Вавилонские младенцы

Крик и Уотсон [88]— две анаконды — были чрезвычайно сообразительными змеями. Им хватило ума, чтобы понять, откуда появляется пища, и заметить, что это совпадает с приходом двух человеческих самок. И теперь при их появлении змеи подползали в определенное место, следуя инстинкту, как собаки Павлова.
Робичек повернулся к девушкам, суетившимся вокруг большого металлического стола в главном зале. Стол был завален деталями старых электронных устройств и всякой рухлядью. Сегодня они пришли с пустыми руками, без корма для собачек.
Одна девушка открыла бутылку пива и сдвинула в сторону груду печатных плат, чтобы расчистить место. Другая копалась в маленьком рюкзаке из черного пластика.
Робичек подошел к столу и посмотрел на них. Та, что пила «Молсон Драй», была темнокожей, пухленькой мулаткой, уроженкой Монреаля. Именно ей принадлежало помещение лаборатории. Ее соседка — красавица евразийского типа — приехала из Британской Колумбии и, насколько он знал, родилась в Сиэтле. В соответствии с популярным у «Космических драконов» принципом подбора прозвищ, мулатку звали Шелл-Си, а евразийку — Альтаирой.
Робичек не имел данных о подлинной личности азиатки, но Шелл-Си на самом деле была Вирджинией Ортиз. Ее отец-бразилец бросил мать, имевшую доминиканские корни, сразу после рождения дочери. Она явно уступала Альтаире в красоте и всегда отличалась некоторой полнотой, но в свое время была достаточно сексуальной и умела подать себя с выгодной стороны. Впрочем, как заметил Робичек, с годами она заплыла жирком. Пиво тоже внесло свой вклад в этот процесс.
Прозвище самого Робичека восходило к дням его молодости, когда он, выпускник университета, только познакомился с Шелл-Си в Квебекском университете Монреаля. Вакс Барон. Так он подписывал свои хакерские шедевры до тех пор, пока не поступил на службу в армию США. И лишь акроним операционной системы [89]так и приклеился к нему.
Девушки были чистокровными «Космическими драконами». Татуировки с изображением повторяющихся шаманских знаков покрывали их тела, но принадлежность Шелл-Си и Альтаиры к «Сообществу нации киборгов» не вызывала ни малейшего сомнения: среди драконов и переплетенных змей виднелись холодно поблескивающие, геометрически правильные швы — электронные детали были вмонтированы прямо в плоть. Сам Робичек тоже входил в эту организацию.
— Ну, драконши, — сказал он, — нашли что-нибудь?
Шелл-Си сделала большой глоток пива, поставила пол-литровую бутылку на широкую алюминиевую столешницу, загроможденную старьем, и вытащила из-под завалов рамку со стеклом, в которую была вставлена этикетка пива «La Fin du Monde». [90]
Она кивнула в сторону Альтаиры, которая вынимала что-то из рюкзака.
— Сейчас посмотрим.
Она держала в руках маленький диск темного цвета. Шелл-Си снова взяла бутылку и сделала большой глоток.
— Что это? — спросил Робичек, указывая на диск.
Рассмеявшись, Шелл-Си положила руку ему на плечо:
— Тебе стоило пойти на этот рейв. Там собрался весь монреальский андеграунд. Угадай, кого мы там встретили?
Робичек пожал плечами.
Альтаира прошла мимо него с грацией азиатской принцессы. Девчонке еще не исполнилось двадцати пяти лет. Это была настоящая атомная секс-бомба.
Она направилась к одной из видеопанелей, разбросанных по комнате. Эта система стояла возле высокого зеленого растения, которое ловило последние отблески дневного света в окне, выходящем на северную сторону. Альтаира вставила диск в плеер и пробежалась пальцами по клавиатуре. В центре экрана начала медленно вращаться иконка, обозначавшая процесс загрузки.
Робичек подошел поближе. Шелл-Си нежно взяла его за руку:
— Ну, угадал?
