Вавилонские младенцы

— Великолепно, — с бесстрастным восхищением прокомментировал Даркандье. — Космический Змей во всей своей красе.
— Да, у меня возникло ощущение, что я знаю все о Вселенной, о ее возникновении, развитии, ее будущем и ее конце… Какое-то безумие, особенно если учесть то, что все это знание теперь исчезло.
Тороп насупился.
Данцик улыбнулся ему:
— Это нормально… С этим знанием в голове вы не прожили бы больше двух минут… Это все?
Тороп закрыл глаза. Нет. Произошло еще одно, последнее событие, прежде чем активное вещество перестало действовать и он не провалился в быструю фазу сна, продолжавшуюся несколько минут, до самого пробуждения.
Еще одно видение.
Опустошенная, пустынная, серая местность. Руины, наполовину ушедшие в землю. В пепел.
И ангел, летящий над самым горизонтом.
Ангел, воплощавший безутешную скорбь.
Ангел всех младенцев, умерших со дня Сотворения этого мира.
От этого последнего впечатления у Торопа сохранился лишь неостывший след, отзвук безымянной печали, который он сам и погасил.
После того как рассказ подошел к концу, Черепаха Джонсон встал и отправился на кухню заваривать чай. Нейроматрица создавала разрозненные изображения, которые медленно двигались по экрану. Это был все тот же длинный фильм об опустошенных грозой холмах, откуда начались приключения Торопа.
Пока Черепаха готовил чай, никто не нарушал воцарившегося молчания. День полностью вступил в свои права. За окнами солнце играло в прятки с кудрявыми облаками. Дул резкий, порывистый ветер. Небоскреб скрипел, как судно в штормящем море.
Индеец принес Торопу чашку с дымящимся напитком и поставил две такие же перед собеседниками Торопа, а потом вернулся за свой ноутбук.
Тороп украдкой посматривал на двоих мужчин. Они напряженно размышляли, каждый в своем углу, полностью сконцентрировавшись на собственном внутреннем мире. Оба хмурились, как будто вокруг них постепенно сгущалась какая-то проблема.
Тороп прекрасно знал, о чем идет речь. Теперь, когда пережитое им путешествие было описано словами, картина проступила полностью. Жизненно важные детали стали отчетливо видны, и все это оказалось затянуто покровом одной большой тайны.
Тороп спрашивал себя, кто первым задаст вопрос.
Инициативу взял на себя Даркандье. Он еле слышно пробормотал:
— Какого рода были младенцы, которых вы видели в змеином гнезде?
Торопу не требовалось ни секунды на размышление. Ответ вылетел из него стремительно, как падающий клинок:
— Человеческого. Это были человеческие младенцы. И, как я теперь думаю, именно их она и перевозит.
Даркандье кивнул, но в уголках его глаз пряталась улыбка. Веки ученого медленно смыкались. Для него ночь тоже оказалась долгой.
— Видимо, да… Так я и предполагал… с тех пор, как вы рассказали нам об этих генно-модицифированных животных.
— Почему?
— Не знаю, интуитивно. Не думаю, что люди стали бы убивать друг друга из огнеметов ради хомячка со светящейся шерсткой или яиц насекомых из мезозойской эры.
Тороп усмехнулся:
— Да? А зачем они бы стали делать это ради одного или двух обычных человеческих младенцев? Если только эти дети не генерируют вирус?
Даркадье устало улыбнулся:
— Вы что, действительно не знаете?
— Нет. Чего я не знаю?
— Существуют некоторые категории человеческих младенцев, запрещенные законом.
Тороп промолчал. У него на лице было написано изумление.
Даркандье покачал головой, опуская уголки губ в иронической ухмылке:
— Господин Тороп… ну как же так… Я имею в виду клонов. Человеческих клонов, запрещенных Осакской хартией и различными поправками к ней.
Тороп нечленораздельно выругался. Но только для того, чтобы скрыть досаду. Полковник столько твердил ему о монстрах, что его воображение постепенно сформировало образ химер, с очертаниями, смутно напоминавшими человеческие. Но ничего человеческого в них не было. Ничего настолько присущего людям, настолько простого, как эти двое младенцев.
Данцик зашевелился, встал на ноги и потянулся.
 
— Угу… — проворчал он. — Все это чрезвычайно интересно, но в итоге мы так и не знаем, где искать Мари.
