Не влюблены (ЛП)

«Когда ты под хмельком, то гораздо меньше напоминаешь человека, готового убить любого, кто осмелиться с тобой заговорить», – сказала мне Ниота много лет назад, наблюдая, как мы с Тиш ковыляем домой пьяные, путаем ванну с кроватью и используем мочалку вместо подушек.
Я решила воспринять это как комплимент.
В тот четверг под аккомпанемент из бойкотирования упаковки мыла с бисфенолом А, клеветы по поводу техники моделирования, отрыжки, и многократного повторения, что кто-то из присутствующих на заседании клуба учился в аспирантуре у третьего автора статьи, я выпила несколько кружек пива.
  
– ... даже не принимая во внимание этические аспекты...
– ...всегда такой всезнайка...
– ... это мой бокал или твой?
– ...они полностью неверно оценили каталитическую активность…
Последнее сказал Мэтт. К сожалению, я была с ним согласна, но не собиралась это признавать под угрозой тотального уничтожения. Я встала на нетвердых ногах, многозначительно посмотрела на Тиш: – Может, нам завернуть это дерьмо и пойти домой? – и направилась в ближайший туалет.
У меня кружилась голова, я определенно была пьяна, но не настолько, чтобы увидеть призрака, приближающегося ко мне в коридоре. Эли не могло быть здесь, не так ли? Ему больше не разрешалось бывать в «Клайн».
Он был в слегка помятых брюках и рубашке, но без пиджака и галстука, волосы короче, чем когда я в последний раз проводила по ним пальцами, и, конечно, в очках. В них он не выглядел умнее или солиднее, но они превращали его в Эли из частной инвестиционной компании. И что еще хуже, они ему подходили. Это было просто непростительно.
– Ты в порядке? – спросил он. Его голос звучал слишком реально, чтобы быть просто воспоминанием. И все же, иначе и быть не могло.
– Почему ты спрашиваешь?
– Ты пялишься на меня уже тридцать секунд. – Он выглядел счастливым, увидев меня, и я подумала, на самом ли деле он счастлив, или я вообразила его таким. Он не имел права. Мой мозг не имел права. Это счастье было незаслуженным.
– Рута, – весело сказал он.
– Эли, – я старалась говорить тем же тоном.
Протянула руку и ткнула его в бицепс. Непостижимо твердый, совершенно невообразимый.
Фантастика. Мне нравилось вести себя как идиотка.
– Знаешь, – сказала я прозаично, – когда-то давно, еще до того, как услышала слово «Харкнесс», этот стартап был действительно хорош.
– Угу. Так вот почему ты так явно пьяна на своем рабочем месте в шесть вечера?
– У нас заседание журнального клуба.
Он выглядел заинтересованным.
– Ты напиваешься в журнальном клубе.
– Может быть, – я пожала плечами, и у меня закружилась голова. – Первое правило журнального клуба – не говорить о журнальном клубе.
– Вау, – он притворно отшатнулся. – Пьяная Рута шутит?
Я подумала, не показать ли ему средний палец, но это доставило бы ему слишком большое удовольствие.
– Почему ты здесь? – мой взгляд упал на папку в его руке. – Кража собственности компании. Мне вызвать охрану?
Я подумала об очаровательном пожилом Чаке, с его пивным животиком, быстрой улыбкой и жизнерадостным «Доброе утро». Представила, как он пытается вывести сопротивляющегося Эли на улицу. Моя фантазия плохо закончилась для Чака, и, поскольку ему оставалось совсем немного до пенсии, я решила отказаться от нее.
– Все, что находится в этой папке, принадлежит мне, – сказал Эли немного резко. Я была не в том настроении, чтобы распознать ложь, поэтому не стала задавать вопросов. Даже когда между нами повисло продолжительное, смутно неловкое молчание.
– Как поживаешь, Ру? – тихо спросил он, когда прошло столетие или два.
– Пьяна, как ты и заметил.
– Помимо этого?
Я пожала плечами: это лучше всего описывало мои чувства.
– Было бы неплохо получить ответ, поскольку ты игнорировала меня неделями, – дружелюбно сказал он.
– Правда? А может, наше знакомство подошло к своему естественному и предопределенному концу?
