Дерзкая. Пленница (тело)хранителя (СИ)

- Антон, - глажу его затылок, - ты давно уже не фитнес-тренер в задрыпанном зале, который терпел жирных хамов-клиентов и вынужден был молчать ради профита. У тебя подписоты теперь валом, рекламы тоже. Хватит держаться за те корни плебеев и солидарничать с обслугой. Иначе ничего не добьешься в жизни.
- Я иногда вообще не понимаю, что у нас с тобой общего.
- А общее у нас с тобой то, что мы любим свободу. И у меня шикарная идея.
Выхватываю взглядом из толпы Сергея. Тот, как всегда, выглядит на все сто. Этакий сладкий мальчик с обложки. Жестом зову его к себе.
- Привет, Серый. Видишь чела в костюме у стойки?
- Ниче так, - манерно тянет золотой мальчик, перекрикивая музыку. – Знакомый твой?
- Да вытащила потусить, а он заскучал. Сегодня девчонок полно. А Тагирка рассчитывал найти парня на ночь. Пообщаетесь? Бедолага совсем отчаялся.
И словно в подтверждение моих слов, мой телохранитель поворачивает голову. К нам с Антоном он уже привык, поэтому задерживает сканирующий взгляд на Сережке. Это можно истолковать двояко.
- Ты ему понравился, - жалея, что не смогу насладиться спектаклем до конца, добиваю я. – Угости его безалкогольным коктейлем. Не скучной вам ночи, и не благодари.
- Зашквар, - с легким осуждением качает головой Антон.
- Это только начало. Уходим через кухню. Через минуту за мной.
На кухне кипит работа. Шеф-повар пытается высказать все, что обо мне думает, но я делаю беззащитное лицо.
- Помогите мне… - тычу приготовленные купюры в его руки в перчатках, - за мной и моим парнем увязался какой-то псих. У него пистолет. Нам просто надо уйти, откройте двери… Мой парень его надолго не удержит.
- Вызвать полицию? – пряча деньги в карман, переходит на деловой язык шеф.
- Не надо, отец потом вообще меня никуда не пустит. Просто дайте уйти.
Когда появляется Антон, я беру его за руку, и мы быстро выбегаем на свежий воздух. Уже во дворе я заливисто хохочу под странными взглядами двух вышедших на перекур танцовщиц.
- Заводи машину, валим.
Когда мы несемся по пустынному Крещатику, я набираю отца.
- Пап, прости, что разбудила. Мой горилла куда-то свалил. Ну откуда я знаю, куда? Чет страшно одной. Я с другом уехала. К утру буду дома… ой. Телефон сел. Не беспокойся!
Выключаю смартфон и потираю руки.
- Вот и все. Теперь он больше на папу не работает. Свобода!
Поднимаемся в квартиру Антона. Шампанское, клубника, платье летит на пол. Риск и азарт завели меня похлеще всех афродизиаков мира. Упираюсь руками в стекло, глядя на огни ночного города.
Это сущее безумие. Вижу в отражении перекошенное от страсти лицо бойфренда. Хоть по телу и проходит сладкая волна, когда он после недолгих ласк заполняет меня собой, это уже не взрывает мозг так, как прежде.
Я закрываю глаза, ощущая пальцами холодное стекло. И то ли пару коктейлей плюс шампанское кружат голову и рассудок, то ли я, как Клеопатра, хочу насладиться ночью перед смертью любовника, но в моем сознании взрывается, буквально вытесняя мысли, образ Тагира.
Не Антон, а бодигард-отморозок сейчас скользит руками по моим плечам, сминает грудь, перекатывая соски, и вбивается в мое тело. Алкогольному опьянению простительно многое. И я вжимаюсь грудью в стекло, рискуя вылететь вместе с ним, забившись в судорогах оргазма.
Морок отпускает. Со злостью отбираю у Антона «айкос» и закуриваю, хотя курить – вообще не мое. Я так наказываю себя за неуместные мысли и подмены образов.
А спустя час, когда мы уже пытаемся провалиться в сон, вымотанные тремя раундами, в двери настойчиво звонят.
- Ты что, заказал суши? – натягиваю одеяло на себя. – Два часа ночи! Могли бы до утра с заказом подождать.
- Я вообще понятия не имею, кто это. Хоть бы Серега не явился предъявлять за твою подставу. Мне и без того не по себе от его томных взглядов.
Слышу звук открываемой двери… а потом стук. Он похож на удар. Голос Антона, потом стон. Твою ж мать!
