Любовный огонь

Плотно прикрыв дверь, Бренна побежала на палубу и после нескольких минут безуспешных поисков наконец столкнулась с Кейном, выходившим из кубрика. Лицо его словно окаменело, губы сжались в тонкую линию.
– Что ты здесь делаешь? – осведомился он, – Джемми все-таки нужно связать. Он… он раскроил себе лоб. И теперь мечется в конвульсиях.
– Нет, – охнул Кейн, по-видимому, не успевший справиться с собой, однако почти мгновенно он взял себя в руки. – Хорошо, я пойду сам.
– Сам? Но он в очень плохом состоянии. Наверное, придется взять кого-то еще.
– Не желаю, чтобы об этом знали. Пойдем, не; стоит терять времени.
Он стиснул ее руку и потащил за собой так быстро, что Бренна едва не упала.
– Пожалуйста, осторожнее! Я не могу бежать. Они добрались до каюты помощника и сразу увидели распахнутую дверь.
– Дверь, – прошептала Бренна. – Я закрывала…перед уходом.
– Должно быть, он сумел выбраться и бог знает куда забрел.
– Но каким образом? Ему было так плохо…
Она протиснулась мимо Кейна, но тут же с негромким: вскриком отступила. В ногах Джемми стоял Фелан, разглядывая распростертое на койке неподвижное, тело и одеяло, перепачканное кровью и странной темной жидкостью.
Фелан! Что он здесь делает? И почему губы Джемми почернели?
Сердце Бренны сдавил огромный кулак, не давая дышать. Фелан улыбнулся, облизал губы и почтительно шаркнул ногой.
– Не обращайте на меня внимания! Я пришел навестить старого приятеля. Большой Барт сказал, что он заболел.
– Ну теперь ты все увидел, – холодно бросил Кейн. Бренна заметила, как он стиснул рукоятку пистолета.
– Не стоит, Кейн! – поспешно пробормотала она, встав между мужчинами, и попыталась скрыть страх и брезгливость. – Я уверена, Фелан не замышлял ничего дурного – просто хотел узнать, что с Джемми. Тут нет ничего плохого, верно?
– Плохого? Конечно, нет, мисс! – Запрокинув голову, Фелан злобно расхохотался. – Ничего плохого, если команда узнает, что у нас на борту новый пассажир – «Бронзовый Джон»!
– Что ты сказал? – рявкнул Кейн.
– Я сказал «Бронзовый Джон». Я часто видел такое в Новом Орлеане. Смотрите, смотрите… Если это не черная рвота, значит, я желтомордая китайская обезьяна!
Кейн выхватил пистолет:
– Проваливай, да побыстрее. И если хоть слово скажешь остальным, я велю заковать тебя в кандалы и швырнуть за борт, понял?
Фелан вызывающе тряхнул головой.
– Может, это куда лучше, чем оставаться на проклятом судне, – произнес он, направляясь к выходу, и громко захлопнул за собой дверь. Бренна подошла к койке, где бредил и стонал Джемми. Ей было искренне жаль мальчика, но что-то мешало прикоснуться к нему.
– Черная рвота? Что это такое, Кейн?
– Лихорадка, – немного помолчав, ответил он. – Желтая лихорадка. Некоторые называют ее «Желтым Джеком», но так или иначе, еще один матрос тоже заразился. Поэтому я и спускался в кубрик.
– Это… это означает, что Джемми умрет?
– Возможно. И нам повезет, если половина команды не отправится за ним.
 
Глава 17
Бренна почувствовала, как от лица отхлынула кровь.
– Я помню, что говорила о лихорадке тетя Ровена, – медленно ответила она. – Большинство жителей покидают город в середине лета и отправляются на озеро Поншартре, чтобы не заболеть. Но я… я почти не придала значения ее словам, поскольку приехала осенью и… – Она осеклась и покачала головой. – Это что-то вроде чумы, верно?
Как-то отец поведал о лондонской чуме – горах трупов, оставленных в зачумленных домах или прямо на улицах. И когда Дублин поразила эпидемия оспы, все тряслись от страха.
– Весьма похоже, – согласился Кейн. – Стран-? но, однако, что далеко не все от нее умирают, а те, кто выжил, никогда больше не заражаются. В прошлом году у меня тоже была лихорадка, и я достаточно быстро поправился.
Дыхание со свистом вырывалось из груди Джемми. Кейн подошел к окошку и угрюмо уставился в ясное голубое небо.
– Но, Кейн, мы должны сделать что-то, нельзя же стоять и смотреть, как он…
У нее недостало мужества произнести слово «умирает».
 
