Суда не будет (СИ)
Я смотрел «шестёрке» вслед. Но всё ещё выжидал. Мотоцикл подо мной недовольно ворчал, вздрагивал. Мне почудилось: Колин железный конь проявлял недовольство моей медлительностью, а проходившие мимо прохожие посматривали на меня с осуждением, точно я в их присутствии издевался над животным. Вовкин автомобиль скрылся из поля моего зрения. Следом за ним никто не поехал. Словно сейчас никто, кроме меня, не следил за капитаном милиции Владимиром Рыковым. Я опустил визор, поправил шлем. Будто бы невзначай прикоснулся к спрятанной под спортивной кофтой рукояти пистолета. Решительно поддал газу и выехал со двора.
Мотоцикл разогнался в считанные секунды. Я вспомнил слова Коли Синицына: «Моя лошадка запросто сто двадцать километров в час скачет. Я вчера в этом убедился. Летел по шоссе, будто бы на ракете. Только не для наших дорог такая скорость. Ямку не заметишь… и всё, приплыли. Так что ты поосторожнее, Дмитрий. Не увлекайся скоростью. Посматривай под колёса…» Выбоины на дорогах Нижнерыбинска встречались действительно часто. В этом я убедился, пока ездил на своей «копейке». Поэтому я и теперь не проверил Колины слова: не разогнался даже до сотни. Ринулся в погоню за автомобилем брата на скромных девяноста километров в час.
На проспект Ленина я свернул будто бы на гоночной трассе. Взвизгнувший тормозами зелёный «Москвич-2140» отчаянно просигналил мне вслед. Я словно на компьютерном симуляторе гонок легко обогнал дребезжащий автобус ЛиАЗ-677 и неспешно катившиеся по дороге легковушки. Красную «шестёрку» брата я впереди пока не видел. Но не сомневался, что догоню её ещё до «того самого» светофора. Я легко опередил сердито рычавший горбатый «Запорожец», будто тот не ехал, а стоял посреди дороги. По встречке обошёл бежевый ГАЗ-24 «Волга». Проскользнул в узкий просвет между двумя ехавшими параллельными курсами ВАЗовскими «пятёрками».
Мотоцикл вёл себя послушно, не изображал дикого жеребца. Дорожное покрытие на проспекте Ленина выглядело относительно целым — нечастые выбоины и трещины проблем мне не доставили. Я промчался мимо замерших на автобусной остановке людей, мимо поворота в сквер, мимо памятника Ленину, мимо четырёхэтажного здания «Универмага». Отметил, что до пересечения проспекта Ленина и улицы Щорса осталось проехать два квартала. Я обошёл рейсовый автобус и заметил впереди красное пятно — Вовкину «шестёрку». Увидел, что с отставанием в три метра от Вовкиной машины ехал чёрно-оранжевый мотоцикл «ИЖ Планета Спорт».
«Вот и стрелок нарисовался, — подумал я. — Кто ж ты, блин, такой? Чем тебе не угодил Вовка Рыков?»
Глава 18
Я обогнал по встречной полосе белый ВАЗ-2107, чуть сбросил скорость и пристроился в колонну за украшенной «шашечками» машиной такси. Солнце светило мне в спину — моя тень то и дело совала свою голову под колёса ехавшей впереди меня машины. Я выровнял дыхание, унял участившееся было сердцебиение. Почувствовал, как по виску скользнула очередная капля пота. Прикинул, что меня и прятавшего голову под чёрным мотошлемом мотоциклиста сейчас разделяло чуть больше десяти метров.
«Чёрный шлем, чёрная футболка, чёрно-оранжевый мотоцикл», — именно так я описал Бакаеву Надиного убийцу. Я взглядом сверлил мотоциклисту спину между лопаток. Почувствовал, как давит мне в поясницу пистолет. Прикинул, что без проблем бы сейчас всадил все восемь пуль из магазина ПМ в позвоночник мотоциклиста. На ходу, без промаха и без жалости. Вспомнил Надин вопрос: «Почему?» Отметил: «ИЖ Планета Спорт» не сближался с Вовкиной машиной, он чётко выдерживал трёхметровую дистанцию.
Моя тень на дороге вновь угодила под колесо такси. Зеркала машин сверкали, будто праздничные гирлянды. В безоблачном небе кружили чайки, словно я ехал не по проспекту Ленина в Нижнерыбинске, а по дороге на морском побережье Крыма. Из-за корпуса такси то и дело выглядывала Вовкина машина. Я замечал в её салоне затылок своего младшего брата и модную причёску Нади. Вовкина жена вертела головой — я то и дело видел сквозь стекло машины её профиль. Будто бы наяву слышал Надин голос.
