Любовный огонь

– Мне все равно, – упрямо промолвила она. – Я предпочитаю не видеть подобных вещей.
– В таком случае не смотри. Тебе это может не понравиться, дорогая, но рабство существовало тысячи лет. Кубинцы считают такое положение дел вполне естественным; впрочем, если бы ты была на их месте и жила на деньги, вырученные от продажи сахара или табака, думала бы точно так же.
– Сомневаюсь, – медленно выговорила она. – Рабы тети Ровены казались всем довольными. Но эти бедняги в цепях…
Кейн рассеянно взглянул на нее.
– Надеюсь, ты сумеешь смириться, поскольку обратно мы повезем рабов. Я собираюсь закупить партию чернокожих, чтобы продать в Новом Орлеане. Поскольку я взял на себя труд приехать сюда, нужно же окупить поездку.
Бренна знала, что конгресс объявил работорговлю вне закона, и уже хотела запротестовать, но Кейн решительно покачал головой.
– Я больше ничего не хочу об этом слышать.
– Пойми…
– Повторяю, никаких споров. Ну а теперь, пожалуйста, собери грязное белье и отдай девчонке.
Бренна с горящим от унижения лицом открыла сундук. Несколько минут спустя появилась служанка, маленькая хорошенькая девушка с кожей цвета кофе с молоком. На ней было простое ситцевое платье; живот сильно выдавался вперед – по-видимому, до родов осталось не больше месяца.
– Хотите вычистить одежду? – тихо спросила она, с любопытством оглядывая гостей.
– Да, нужно все выстирать и погладить, и постарайтесь ничего не сжечь.
– Да, мэм.
Девушка вышла, зазывно покачивая бедрами, что не укрылось от взгляда Кейна. Он, улыбаясь, пристально смотрел вслед мулатке.
– Ты заметил, что она беременна? – раздраженно осведомилась Бренна.
– Такое трудно не заметить.
Бренна подумала о сеньоре Транкило, его пуговичных глазках, озиравших ее с неприкрытым восхищением. Возможно, именно он отец еще не родившегося ребенка.
Бренна отвернулась от Кейна и вновь выглянула в окно, плотно сжав губы. Она никогда не будет оправдывать рабство, никогда не поймет Кейна и горько жалеет, что согласилась отправиться в Гавану.
Настало время полуденной сиесты, но Кейн отказался прилечь, объяснив, что у него срочное дело. Он ушел, и через несколько минут под окном послышался стук колес. Вероятно, Кейн отправился на поиски свидетелей дуэли. Но какое ей дело? Бренна слишком устала, и даже кости ныли от изнеможения.
Но спала она плохо – мешал почти непрерывный звон церковных колоколов, отбивавших каждую четверть часа. Бренна металась и вертелась, мокрая от пота. Похожее на камею личико Мелиссы Ринн снова преследовало ее.
– Я закую тебя в цепи! – кричала она. – Закую в цепи…
Бренна проснулась, когда комнату прочертили длинные вечерние тени. Девушка потянулась и зевнула, чувствуя себя гораздо лучше, словно тропический воздух обладал целительными свойствами. На улице раздавались протяжные крики разносчиков. Бренна перегнулась через подоконник и увидела негра, тащившего на голове плоскую корзину, откуда торчали длинные французские батоны.
Бренна наспех причесалась, заколов на затылке волосы и выпустив на уши длинные локоны. В комнате висело маленькое зеркальце в резной оправе темного дерева. Бренна внимательно всмотрелась в него. Лицо осунулось. Скулы немного выпирают, под глазами тени.
Зато нацелованные солнцем щеки приобрели цвет спелого персика. Нет, она еще не подурнела. И если хорошенько отдохнуть…
Но ей не хочется отдыхать!
Бренна нетерпеливо встряхнула головой. Не важно, понравится ли ей Гавана или нет, главное все здесь посмотреть! Скучно тратить зря время в номере отеля!
В эту минуту на веранде послышались шаги, и в комнату ворвался Кейн с потемневшим от гнева лицом, Он не нашел ни Перье, ни его приятелей. Возможно, они живут в Гаване под вымышленными именами или переехали в другие города. Или по какому-то неприятному стечению обстоятельств еще не успели появиться здесь.
– Мне очень жаль, – прошептала Бренна.