Едва успеваю замотать шелковую простыню вокруг тела и встать с постели, как в дверном проеме появляется высокая фигура. Я ее ни с кем не перепутаю.
 
Мне хочется сказать в лицо Тагиру, насколько сильно он влип. Что за проникновение в чужую квартиру и избиение ее владельца ему грозит срок. А я лично дам показания, что мне ничего не угрожало. Но почему-то сова застревают в горле. И благо, что темно: некстати вспоминаю, как визуализировала этого подонка в своих эротических фантазиях совсем недавно.
- Одевайтесь, - внешне он спокоен, только глаза иные. Черные. Так выглядит ярость, и я узнаю это совсем скоро. – Ваш отец желает немедленно с вами поговорить.
- Не жди, - все же преодолеваю сопротивление связок, - что я во всем сознаюсь. Ты влип.
Но Тагир ничего не говорит. Разворачивается и выходит.
Одеваюсь, стараясь не материться в голос. А когда выхожу, вижу, мать твою, умилительную картину. Антон и Тагир пьют чай и мило беседуют. Стоп, я же слышала звуки удара, была уверена, что Антон избит, и мой бодигард обеспечил себе срок. Но эти двое хрустят печеньем (которое мне не предложили) и обсуждают, кто сколько жмет от груди и каким хватом!
Понимаю, что Антон на него не заявит теперь. Друзья, ботокс мне в глотку. Бросаю на него укоризненный взгляд – а парень и не понимает, что, собственно, не так.
В машине я не выдерживаю.
- Я не въехала. Тигра, ты что, самый умный? Думаешь, отец тебе поверит? Он и слушать не станет. Это твой последний рабочий день!
- Ваш отец все знает, - мягко, я бы сказала, без злорадства, улыбается Тагир. – До последнего слова.
- Да что ты…
- В ваших серьгах – подслушивающее устройство. Телефон можно отследить даже выключенным. И смею открыть завесу, Станислав Викторович в ярости. Он слышал каждое слово. Вам предстоит долгий разговор.
- Крыса ты, - мне хочется верить, что он врет, но нет. Я знаю, что Тагир слов на ветер не бросает. – Сдал меня? Очень по-мужски.
- Вам бы пора уже осознать, - сворачивает к коттеджному поселку Тагир, - что я работаю не на вас. Меня нанимал господин Беляев. И это все – часть моей работы.
Глава 6
Юля
Отец залпом допивает виски. А я сижу в полном афиге.
Алкоголь давно выветрился из тела и мозга. Я попала под такую раздачу, что мир катился к черту прямо в это время.
На часах половина четвертого утра. А я не засну ни к утру, ни ближайшие ночи.
- Так где ты была, доченька? Трахалась с мужиками?
Даже обычный юношеский секс без обязательств отец сумел вывернуть самым низменным и грязным смыслом. Я хочу возразить и уже было открываю рот…
- Это правда? Ты, оказывается, шлюха, Юленька?
- А ты не понял, что твоя дочь выросла? – мне не столько страшно, сколько обидно.
Отец- деспот. Он всегда умел бить словами. Раньше удар на себя брала моя мать. Но я помню, как отец умеет морально уничтожать тех, кто ему дорог.
Ходили слухи, что когда-то он без сожаления убивал своих бывших друзей, не желая делить с ними власть. Я в это не верила – лихие девяностые всегда обрастали легендами. Но сейчас, когда он морально прессовал меня, обращаясь ласково – «Юленька», я понимала, что еще немного – и разревусь.
- Выросла, говоришь? Что ж, раз ты взрослая… пора послужить на благо своей семьи и приумножить деньги.
Я решительно ничего не понимаю. Смотрю, пытаясь осознать. Это как?
Отец все-таки введёт меня в бизнес? Он говорил, это произойдёт не ранее, ем я закону учебу. Решил наказать и заставить поработать в своей корпорации секретарем либо курьером? Ох, зря. Я специально запутаю все и саботирую, или, что вероятнее, найду того, кто будет пахать за меня.
- Отправишь развозить почту? Или обеды сотрудникам? – с вызовом смотрю в его лицо. – Так приумножить? Что еще? Карту заблокируешь? Машины лишишь? Посмотрим, далеко ли уедет на троллейбусе дочь самого Беляева…
- Возможно я бы так и сделал, - хмурится отец, - только моя ненаглядная дочь не умеет держать ноги плотно сжатыми. Кондуктору бы тоже дала?