— Угадал? У нас здесь что, последняя версия игры «Почувствуйте себя Чарльзом Мэнсоном»? [91]
— Перестань. Итак, кого мы видели на рейве ближе к вечеру? Знаешь, рейв продолжался целых два дня… нет, три ночи! И лишь сегодня около четырех часов дня мы встретили старого знакомого. А ведь к тому времени мы уже всех подключили к поискам. Ты же знаешь, с какой скоростью в наши дни распространяется информация…
 
Робичек нахмурился, глядя на иконку загрузки, которая вращалась в центре угольно-черного экрана:
— О'кей. Кого вы видели?
— Нашего старого приятеля Шэдоу, торговца биотехнологиями.
Шэдоу? Почти знаменитость. Робичек был знаком с ним, когда учился в университете — здесь, в Монреале, пятнадцать лет назад. Тогда Шэдоу был еще молод, но уже проявлял интерес к извращениям и асоциальным привычкам. Он посещал лекции по математике и биологии, а потом с головой погрузился в активную преступную деятельность. Робичек стал встречаться с Шэдоу все реже и реже. Вскоре Робичек сделал молниеносную карьеру хакера, а затем — специалиста по программированию разных штук (о названиях умолчим) для армии США. В качестве ответной любезности благожелательный судья-патриот из Мичигана освободил его от наказания за прошлые проступки.
Иконка перестала вращаться, послышалось жужжание цифрового устройства, и в центре экрана появилось изображение.
Альтаира подвигала мышью, и изображение развернулось. Оно напоминало штрих-код.
— Что вам подсунул этот чертов дилер? — не сдержался Робичек. — И что он взял взамен?
Шелл-Си громко расхохоталась. Альтаира звонко вторила ей, от смеха у нее тряслись плечи.
— Уж поверь мне, чувак, он получил сполна, — произнесла родившаяся в Квебеке афроамериканка. — А взамен дал нам штуку, которая, по его словам, может здорово нас заинтересовать.
Штрих-код продолжал красоваться на экране видеоконсоли. Робичек не понимал, что здесь интересного. По крайней мере, настолько, чтобы ради этого ублажать такого отъявленного негодяя, как Шэдоу.
Опередив его, Шелл-Си подошла к Альтаире:
— Включи режим визуализации данных.
Евразийка подчинилась, и изображение на экране изменилось.
Робичек увидел какую-то цветную ленту, закручивающуюся вокруг собственной оси. Приблизившись, он понял, что лента на самом деле двойная и очень напоминает лестницу, вращающуюся по спирали.
Только тогда он понял, что это такое:
— Как он раздобыл ее генетический код?
Альтаира пожала плечами. Ее волосы ниспадали вниз тяжелыми волнами — черными, как анаконды в вивариуме. Робичек прилагал все силы, чтобы сохранить хладнокровие, но это ему удавалось с трудом, особенно в районе промежности.
Шелл-Си подошла к нему вплотную, и он против собственной воли представил себе, как эти две девушки занимаются ублажением араба. Этот образ вызвал у него отвращение. В то же время Робичек испытывал восхищение и уважение к двум своим соратницам-амазонкам, которые блестяще справились с трудным заданием. Восхищение, уважение и сексуальное возбуждение.
— Важно то, — произнесла Шелл-Си, — что теперь мы знаем наверняка: она здесь, в Монреале, а ее генетический код записан на этом диске.
И она указала на надпись в верхней части экрана: «Оба генетических кода полностью идентичны».
Робичек пожал плечами:
— И вы пошли на такое ради подобного результата? Шизоматрице это известно уже больше месяца, хотя, как я вынужден признать, с тех пор она не продвинулась вперед ни на дюйм. Что касается генетического кода — большое спасибо, но вы наверняка догадываетесь, что на острове имеются тысячи его экземпляров.
Шелл-Си подмигнула подруге:
— Ты что, действительно принимаешь нас за сопливых дурочек, Вакс? Уж поверь мне, Альтаира — настоящая специалистка по важным вопросам, которые нужно задавать… в ответственный момент, да, Альтаира?
И они расхохотались, оставив Робичека один на один с мучительными попытками вообразить себе это во всех ее интимных подробностях.
Шелл-Си сочувственно погладила его по плечу:
— Он сказал, что генетический код был записан на каком-то биочипе русского производства. Там еще есть картотека единомоментных состояний ее центральной нервной системы. Не стану скрывать: именно ради этого мы обе пожертвовали собой.