Моя память воскрешала те фразы, которыми Надя на меня сыпала «тогда». Перемешивала их с анекдотами Коли Синицына. Вспоминал я и Надин смех. Тот, который звучал буквально за пару секунд до первого выстрела из пистолета «Walther P38». Я увидел, что наездник мотоцикла «ИЖ Планета Спорт» выпрямил спину и чуть приподнял голову в чёрном мотошлеме. Он будто бы взглянул на круживших впереди над дорогой чаек. Я тоже посмотрел вперёд и вверх, заметил приближавшиеся впереди огни светофора.
Я сбросил скорость на мгновение позже, чем это сделал таксист — моя тень вновь заглянула под колесо автомобиля. Вспомнил, что примерно в это же время я в прошлой жизни рассказывал Наде анекдот о ночной прогулке Штирлица по крыше Рейхстага. Тогда моя жена уже не хмурила брови, а из её голоса исчезли ноты обиды. Я завершил тогда анекдот словами «на следующий день его „чудо“ покраснело и распухло», когда чуть вдавил в пол педаль тормоза: увидел впереди жёлтый огонёк на светофоре.
Подумал о том, рассмешил ли и Вовка свою жену и теперь? Или моё вторжение в их жизнь всё же внесло изменение в ту беседу, которую мой младший брат и его супруга сегодня вели (в салоне автомобиля) по пути к дому портнихи? Я повернул руль и протиснулся в просвет между такси и белым «Москвичом». Коснулся коленом двери «Москвича». Услышал гневную тираду его водителя. Вырулил на свободное пространство в пяти метрах позади замершего у перекрёстка автомобиля моего младшего брата.
Автомобили замерли, рычали моторами. У меня за спиной всё ещё громко возмущался водитель «Москвича» (он бушевал, будто я коленом не погладил, а протаранил его машину). Я не обернулся. Увидел, что на светофоре вспыхнул красный огонёк. По улице Щорса перед нами двинулся жёлтый автобус. Я отметил, что «ИЖ Планета Спорт» у перекрёстка тоже сократил дистанцию до красной «шестёрки»: он почти поравнялся с Вовкиной машиной. Его наездник одновременно со мной откинул подножку.
Я сунул руку за спину под кофту, нашёл там рукоять пистолета. Заметил, что остановившийся рядом с автомобилем моего младшего брата мотоциклист огляделся. Он не задержал на мне взгляд. Хотя и заметил меня. Недолго он рассматривал и таксиста. Мотоциклист соскочил на землю (резво, торопливо), ловко выхватил из-за пояса пистолет: тот самый «Walther P38». Он шагнул мимо окна, за которым сидела Надя. Повернул спрятанное под блестевшим на солнце визором лицо. Заглянул в салон Вовкиной «шестёрки».
Рассматривал ли сейчас Вовка чёрно-оранжевый «ИЖ Планета Спорт», как это делал «тогда» я? Такая мысль промелькнула у меня в голове, когда я сдвинул большим пальцем флажок предохранителя и взмахнул рукой. Нажал на спусковой крючок, едва только указал стволом ПМ на плечо мотоциклиста. Пистолет дёрнулся в моей руке, издал хлёсткий хлопок. Ещё не взявший наизготовку свой «Вальтер» мотоциклист дёрнулся — будто я испугал его громким звуком (как тех собак в субботу на берегу реки).
Мотоциклист повернул голову. Я снова не увидел за прозрачным, но блестящим визором его лицо. Пальцем нажал на спусковой крючок — теперь я указал стволом ПМ на спрятанный под тканью чёрной футболки живот. Мотоциклист вновь вздрогнул, на шаг попятился. Я отметил, что он утратил интерес к сидевшим внутри «шестёрки» людям. Он смотрел теперь на меня. Наблюдал, как я слез с мотоцикла и в третий раз выстрелил (снова целил в живот). Третий хлопок мне показался не столь громким, как два предыдущих.
Я вдохнул пропитанный пороховыми газами воздух и зашагал к автомобилю брата. Каждый пройденный метр я отмечал новым выстрелом. Подсчитывал хлопки, будто замерял собственный пульс: «…Пять, шесть…» Слышал звон падавших на дорогу стреляных гильз. После седьмого выстрела я всё ещё целил в мотоциклиста, который выронил пистолет и грохнулся на колени. Я целил в чёрный мотошлем. Прошёл мимо дверей красной «шестёрки» брата. Не заглянул в салон. Следил за мотоциклистом.
Отметил, что в Колином ПМ остался последний патрон, когда мотоциклист всё же повалился на спину. Я подошёл к нему, когда он расстегнул ремешок и сбросил с головы шлем. Увидел слипшиеся пряди волос на его лбу, приплюснутый нос и «поломанные» уши. Мужчина тяжело дышал, из уголков его рта вытекали две струйки крови. Он заглянул в ствол ПМ. Перевёл взгляд на меня. При виде меня он оскалился, будто силился по-собачьи рыкнуть. На его верхней челюсти блеснула металлическая коронка.