Жестокие принципы

Иду за ним, преодолевая коридор, который уже показывала Петровна, и выходя в ту самую дверь, что ведёт в основную часть дома. Как только пересекаем разделённое пространство, застываю от восхищения в огромном холле с блестящим мраморным полом. Две лестницы, украшенные витиеватой ковкой, ведут наверх и сливаются воедино на втором этаже, образуя полукруглую площадку. На стенах огромные полотна, а холл скромно уставлен банкетками и напольными вазами. Я так и не поняла вчера, сколько здесь этажей, но особняк огромен.
– Не отставай, – окликает охранник, и я срываюсь с места, чтобы догнать его.
Пересекаем холл, поворачиваем и оказываемся перед двустворчатой дверью. Дважды стучит и открывает, пропуская меня перед собой.
Взгляд сразу устремляется на мужчину лет пятидесяти с приятной внешностью, солидной сединой и родинкой на переносице. Неосознанно замечаю край неровного шрама, выступающего из-под воротничка рубашки, на которой расстёгнуты две верхние пуговицы. Отсутствие галстука придаёт ему домашний вид.
– Добрый день. Вы уже знаете, кто я?
– Да, – отвечаю несмело, – Альберт Витальевич.
– Правильно. А вы Лена.
– А если быть точным, Орлова Елена Родионовна, двадцать шесть лет. – Знакомый голос заставляет повернуть голову и увидеть в глубине кабинета Островского. Не смотрит на меня, демонстративно листая мой паспорт. – Муж – Орлов Роман Васильевич. Прописка местная.
– Лариса Петровна вкратце ознакомила меня с вашей историей. Какое-то тотальное невезение, хочу вам сказать, – ухмыляется, вероятно не понимая, как такое количество событий могло произойти в жизни одного человека за неделю. – Сейчас ей непросто. Помощница, которая работала здесь последние два года, вышла замуж. Новую пока не нашли, да и Рудольфо у нас теперь нет. – В этот момент впивается взглядом в Парето с едва уловимым укором, но быстро переключается на меня. – Петровна сказала, вы можете нас порадовать десертами?
– Могу.
– Завтра у меня небольшой приём. Двенадцать человек, все свои, привычные. На вас десерт, справитесь?
– А что именно требуется от меня?
– А что вы умеете?
– Всё, – уверенно заявляю, и тут же приходится поёжиться от неприятного взгляда Островского.
– Лариса Петровна предоставит вам список, что требуется. Ваша задача – справиться к назначенному времени. Наличие необходимых ингредиентов не моя забота.
– Понятно. А что со мной, Альберт Витальевич? Я здесь останусь? – спрашиваю, не желая мучиться от неизвестности.
– Вот завтра и посмотрим, подходите ли вы нам или нет.
– Я очень постараюсь. Спасибо вам.
Застываю на месте, не зная, можно ли уходить, но Аронов кивком даёт понять, что я могу вернуться на кухню. Покидаю кабинет, но, оказавшись без надсмотрщика, позволяю себе задержаться в холле, чтобы осмотреться и восхититься богатой обстановкой. Никогда не была в таких домах, и сейчас, подобно своей дочери в огромном магазине игрушек, с открытым ртом всматриваюсь в интерьер.
– Боже, какая красота… – не могу сдержать судорожный вздох.
– Нравится? – Подпрыгиваю на месте, узнав голос Островского.
– Очень! – не скрывая восхищения, говорю как есть.
– С какой целью ты здесь? – подходит вплотную. – Бедная девочка желает сытой жизни? Приглянулся тебе Аронов?
– Нет… – ошарашенно смотрю на мужчину, но затем вспоминаю, что Петровна советовала не поднимать глаза, и мгновенно опускаю голову. Но он касается моего подбородка и тянет вверх, чтобы уловить любую, даже мизерную ложь. – Я просто хочу работать и иметь возможность кормить своего ребёнка.
– Хочешь сказать, если тебе предложат остаться в этом доме и назначат фиксированную оплату, согласишься?
– Да.
– Жить у чужих людей, исполнять приказы и получать копейки?
– Для меня этого достаточно.
– Людям не бывает достаточно, – рявкает. – Жадность человеческая безмерна. Получив желаемое, они стремятся к большему, увеличивая аппетиты до тех пор, пока не нажрутся до тошноты. Но, как правило, насыщение приходит одновременно с отбытием в мир иной. Никак иначе.
  
