До мозга костей

Нита выругалась и, повернувшись к Мирелле, которая с беспокойством смотрела на охранников, поджала губы.
– Ты знаешь, как далеко отсюда до Бразилии? Мы сможем туда доплыть? – спросила она.
– Никак. – Мирелла сгорбилась, как будто такая поза каким-то образом могла облегчить раны, скрывающиеся под ее одеждой. – Туда на катере четыре часа ехать. Какое тут плыть? Это займет несколько дней. К тому же в воде змеи. Есть и пираньи, но сейчас они не слишком опасны, потому что сыты. Остерегаться следует тех рыб, которые в сухой сезон попадают на сушу.
  
Нита помассировала виски.
– Хорошо. А если пойти через сам лес?
– Ты что, шутишь? – Мирелла с ужасом посмотрела на Ниту. – Чтобы прорубить тропу только через подлесок, тебе нужен мачете. Там есть пауки, которые едят птиц. Мы не продержимся и дня, тем более у нас нет припасов.
Нита стиснула зубы. Из одной клетки в другую, только большую.
Самый умный ход – просто заплатить за проезд. Если ей понадобится что-то еще, она сможет подкупить охранников, чтобы те закрыли на нее глаза. Все проблемы на черном рынке решаются деньгами. Но есть одна загвоздка: денег у Ниты нет.
Она жалела, что не украла камеры у тех глупых туристов. Их можно было бы кому-нибудь продать.
Прислонившись к стене здания, она смотрела на пирс и пыталась придумать, как действовать дальше. Мирелла стояла рядом, вид у нее был отсутствующий.
Если они дождутся ночи, им удастся проскользнуть на пирс под покровом темноты. Но даже если они действительно сбегут на одной из этих хлипких гребных лодок, спуск по реке ночью нельзя назвать особенно умным планом. В реке полно кайманов, анаконд и еще бог знает каких существ, к тому же Нита сомневалась, что сможет видеть, куда она плывет. Она даже не знала, в каком направлении плыть. Может быть, Мирелла знает?
– Мы должны просто украсть лодку, – сказала Мирелла, глядя на пристань. – Другого выхода нет.
Нита облизнула губы.
– Здесь много людей.
– В ближайшее время ничего не изменится.
Медленно кивнув, Нита окинула взглядом толпу.
– Нам нужно их отвлечь.
– Есть идеи?
– Может быть. – Нита смахнула с потного лба прядь волос и снова уставилась на лотки у пирса. – Иди, найди лодку и отвяжи ее. Я позабочусь о том, чтобы тебя никто не видел.
Мирелла насмешливо отсалютовала ей рукой и заковыляла к пирсу.
Нита втиснулась в толпу и заскользила между потными людьми и лотками. Ее взгляд упал на стол, на котором стояли корзины с перьями, перевязанными бечевкой. Отлично.
Проходя мимо, она выставила ногу и сильно ударила по ножке стола, но тот даже не шелохнулся. Нита сглотнула и, надеясь, что никто не заметит, нанесла еще один удар, на этот раз сильнее.
Стол повалился на землю, перья из хвоста феникса взлетели и, падая, прилипали к случайным прохожим. Казалось, пошел дождь из экзотических цветов, а землю устелило мягчайшими листьями.
Владелец лотка вскрикнул и заметался по сторонам, пытаясь поймать перья. Некоторые из прохожих клали прилипающие к ним перья в карманы, другие отмахивались, но никто не обращал внимания на разноцветное шоу Ниты.
Нита смотрела на безразличных людей и понимала: отвлекать нужно гораздо более заметно, но как отвести взгляды людей от пирса. Разве что здание поджечь? А где взять спички?
Она огляделась в надежде увидеть кого-нибудь с сигаретой, но вместо этого ее взгляд уперся в пристань, где Мирелла уже выползла из тени и продвигалась к пирсу.
Охранники разговаривали с каким-то мужчиной, который стоял к Ните спиной. Но когда он повернулся, она мельком увидела его лицо в профиль.
Боулдер.
Мужчина, который купил и съел глаз Миреллы.
И сейчас он смотрел прямо на Миреллу.
Нита открыла рот, чтобы закричать, но поняла: ее голос никак не сможет перекрыть гул толпы и донестись до Миреллы. Она почувствовала себя Кассандрой из греческого мифа – та видела будущее, но ничего не могла с ним поделать.
Боулдер поднял пистолет.
Нита сделала шаг вперед.
Поздно.
Пуля попала Мирелле в живот, пробив в нем дыру, но она продолжала двигаться. Картина напоминала сцену из мультфильма, но с большим количеством крови – как будто Мирелла врезалась в невидимый стол, и живот ее замер, а шея, грудная клетка и ноги наклонились вперед. Все ее тело сжалось, и Мирелла повалилась в грязь.
Она зажимала рану рукой, но кровь струилась с пугающей скоростью, минуя пальцы и окрашивая землю вокруг нее в ярко-красный цвет.
Нита безошибочно определила, что Мирелле с такой раной и в таких условиях не выжить. Здесь нельзя оказать медицинскую помощь. Этот грязный пирс кишел инфекциями. А люди с оружием вполне могут всадить в нее еще пару пуль.
Нита подавила желание броситься к Мирелле. Нельзя давать волю эмоциям. Миреллы больше нет, и такие глупые чувства, как жалость или сочувствие, не заставят Ниту пойти туда и тоже попасть под пулю. Спасти Миреллу невозможно.
Тем не менее Ните пришлось вцепиться в стену здания. Она хваталась за нее, как за якорь, не позволяя глупой части своего разума победить логическую.
Мирелла открыла рот, но сумела лишь захрипеть. Все крики, должно быть, остались в мастерской, где ее мучил Ковит.
Боулдер убрал пистолет и, не обращая внимания на Миреллу, повернулся к охранникам, с которыми разговаривал до выстрела. Похоже, этот мужчина вчера вечером приходил развлечься в свободное время, а объектом его забав была Мирелла. Но сейчас, когда наступил день и началась работа, у него времени на увлечения не осталось.
Когда он это сделал, когда небрежно отвернулся от Миреллы, ее что-то покинуло. Казалось, все ее тело постепенно сжимается: обмякли плечи, опускался подбородок, расслаблялись мышцы. Нита увидела момент, когда Мирелла сдалась.
Один из охранников что-то сказал. Боулдер засмеялся и пошел к Мирелле. Он поднял пистолет, но Мирелла откатилась в сторону, цепляясь окровавленными пальцами за доски пирса. Последним рывком она перевалилась через край и упала в воды Амазонки. Послышался всплеск, затем наступила тишина. Ни хлюпанья. Ни голоса.
Рынок, окружавший Ниту, продолжал жить своей жизнью. Стол снова стоял, перья были собраны в корзины. Люди пытались разглядеть, во что стрелял Боулдер, но, когда все закончилось, отвернулись. Боулдер продолжил разговаривать с мужчинами на пристани, а потом ушел с одним из них. Он прошел прямо по залитому кровью пирсу и опустился в маленькую лодку, пришвартованную в конце пристани.
Река все так же текла, поглощая кровавое подношение. Кровь смешивалась с водой и исчезала.
Больше никто и никогда не продаст ни одной части тела Миреллы.
  
