Суда не будет (СИ)

Поднялся в квартиру, взял там тетрадь с Лизиным «романом», пестревшим теперь моими карандашными исправлениями. Прихватил из холодильника кулёк с шоколадными конфетами (я изначально купил его в понедельник на городском рынке, чтобы чуть позже вручить племяннице). Прикинул, что за столом во дворе у Вовки уже собралась вся «банда».
Сообразил, что прекрасно помню ту встречу с друзьями. Женька Бакаев тогда приехал первым. Чуть позже прикатил на велосипеде Коля Синицын. Лиза в доме смотрела телевизор. А Надя уселась за стол вместе с нами. Тогда мы в основном говорили о работе. И о моём вчерашнем разговоре с Соколовским — Лёша мне в пятницу вечером позвонил на работу.
  
«Интересно, — подумал я, — на этот раз он Вовке тоже позвонил?»
Сам себе вслух ответил:
— Позвонил. Если только я своей велопрогулкой на остров не изменил будущее.
  
Глава 7
 
Припарковал свою «копейку» около забора Вовкиного дома, рядом с «Запорожцем» Бакаева. Выбрался из салона и тут же заметил отличие новой реальности от той, которую помнил. Во дворе Вовкиного дома, неподалёку от ворот стоял (грустно склонившись вбок) мотоцикл «Ява-350» (модель 634). Его чисто вымытые вишнёвого цвета бока празднично блестели. На руле мотоцикла висел красно-белый мотошлем «интеграл» с откидывающимся визором (похожий на тот, что засветился в фильме «Приключения электроника»). У калитки я заметил, что мотоцикл не новый. Но смотрелся он неплохо. Выглядел броско и нарядно.
Я вошёл во двор — на букетах гладиолусов в моих руках тут же скрестились взгляды сидевших за столом милиционеров. Я громко поздоровался со всеми. Вручил один из букетов смущённой Наде, неуверенно поднявшейся из-за стола мне навстречу. Поцеловал жену своего младшего брата в щёку. Вовка в шутку протянул руку за вторым букетом. Я с серьёзной миной на лице пожал её. Затем обменялся рукопожатиями с Колей Синицыным и с Женькой Бакаевым. Поздравил Синицына с покупкой мотоцикла. Увидел, что не ошибся: Николай после моего поздравления едва ли не засветился от радости и от гордости.
Вовка заявил, что рад моему приходу. Пригласил меня за стол. Но я ответил, что сперва повидаю любимую племянницу (махнул букетом цветов, тряхнул тряпичной сумкой, где лежала тетрадь с «романом» и кулёк с конфетами). Надя указала на дом — я направился к веранде. И уже на пороге отметил новое отличие сегодняшнего дня от «прошлого». В доме сейчас было тихо: молчал телевизор. Хотя я точно помнил, что в прошлый раз Лиза до позднего вечера не отходила от телеэкрана. С букетом наперевес я пересёк веранду, прихожую и кухню. Вошёл в гостиную, увидел свою племянницу сидящей на диване с толстой книгой в руках.
Светловолосая, синеглазая кукла в платье цвета голубой металлик сидела на диване рядом с Лизой. И тоже смотрела в книгу, словно тоже увлеклась чтением. Лиза нервно покусывала нижнюю губу, водила указательным пальцем по странице. Меня она заметила не сразу. Подняла глаза, когда услышала рядом с собой скрип половиц. Первым делом она взглянула на гладиолусы. Примерно пять секунд Лиза разглядывала их, словно соображала, что именно я держал в руках. Затем посмотрела на моё лицо и восторженно выдохнула: «Димочка!» Племянница резво соскочила с дивана и крепко сжала в объятиях мою талию.
При этом она случайно закрыла книгу. Я увидел на обложке книги надписи: «Виктор Гюго. Собор Парижской Богоматери». Подумал: «Любимая книга Нади». Вспомнил, что в прошлый раз Лиза осилила этот роман уже после смерти матери. Да и то не сразу — когда училась в восьмом или в девятом классе. Тогда она отозвалась о книге Гюго двумя словами: «На любителя». Хотя к тому времени уже одолела (по собственному желанию) «великое пятикнижие» Достоевского и все книги из серии «Библиотека приключений», что были в городской библиотеке. Я выждал, пока племянница меня отпустила, вручил ей цветы и конфеты.