– Может, и так. – Его челюсть напряглась, а взгляд остыл, как будто он больше не был в настроении изображать безразличие. – И, может быть, ты не обязана ценить мое душевное спокойствие. Я все равно хотел бы знать, расстроил ли я тебя чем-то, когда были вместе, или, возможно, причинить тебе боль.
Он думал об этом последние две недели? Я изучала его, и меня посетила смутная пьяная мысль, что вполне мог: он был именно таким человеком. В нем было что-то от белого рыцаря. Он заботился, действительно заботился о том, чтобы поступать правильно. Тогда почему же он с «Харкнесс»?
– Нет. Все было хорошо, – ответила я.
Он вгляделся в мое лицо, ища признаки, что я лгу, а потом его губы растянулись в медленной улыбке.
– Хорошо, да?
– Очень хорошо.
Хотя вряд ли так хорошо, как я помнила. Должно быть, я приукрасила воспоминания о той ночи, в своей голове.
Ничто не было настолько хорошим.
– Да. – Глаза у Эли потемнели, а когда он снова заговорил, его голос стал грубее: – Я тоже так думаю. Жаль, что нельзя повторить.
«Да. Не просто жаль. Это трагедия», – подумала я. Пока пиво текло по моим венам, это правило казалось еще более шатким, чем когда-либо.
Словно прочтя мои мысли, Эли сказал:
– Сходи со мной на свидание. – Слова, казалось, вырвались у него сами собой, но тем не менее он решительно продолжил: – Позволь пригласить тебя на ужин.
Все что я могла сделать – это не рассмеяться ему в лицо.
– Почему?
– Потому что. Я не видел тебя две недели и... Мне на самом деле нравится быть с тобой. – Эта его скромная, дразнящая улыбка. Мне так хотелось к нему прикоснуться. – Ты сможешь рассказать мне еще истории. Ужасные, тайные. Я выслушаю и расскажу тебе свои.
Мне пришло в голову, что если и есть на свете человек, который мог бы поужинать со мной и не быть разочарован тем, насколько я неуклюжая, скучная, неадекватная, то, вероятно, это Эли. В конце концов, мы были предельно честны друг с другом. Между нами не было притворства. Но если секс с ним ощущался как предательство Флоренс, то разговор был бы чистой воды изменой.
– Истории? Например, о том, как ты пытался украсть работу моего друга?
Лицо у него стало суровым.
– Вообще-то, да. Я мог бы рассказать тебе о… – внезапно он замолчал и обернулся, а мгновение спустя он уже толкал меня через дверь в ближайшую лабораторию и дальше к рабочему месту за стеклянной перегородкой, за которой меня не было видно.
– Что ты… – начала я и замолчала, услышав приближающиеся голоса.
– Ты знаешь, кто это?
Я покачала головой.
– Генеральный директор «Клайн» и ее главный юрисконсульт. – Он поглядел на меня так, словно бросал вызов. – У меня нет возражений, что твой друг увидит нас вместе, но я подумал, что у тебя есть.
Да, у меня были. Поэтому я замолчала и слушала, как голос Флоренс становится все тише. Эли оставался рядом, его руки приковали меня к столу. Воздух между нами пропитался стыдом за то, что я сделала. И все еще хотела сделать.
– О чем думаешь? – спросил Эли.
Я выпалила правду:
– Ты ответил: «по договоренности».
Растерянный взгляд.
– Что?
– В приложении, в ответ на вопрос о сексуальных играх и прочем, ты написал: «по договоренности», но не уточнил.
Его взгляд стал таким, что я не могла описать. Он был пьянящим. Немного сумасшедшим.
– Хочешь знать, что еще мне нравится делать в постели?
Я кивнула.
– Почему? – он наклонил голову. – Надеешься, что я возьму контроль в свои руки? Если я буду командовать, это заставит тебя чувствовать себя менее виноватой из-за того, что ты со мной?
Мне стало неудобно от того, насколько он был точен.
  
– Я просто думаю, нам стоит еще раз потрахаться, – услышала я свой голос. Алкоголь приглушил резкость моих слов, но зрачки Эли все равно расширились.
– Насколько помню, мы никогда этого не делали.
– Семантика.
– Сколько ты выпила, Ру?
– Не знаю. Несколько стаканов пива.