Если вы дадите отцу-одиночке няню (ЛП)

Я делаю шаг вперед и поднимаю рукой ее подбородок. Ее наполненные слезами глаза встречаются с моими.
— Пожалуйста, не плачь, солнышко.
Я вытираю ее слезу большим пальцем.
Сказать, что мне не нравится видеть ее грустной, значит преуменьшить. Мне срочно нужно исправить ситуацию, но, в отличие от Марлоу, у меня нет под рукой руководства с разделом «Как успокоить красивую плачущую женщину».
Действуя импульсивно, я притягиваю ее к себе и обнимаю одной рукой за плечи, крепко прижимая к себе, а другой глажу по затылку. Она напрягается от неожиданного жеста, но расслабляется в моих объятиях, обхватывая руками мою талию, упираясь головой в мою грудь.
Мне кажется, что это очень правильно — держать ее так близко, но я не готов сейчас распаковывать эти эмоции.
— Я так испугалась. — Шепчет Марлоу. — Лола горела в лихорадке, и я не знала, что делать. Я не могла дозвониться до тебя, а телефон твоей мамы сразу переключился на голосовую почту. Слава богу, что у тебя есть эта нелепая папка, иначе я бы, наверное, вызвала скорую. — Она делает медленный, осознанный вдох. — Ты уверен, что не расстроен? — Спрашивает она напряженным голосом.
— Уверен. — Отвечаю я, потирая маленькие кружочки на ее спине.
Томительное беспокойство, которое я испытывал по дороге из Нью-Йорка, полностью рассеялось, позволив мне взглянуть на вещи с вновь обретенной ясностью.
— Спасибо. — Я откидываюсь назад, чтобы встретиться с ней взглядом. — Я рад, что ты была сегодня с Лолой. Ей повезло, что ты есть в ее жизни.
Марлоу смотрит на меня с подозрением.
— Ладно…кто ты и что ты сделал с Диланом Стаффордом? — Игриво потребовала она.
— А что, если я скажу, что ты заставляешь меня становиться лучше?
Я чаще всего тороплюсь с выводами, а Марлоу не заслуживает такого отношения. Я циничный сукин сын с жесткими стандартами и смотрю на мир сквозь призму критики.
В то время как она — олицетворение солнечного света. Вечная оптимистка, которая освещает любую комнату, в которую заходит. Когда я нахожусь рядом с ней, окружающая обстановка кажется более солнечной, вдохновляя меня видеть вещи в более позитивном свете.
Уютная тишина воцаряется, когда я крепче обнимаю ее. Она не делает ни единого движения, чтобы покинуть мои объятия, и я пользуюсь моментом, чтобы оценить ее близость.
— У меня есть признание. — Тихо говорю я.
— В чем?
Марлоу поднимает на меня глаза.
— Лола — не единственная, по кому я скучал, пока меня не было.
— Не только по ней?
Ее глаза расширяются от моего признания.
Я качаю головой, не в силах подобрать нужные слова.
— Значит ли это, что ты наконец готов признаться в своей безграничной любви к Ваффлзу? — Спрашивает она с блеском в глазах.
— Я бы не стал рассчитывать на то, что это произойдет в ближайшее время. — Я смеюсь. — Нет, пока он не научится себя вести.
— Черт, он будет раздавлен, когда я сообщу ему новость.
Она дразняще улыбается мне.
Ее улыбка опьяняет, и чем дольше я ее держу, тем сложнее не сделать шаг.
Моя решимость находится на грани срыва.
— Если не понятно, я говорю о тебе. — Я медленно провожу ладонями по ее рукам, покрывая кожу мурашками. — С той ночи в кафе я не перестаю думать о том, как бы это было — поцеловать тебя.
Она глубоко вздохнула, услышав мое признание.
— Честно говоря, я тоже. — Шепотом признается она.
Ее признание застает меня врасплох, учитывая, что она назвала наш почти поцелуй ужасной ошибкой в суждениях. Похоже, я не единственный, кого затронула ощутимая химия между нами, несмотря на все наши усилия игнорировать ее.