Лиза приняла букет с серьёзным видом, обронила:
— Димочка, подожди минутку.
Поспешила на кухню — я услышал, как она загрохотала там посудой.
Вернулась Лиза уже без цветов. Сообщила, что поставила их в воду. Посмотрела на тетрадь с «романом» «Барби против космических пиратов», которую я держал в руке.
Заглянула мне в глаза и тихо спросила:
— Димочка, ты прочёл?
— Конечно, — ответил я. — Даже два раза. И оба раза читал с огромным удовольствием.
Лиза улыбнулась, показала мне ямочки на щеках.
Я добавил:
— Честно тебе скажу: пока это твоё лучшее творение. Ты очень быстро прогрессируешь.
Лиза тряхнул косичками и заявила:
— Следующая книга будет ещё лучше. Димочка, вот увидишь!
— Жду её с нетерпением, — сказал я. — Когда мне за ней зайти?
Лиза задумалась, закусила нижнюю губу.
— Давай… не завтра? — сказала она. — В понедельник вечером. Нет, во вторник.
Она рукой указала на диван и сообщила:
— Хочу прочесть маминого Гюго. Выясняю, что именно маме в этой книге так понравилось.
Мне послышались в Лизином голосе грустные ноты.
— И как? — спросил я. — Интересный роман? Тебе он нравится?
Лиза дёрнула плечом.
— Ничего так…
Она чуть скривила губы и пояснила:
— Я только начала его. Но… читать можно. Хотя это точно не мой любимый Жюль Верн.
Племянница развела руками, печально вздохнула. Посмотрела мне в лицо.
Я увидел в её глазах отражение своей головы, над которой словно нимб светилась электрическая лампа.
— Димочка, — сказала Лиза, — ты же говорил, что я должна понять интересы своего читателя.
Она указал рукой на книгу «Собор Парижской Богоматери» и сообщила:
— Вот. Я разбираюсь.
* * *
С Лизой я пробыл в гостиной три четверти часа.
За это время мы обсудили с племянницей её рассказ «Барби против космических пиратов». Я вслух прочёл Лизе те моменты из рассказа, которые мне особенно понравились. Указал на особенно часто встречавшиеся в тексте орфографические ошибки — озвучил соответствующие правила русского языка, которые Лиза пока в школе не проходила. Лиза кивала головой и обещала, что непременно исправится. Сказала, что «возьмётся» за изучение правил русского языка самостоятельно (чтобы не краснеть перед читателями).
Вздохнула, погладила меня по руке и заявила:
— Как хорошо, что у меня есть ты, Димочка. Тебя я нисколечко не стесняюсь. Честное слово.
Она махнула рукой.
— А ошибки — это не страшно. От них я скоро избавлюсь. Вот увидишь, Димочка.
* * *
По пути во двор я увидел в кухне Лизин букет.
Племянница поставила его не в вазу.
Гладиолусы печально смотрели в окно кухни из большой эмалированной кастрюли.
* * *
Я скрипнул досками ступеней, спустился из веранды — голоса во дворе тут же стихли. Вовка повернул голову. На его щеках пылал румянец, будто мой младший брат только что явился с мороза. Похожий румянец я заметил и на лице Женьки Бакаева. У Коли Синицына всё лицо было красным, точно после парилки. Надя ко мне не обернулась. Но я заметил, как напряглись мышцы на её спине. Отметил: на столе снова стояла банка с красным вином (как и «тогда»). В большой алюминиевой миске увидел овощной салат. Что было в кастрюле, не рассмотрел. Но вспомнил, что в «тот раз» Надя потушила картошку с кусками добытой мною «вчера» синюшной курицы.
Женька Бакаев сдвинулся в сторону и передвинул вслед за собой тарелку (с картошкой), освободил место за столом между собой и Вовкой, напротив Нади. Надя тут же установила там чистую тарелку и стакан. Вовка указал на них рукой и сказал, чтобы я присаживался. Мне почудилось, что Синицын и Бакаев посматривали на меня настороженно. Но в глазах брата я настороженности не заметил. Я прошёл мимо Владимира, хлопнул его на ходу по плечу (так обычно поступал Димка). Уселся на лавку, поймал на себе взгляд Нади — Вовкина жена тут же опустила глаза. Синицын привстал, наполнил мой стакан вином насыщенного тёмно-рубинового цвета.