– Можно лишь молиться. Давать ему воду. Связать, чтобы он не повредил себе.
Пот выступил на лбу и верхней губе Кейна. Он беспомощно развел руками.
– Никто не знает ни причин, ни лечения этой чертовой хвори. Люди перепробовали кучу лекарств – от луковиц, которые кладут в туфли, до хинина. Жаль, что нет опиума, это облегчило бы его страдания. И пустить кровь нечем. Дьявол, Бренна, что я могу сказать? Капитан корабля обязан лечить команду: вправлять вывихи, сращивать переломы, бинтовать проломленные головы. Я так и делал. Но это…
Плечи Кейна устало опустились. Бренна знала, как он любит Джемми: обращается с мальчиком, как с сыном, гордится им. Мужчина способен сражаться с осязаемым противником. Но болезнь – это нечто совсем другое.
– Что-то еще, кроме Джемми, тревожит тебя, – неожиданно поняла она.
– Да. Команда. Они обязательно узнают. Даже если Фелан будет держать язык за зубами, все и без того догадаются по виду больного матроса. – Кейн встряхнулся, словно пробуждаясь ото сна. – Я хочу, чтобы ты постоянно носила пистолет. Сейчас принесу тебе. И не выходи из каюты, пока Джемми…
Он, не договорив, стал рыться в сундучке, откуда извлек простыню из грубого полотна и разорвал ее на полосы.
– Сейчас мы привяжем его этими лентами. Больше мы ничего не в силах сделать.
Джемми снова бился в конвульсиях, выгибаясь так, что едва не свалился с койки. Бренна на миг ощутила непреодолимое отвращение, но ей тут же стало стыдно. «Бронзовый Джон». Что, если она заразилась от Джемми? Что, если тоже умрет?
– На твоем месте я не стал бы волноваться, – сказал Кейн, словно прочитав ее мысли. – Ты довольно долго пробыла подле него. Чему суждено быть, того не миновать. Поэтому не думай ни о чем и помоги мне. Бедняга! Каково ему умирать без единой родной души рядом!
С большим трудом им удалось благополучно прикрутить Джемми к койке. Он отбивался руками и ногами, что-то хрипло выкрикивая.
– О Кейн! Как ужасно! Несчастный мальчик… Не может даже двигаться…
– Лоскуты весьма широкие, и ему не больно. Кроме того, это все равно необходимо было сделать, так что не мучайся понапрасну.
Но она не могла с собой справиться. Когда Кейн ушел, Бренна снова села около Джемми, прислушиваясь к ставшим уже знакомыми звукам и молясь о выздоровлении мальчика. Но ее молитвы были тщетны. Незадолго до рассвета Джемми умер. Бренна, не выдержав напряжения, задремала и, проснувшись, сразу же поняла: что-то неладно. Вскочив с кресла, она метнулась к койке, где нашла уже остывающий труп. Тело, казалось, еще больше усохло и съежилось.
– Джемми! – вскрикнула она, глотая слезы. – Джемми!
Но мальчик не шевелился. Девушка медленно негнущимися пальцами развязала путы. Кейн говорил, что Джемми способный ученик и когда-нибудь станет прекрасным капитаном…
Бренна закрыла лицо руками и долго плакала. Прошло немало времени, прежде чем она разыскала Кейна и сообщила печальную весть. Тот молча выслушал, глядя куда-то вдаль суженными глазами.
– Ну? – взорвалась Бренна. – Так и собираешься молчать? Джемми мертв! Ему было всего четырнадцать лет!
Почему она злится? Ведь Кейн ни в чем не виноват!
– Ветер поднялся. Мы приближаемся к западному побережью Флориды.
– Это все, что ты можешь сказать? – дрожащим от усталости голосом пробормотала Бренна. – Неужели тебе все равно?
– Конечно, нет. Поверь, я тоже страдаю. Больше, чем ты думаешь. Но жизнь продолжается. Нужно подумать и о других вещах. Например, о похоронах Джемми. В обычных обстоятельствах мы раздали бы его вещи, но теперь придется бросить их за борт вместе с телом. Через четверть часа Джемми опустят в море.
– Четверть часа?
– Да. Чем скорее, тем безопаснее для остальных.
– Но он еще не остыл!
– Пойми, Джемми мертв. И его ничем не воскресить, Бренна. Я сказал – пятнадцать минут. Мы с помощниками позаботимся о нем. Тебе необязательно присутствовать, если не хочешь.