Взгляд Марлоу переходит на мой рот, и она облизывает губы. Хотя я знаю, что не должен искушать ее, но не могу удержаться и наклоняюсь, чтобы наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Звук нашего с ней дыхания наполняет коридор, когда ее взгляд из-под капюшона встречается с моим.
Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сократить оставшееся между нами расстояние.
Следующее движение за Марлоу, и я сосредоточенно слежу за тем, как вздымается и опускается ее грудь, ожидая, что она сделает дальше. Когда она обхватывает мою шею и приподнимается на носочках, чтобы поцеловать меня в губы, меня охватывает волна возбуждения.
 
Прикосновение Марлоу разжигает желание, которое я пытался сдерживать. В этот момент я беззащитен перед соблазном, когда я захватываю ее рот своим, вызывая у нее тихий стон. Потерявшись в напряжении момента, я запутываю пальцы в ее золотистых светлых волосах, притягивая ближе. В ответ она обхватывает меня за плечи, и наши тела сливаются воедино.
— На вкус ты слаще, чем я себе представлял, милая. — Простонал я ей в губы.
Наш поцелуй — электрический, он разжигает во мне огонь, который заставляет меня жаждать большего. Наша химия всепоглощает ее, заставляя задыхаться. Она на вкус как клубника, розовый лимонад и все сладкое, я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Когда я разрываю поцелуй, Марлоу смотрит на меня с ошеломленным выражением лица.
— Марлоу, я…
Она прижимает руку к губам.
— Мне жаль, что я поцеловала тебя. — Пролепетала она. — Я не знаю, что на меня нашло.
Я ухмыляюсь.
— Если ты не заметила, солнышко, мне это очень понравилось.
Она пожевала нижнюю губу.
— Но это не значит, что это была хорошая идея. — Меня захлестывает разочарование от ее слов, и ее глаза расширяются, когда она видит мое удрученное выражение. — Я не жалею об этом, если ты так думаешь. — Поспешно говорит она.
— Я тоже.
Мой тон решителен.
Это был самый лучший поцелуй в моей жизни, и я бы повторил его снова и снова, если бы она мне позволила.
— Просто у нас обоих сейчас много дел, и я меньше всего хочу все усложнять. И ты, и Лола очень важны для меня, я не хочу делать ничего, что могло бы навредить вам. — Она судорожно сжимает руки, глядя в пол. — Я даже не уверена, сколько еще пробуду в Аспен Гроув.
Я моргаю, не зная, что ответить. Как я могу оставаться невозмутимым, если от одной мысли о том, что она уедет, мне становится плохо?
Ее опасения обоснованны. Моя жизнь сосредоточена вокруг Лолы и моей карьеры, что оставляет мало места для романтических отношений. И, как она сказала, она не знает, как долго планирует оставаться в городе. Когда она уедет, Лола будет раздавлена, и я не уверен, что могу позволить себе включить в это уравнение свои сложные чувства. Хотя я начинаю думать, что уже слишком поздно для этого.
Я провожу рукой по волосам, недоумевая по поводу своей реакции.
Черт, обычно я здравомыслящий и готов бежать в другую сторону при любом признаке обязательств, но в последнее время, когда Марлоу рядом, весь здравый смысл выбрасывается в окно. Словно невидимая нить притягивает меня к ней, а я только и могу, что удерживать себя от того, чтобы не запутаться в ее прекрасном хаосе.
— Уже поздно. Мне, наверное, пора домой. — Резко говорит она, вырывая меня из размышлений.
— Да, хорошо. — Я неохотно отпускаю ее, когда она выходит из моих объятий. Меня тут же охватывает чувство тоски, когда снова хочу ее обнять. — Завтра я заберу Лолу из школы, и ты сможешь взять выходной. Не волнуйся насчет лестницы. Я позабочусь об этом.
— Ты уверен? Я обещаю, что у меня были все намерения прибраться до твоего возвращения.
— Да, я понял.
Я с разочарованием наблюдаю, как она проскальзывает в спальню за Ваффлзом, желая больше всего на свете, чтобы она осталась.
Еще пару месяцев назад меня бы беспокоил беспорядок, царящий внизу, но теперь, когда я знаю, каково это — держать Марлоу в объятиях и целовать ее, — меня уже не так беспокоит беспорядок.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Лола — не единственная, по кому я скучал, пока меня не было.