Глава 18
 
Нита бежала.
Она неслась по улицам, расталкивая людей локтями. Людей было очень много; все они потели, смеялись, и их руки соприкасались с ее руками. Тела слипались и через мгновение разлипались. Воздух был таким горячим, что Ниту залихорадило. Ей было жарко, она тоже вспотела, ее тошнило.
Рынок закончился, и она оказалась на бесцветной тесной улице немногим лучше переулка. Мешковатая футболка прилипла к вспотевшему телу. С одной стороны, Нита тоже хотела прислониться к стене здания, но с другой, не желала прикасаться ни к чему, кроме дерева.
Дыхание было хриплым и прерывистым, но Нита не плакала.
Она никогда не видела, как кто-то умирает. Мертвецов она, разумеется, видела, но никогда не присутствовала при том моменте, когда человек, живой, дышащий и говорящий, превращается в мертвого, безмолвного. Живые и мертвые – люди, принадлежащие к разным видам, совершенно не связанным друг с другом. Мысль о том, что жизнь Миреллы закончилась и ее раздражающий, ноющий голос затих навсегда, казалась неправильной. А ее убийца Боулдер просто сел в лодку и уплыл.
  
В кино, когда умирали плохие парни, они «этого заслуживали», это было «кармическое возмездие». В голове Ниты промелькнула мысль, что и она заслуживает смерти после всего того, что сделала в жизни. Но это не так. Кармы нет, как нет и баланса. Оказавшись в нынешней ситуации, Нита не оправдывала свои действия. Она оказалась здесь, потому что мать предала ее. И не стоит в это углубляться. Ведь существуй карма в действительности, вместо Миреллы на дне реки лежал бы Боулдер. Черт возьми, да всего этого рынка не было бы!