вот тут возникло желание позвонить Максиму. Я понятия не имела, что ест его ребенок.
Потянувшись за телефоном, вздрогнула, услышав шорох за спиной. Обернувшись, встретилась с темными глазами Макса. Сглотнула. Он стоял передо мной в одних спортивках, а по его груди стекали капли пота. Красивый, мускулистый в меру и очень притягательный. Возникло желание пальцами прикоснуться к плечам, провести по грудной клетке, потрогать кубики, косые мышцы.
  
Ох, черт, кажется, меня повело. Давно уже подобного не замечала за собой.
― Доброе утро, ― произнесла хриплым голосом, наконец‐то отрывая взгляд от мужской груди.
― Доброе утро.
― Я думала ты на работе или в магазин вышел.
― Нет, у меня сегодня еще выходной, а я спускался вниз в спортзал. У нас на первом этаже не жилые квартиры, а спортзал. Правда для всех вход с другой стороны дома, а для живущих здесь, есть дверь с площадки первого этажа.
― Здорово. Не замерз? ― кивнула на обнаженную грудь, как бы намекая, что ему пора одеться.
― Нет, все нормально. Сейчас пойду душ принимать. Только вот хочу кое‐что сделать.
Я не сразу поняла, о чем он говорит, когда вдруг подошел ко мне и притянув за талию, прижался к моим губам. Я охнула и тем самым разомкнув губы, пустила его язык себе в рот.
― Макс, ― выдохнула я, чувствуя, как в горле стало сухо.
Он находит мой язык и вовлекает его в поцелуй. По телу несутся мурашки, сердце колотится загнанной в клетку птицей. Я пальцами хватаюсь за его плечи и чувствую, как по моему телу разгоняются мурашки. Какое твердое у него тело, гладкая кожа.
Крепкая рука ложиться мне на поясницу, и я прогибаюсь в спине, желая быть ближе к мужчине. Он не целует, он ласкает. Дарит приятные эмоции, нежные прикосновения и заведомо теплые воспоминания. Да‐да, я потом еще не раз буду вспоминать этот поцелуй. Утренний, дурманящий, нежный. Отстранившись, захватывает нижнюю губу, целует, облизывает. Чувствую, как внизу живота закручивается тугая спираль. Я и сама отвечаю на поцелуй. Не узнаю себя, но не жалею. Мне нравится целоваться с Максимом. Нравится, как на ногах подгибаются пальцы, как легкие окутывает его запах.
― Какое прекрасное доброе утро, ― произносит он, отстранившись от меня и тяжело дыша, ― свежее, легкое.
Я прикусила губу, смущенно улыбаясь.
― Давно со мной такого не было.
― И со мной, ― тихонько шепнула в ответ, только сейчас обратив внимание, что мои ладони лежать на крепкой твердой груди.
А желания могут исполнятся. Еще и так быстро.
Облизнув губы, я все же подняла глаза к лицу Максима. Он смотрел на меня внимательно, словно изучал, пытался понять, о чем я думаю. И мне нравилось его внимание.
― Я хотела спросить, что Юля ест на завтрак? Я же совсем не знаю твою дочь.
― Она может поесть и омлет на завтрак, и овсянку, и шарики шоколадные с молоком.
Я цокнула и выскользнула из его рук.
― Шарики на завтрак не лучший вариант. Давай лучше манную кашу?
― Нет, вот ее Юля не будет есть. Там еще есть подушечки с карамельным вкусом, ― игриво произнес Макс, намекая, что Юля будет есть подобный завтрак.
― Ладно, ты отец, тебе виднее.
― Позволяю ей иногда такую шалость. Но это у нас не всегда. Я за то, чтобы ребенок питался хорошо.
― Тогда я согласна. Если иногда, то можно. А чем мы сегодня займемся?
Я поставила на плиту сковороду собираясь приготовить для нас омлет. Максим в это время достал из холодильника упаковку яиц и овощи.
― Поедем к Насте, погуляем с ней немного, а потом можно в кафе или парк. Но у меня будет еще одно дело, поэтому, возможно вам придется с Юлей погулять вдвоем. Ты не против?
― Нет, конечно. Только вот я хотела еще квартиру поискать. Мне неудобно у тебя останавливаться, Максим. Неправильно это.
― Ты снова об этом. Ладно, не будет портить такое прекрасное утро данным разговором. Сначала дела, а потом все остальное.
― Макс! ― возмущенно произнесла я, когда он, включив плиту, достал из шкафа бутылку оливкового масла.
Максим отошел, собираясь выйти из кухни, но я остановила его.