Тороп промолчал. «Так и есть, — подумал он про себя. — И, учитывая видения, вызванные наркотиком, можно на законных основаниях усомниться в том, жива ли она вообще. Она и два запрещенных законом младенца, которых она носит в своем чреве».
Позже Черепаха Джонсон закончил барабанить по клавиатуре ноутбука, окинул взглядом длинную вереницу кодированных сообщений, проплывавших по маленькому экрану, и повернулся к присутствующим в комнате.
— Видеокомпиляция завершится через час. Пока что доступны данные биодатчиков и энцефалограмма.
Тороп улегся на постель. Его глаза закрылись сами собой.
Погружаясь на первый уровень слой бессознательного состояния, он слышал разговор Даркандье и Черепахи Джонсона — последовательность зашифрованных слов, смысл которых от него ускользал. Вибрации звуковых волн, которые бесследно распались, когда Тороп провалился в сон.
Его одолевало легкое беспокойство. Тороп подумал, не появится ли сейчас такое же мощное видение, как то, что являлось ему совсем недавно.
Но ничего подобного не произошло.
Его сон был просто бездонной ямой без проблеска сознания.
Он проснулся много часов спустя, разбуженный голосами, раздававшимися вокруг. Шел какой-то громкий спор. Тороп открыл слипающиеся глаза и смутно увидел перед собой искусственную микробиосферу. В зале находилось множество людей.
Тороп привел все органы чувств в активное состояние, его зрение прояснилось. Он увидел Данцика, Даркандье и Черепаху Джонсона, стоявших вокруг нейроматрицы. Здесь же присутствовали старый индеец — Поль Барибал Ламонтань, а также Вакс, Юникс, Лотус, Шелл-Си. Даркандье говорил, что зафиксировал одно из самых мощных излучений биофотонов, которые когда-либо наблюдал у «нормального» пациента. На экране нейроматрицы мелькали какие-то расплывчатые фигуры, светящиеся структуры. Их внезапно сменяли другие изображения и помехи, или черные пятна, на весь экран. Данцик согласился: по его мнению, Торопу удалось достичь поверхностных слоев шизосферы Мари. Вот почему Космический Змей вознаградил его и позволил совершить «скольжение», удающееся только великим шаманам или шизофреникам вроде Мари.
Юникс возражал. По его мнению, нужно было как можно быстрее перейти к испытанию «с какой-нибудь девушкой». Он утверждал, что «связи между женщинами» более сильны и устойчивы, чем между представителями противоположного пола. На это ему заметили, что у них нет женщины, которая бы недавно встречалась с Мари.
Нейроматрица с «некоторой долей вероятности» определила местонахождение Мари на северо-западе от Монреаля — на расстоянии от ста до четырехсот километров. Приблизительно.
Черепаха с помощью своего ноутбука подключился к базе данных метеослужбы. Ночью вдоль реки Сагеней бушевали грозы невиданной силы. Ливни уничтожали окрестности Монреаля и штат Вермонт. Синоптики предупреждали, что вдоль Аппалачей идет еще один чрезвычайно мощный фронт кучевых облаков, вызванный циклоном, который стремительно терял силу над Арканзасом. Грозы уже обрушились на Вашингтон и вскоре должны были затопить весь северо-восток Соединенных Штатов. Затишье в Монреале продлится не долго: к вечеру передовые отряды мрачной грозовой армии достигнут границы региона. Буря, по силе равная той, что разразилась предыдущей ночью, обрушится на Квебек, Онтарио и близлежащие американские штаты. Полиция, пожарные, подразделения Квебекской национальной гвардии, федеральной армии, Королевской канадской конной полиции — все экстренные и силовые структуры мобилизованы по тревоге. Поисково-спасательные отряды еще пытались добраться в пострадавшие накануне удаленные районы. Заваленные дороги, деревни, уничтоженные селевыми потоками, мосты, снесенные разлившимися реками, прогалины, зияющие в лесах, там, куда, по словам очевидцев, ударили молнии мощностью во много гигавольт. Новые русла, проложенные вышедшими из берегов реками прямо среди городов, полей, между холмов. Машины, дома, грузовики, промышленный хлам, унесенный за много километров, неописуемый хаос. Черепаха и Мелоди просматривали страницы Интернета, отовсюду собирая изображения. Нейроматрица сравнивала топографию районов, попавших в метеосводку, с видениями Торопа и собственными расчетами местонахождения Мари.