– Мне кажется, вы просто встречали мало хороших людей. – Слова вылетают из моего рта прежде, чем я успеваю запретить их себе говорить этому опасному человеку.
На удивление то, что должно было вызвать негодование, порождает улыбку, но она мало походит на приветливую.
– Смелость часто приводит к фатальным последствиям. Меньше говори, больше работай и выполняй приказы. Поняла?
– Да.
– Свободна.
Едва не падаю, когда спешу отступить на несколько шагов назад, чтобы отдалиться от Островского. Он с наслаждением наблюдает за моей растерянностью, но больше не говорит ни слова.
– Ты что, чудовище увидела? – Петровна смотрит с ожиданием.
– Почти. Парето.
– Этот может, – недовольно кривит губы. – Мне кажется, он получает наслаждение, когда видит страх на лицах других людей, ещё больше удовлетворяется, когда этот страх вызывает он сам.
– Он всегда такой? – подхожу к раковине и, набрав в ладони воды, ополаскиваю лицо, чтобы прийти в себя после встречи с Ароновым и Островским.
– Обычно спокойнее, но последние события сделали его нервным.
– Какие?
– Примерно неделю назад на Аронова было совершено покушение. Он сам не пострадал, но погиб охранник Илья Овсянников. Хороший был человек… – вздыхает Петровна, смахивая слезу. – Нападавшего не поймали, теперь Островский винит себя. Что-то упустил и позволил подобраться близко к хозяину. В такие моменты он слетает с катушек.
– И часто? Ну, слетает с катушек?
– Нет. Исключительно после таких инцидентов. Ещё неделю будет срываться на всех. Не обращай внимания. Просто не провоцируй.
– Поняла. Молчать и делать, – развожу руками.
– Что хозяин сказал? Оставит тебя?
– Всё решит завтрашний ужин, к которому мне нужно приготовить то, что вы скажете. Только после него Аронов сделает выводы и примет решение.
– Ой, точно, – подскакивает на месте и срывается, чтобы через пару минут вернуться со списком в руках. – Вот. Просмотри.
Бегаю по строчкам, изучая пристрастия хозяина, и довольно киваю:
– Всё выполнимо. «Захер» – самое простое из всего перечня.
– Лен, ты постарайся. Мне помощница нужна – толковая, с руками из правильного места.
– Я обещаю. А что делать сегодня?
– Первое: приведи Тасю. Ребёнка необходимо накормить. Совсем худенькая она у тебя. Второе: плюс ко всему на мне питание охранников, поэтому поможешь. Здесь принято работать. Третье: сейчас выдам форму. Если останешься, всегда быть в ней.
Киваю, спешу за дочкой, которая валяется на кровати и с удовольствием смотрит мультик про какую-то фею. Спокойная, расслабленная, широко улыбается и звонко смеётся, когда я поднимаю её на руки, чтобы закружить. Впереди лишь неизвестность, но уже сейчас, стоя в этой маленькой комнате чужого дома, понимаю – у нас начинается другая жизнь.
 
Глава 5
 
– Лен, у тебя всё готово? – Петровна нервничает, словно впервые готовит для гостей Аронова.
– Практически, – осторожно катаю творожные сладкие шарики в ореховой крошке, чтобы выложить на блюдо. – Но до десерта ещё далеко. Все съехались лишь час назад.
Целый день крутилась на кухне, занимаясь любимым делом и получая наслаждение от аромата фруктов, свежей выпечки и шоколада. Готовка превращается в невероятно приятное занятие при условии, что все ингредиенты появляются по щелчку пальцев.
– Как вы оказались здесь? – спрашиваю женщину между делом.
– Дальняя родственница работает в соседнем доме много лет, и когда повар Аронова ушёл по семейным обстоятельствам, она предложила мою кандидатуру. Длительное время я работала в ресторане, стало тяжело в силу возраста, ушла на пенсию. Муж умер, остались дочь и двое внуков. Кстати, я как раз возвращалась от них, когда встретила тебя на вокзале. Затем незаметно для себя пришлось отвечать в этом доме за всё. Стало совсем просто, когда дети Альберта Витальевича уехали учиться и он остался один. Нерегулярные приезды Виктории не в счёт. Зимой у нас тихо и спокойно, движение начинается в марте, когда Аронов, как человек медийный, устраивает приёмы, нацеленные на привлечение инвестиций, дотаций и так далее. Но в таких случаях нанимаю людей, которые обслуживают банкеты.