Давно уже она не видела Кейна в таком настроении. Таким она его побаивалась и не любила.
– Вот как? Почему тебе должно быть жаль? Ты ведь почти убеждена, что я беспощадный убийца. Какое тебе дело до того, сумею я оправдаться или нет!
 
Бренна глубоко вздохнула и вскинула голову.
– Не надо срывать на мне злость лишь потому, что тебя постигла неудача. Не думал же ты, что по одному твоему желанию эти люди должны покорно явиться и во всем признаться? Иногда не все идет так, как хочется.
– Ты права. Прошу прощения. – Он шутливо поклонился, по-видимому, успев овладеть собой.
– Ты обязательно их найдешь, – добавила девушка. – Просто потребуется немного больше времени, вот и все.
– Знаю. И когда доберусь до них…
Он не договорил, но Бренна заметила, как сверкнули его глаза, и подавила невольную дрожь.
– Довольно об этом, – уже спокойнее воскликнул Кейн. – Если мы хотим сегодня поесть, пожалуй, лучше немедленно заказать ужин. Сейчас спущусь и попрошу что-нибудь прислать.
Ужин состоял из кур с гарниром из сдобренного шафраном риса, омлета, лимонада и неизвестных Бренне фруктов. Кофе оказался крепким и черным.
Кейн сказал, что по вечерам кубинцы ездят за покупками и навещают друзей. На главной площади играл оркестр, и модные экипажи медленно ездили по кругу. Поклонники пользовались случаем, чтобы выразить восхищение дамам.
– Испанки действительно так красивы? – полюбопытствовала Бренна.
– Исключительно… по крайней мере многие. Темноволосые, черноглазые, с очень белой кожей. Но в Гаване еще довольно много ирландок и американок. Правда, нет никого прелестнее тебя.
И он тоже предпочитает отделываться пустыми комплиментами?
Выходя из комнаты под руку с Кейном, Бренна украдкой взглянула в зеркало. Если бы только она могла надеть красивое платье вместо этих коричневых отрепьев!
Кейн решил показать ей Гавану и для этого нанял пролетку – экипаж с огромными колесами, запряженный лошадью с заплетенным хвостом. Сзади примостился маленький грум.
Позже, вспоминая Гавану, Бренна сразу же представляла буйство красок. Дома были светло-голубыми и оранжевыми, с красноватыми черепичными крышами, утопающие в ослепительно ярких цветах. Алые понсеттии пламенели на огромных кустах, пальмы и манго были темно-зелеными. И надо всем этим – ясное безоблачное переливающееся синевой небо.
Она была очарована городом, его узкими мощеными улочками, на которых невозможно было разойтись двум экипажам, и еще более узенькими тротуарами со сточными канавами. Бедно одетые пешеходы в помятой одежде проталкивались через толпы уличных торговцев; по мостовым звонко цокали копытами нагруженные ослики и тяжело скрипели запряженные волами повозки.
Они миновали старый монастырь с высокой сторожевой башней, откуда в древние времена часовые день и ночь высматривали пиратов и предупреждали горожан о вражеских набегах. Бренна рассматривала многочисленные кафе со столами и стульями, выставленными прямо на тротуары, дома с железными решетками на окнах и двери, достаточно широкие, чтобы через них могла проехать коляска. Впереди виднелся древний собор с двумя большими квадратными башнями, увенчанными замшелыми колокольнями. Однако все затмил Кастильо де Атарес, массивное здание, построенное из изъеденных веками камней. Атарес возвышался на вершине остроконечного холма и нависал над гаванью и окружающими полями. Кёйн объяснил, что крепость вооружена старинными пушками и что в подвалах до сих пор сохранилась камера пыток с ужасными орудиями палача.
– Не может быть!
– К сожалению, это правда. Говорят, там в стену на высоте двенадцати футов ввинчено железное кольцо, на котором подвешивались люди, пока не умирали от голода и жажды. Есть и лестница, на которой растягивали обнаженных пленников, и, конечно, стул с железным ошейником. Некоторые инструменты такие старые, что никто в наши дни не знает, как ими пользоваться.
– По-моему, это даже к лучшему, – пробурчала Бренна.
– А вон там, – продолжал Кейн, показывая на участок, засыпанный белым порошком, – колодец смерти. Это белое вещество – негашеная известь.