Тёмная ночь (СИ)

Периодически Гавин проверял состояние команд, отправленных к вратам и констатировал, что они неплохо держатся, несмотря на потери и ранения. Ангелы Ночи не были ни подготовленной для этого Гвардией Ворона, ни собранным из опытных ветеранов Караулом Смерти, а потому не могли пока так же эффективно вести локальные боевые действия малыми группами. Но опыт приходил с боями.
Глава ордена перевёл прицел в сторону ворот и начал снимать точными выстрелами тех, кто угрожал прорывающимся к проходной штурмовикам Ноа. Сержант сражался, как лев, гигант среди гигантов, и хорошо, что его с флангов поддерживали братья. Если бы не это, рано или поздно Ноа застрял бы в противостоящей им толпе, а так уверенно двигался вперёд, пробиваясь к зданию проходной через кладбище горящей техники на площади.
— "Брат", — послышался в мыслях голос библиария, — "дай координаты открытого места рядом с вами".
Магистр не понял зачем это нужно. Не для орбитального же удара, верно? И явно не для приземления штормовых орлов. Но времени спрашивать не было, потому что Ноа и его братья уже столкнулись с вышедшими навстречу из здания кабалитами и отановились под их натиском. Тяжелые орудия опустошителей не могли стрелять по сражающимся в рукопашной, а потому вели огонь лишь по стрелкам в окнах и штурмовиков в таких обстоятельствах могли смять и отбросить назад.
Гавин мысленным импульсом вызвал карту города, а затем отметил на ней площадь, где разворачивалось сражение, и отправил сжатым пакетом данных на орбиту.
— "Держи", — ответил он, и тут же забыл об этом, стреляя по головам наседавшим на штурмовиков эльдар и переключаясь на командную частоту. — Савелий, вы должны атаковать сейчас.
— Принял, магистр, — послышался шипящий от усталости голос первого капитана.
Внезапно в ноздри ударил запах озона, а затем вспышка яркого голубого света по указанным координатам и хлопок породили сильную ударную волну и подняли пыль во всех направлениях, заставив магистра убрать в сторону снайперский болтер.
Раньше, чем столб пыли рассеялся, послышался грохот десятков болтеров. Элдары начали падать, разорванные масс-реактивными снарядами, или бежать обратно в здание под защиту его побитых стен. Следом за ними по трупам и расколотым плитам наступали два десятка Ангелов Ночи, ведя огонь на поражение, а впереди них, сверкая молниевыми когтями летел на черных крыльях прыжкового ранца Янтарь.
— "Оказалось, у нас был телепортариум", — сообщил мысленным голосом эпистолярий, и Гавин улыбнулся, с новыми силами выбирая цели и ускоряя ритм огня.
Как только первая двадцатка освободила место переноса, во вспышке яркого света появилась еще одна группа, а затем еще и еще. В крайней волне магистр различил апотекария Илию с парой медицинских сервиторов, и порадовался тому, что раненым будет оказана нужная помощь прямо здесь. Орден вступал в бой в полную силу и это было прекрасное и разрушительное зрелище.
— Брат Фэдерик, в бой, — приказал Гавин, поднимаясь и вешая винтовку на плечо, чтобы взять в левую руку короткий меч, а в правую инферно-пистолет, соединённый с заплечным реактором брони прочным кабелем питания. Использовать его он не любил, но лучшего оружия для борьбы в узких коридорах и комнатах было сложно придумать. — Всем, зачистка проходной! Людей не убивать!
Подчинённый что-то хмыкнул в ответ и, выйдя из-за кузова грузовика, открыл из болтера огонь на подавление, чтобы магистр с минимальными помехами добрался до здания.
  
XXXVIII
 
После окончания боя у врат завода Ангелы Ночи взяли под контроль так же большую часть района вокруг них и закрепились на удобных позициях внутри ближайшего шпиля, высокого прямоугольного сооружения, сужающегося к вершине, что делало его похожим на человеческий зуб. На заводе остался небольшой контингент боевых братьев, раненых телепортировали на борт "Непрощенного Слепца", чтобы оказывать им помощь в апотекарионе, а Гавин, Янтарь, Савелий и Ноа устроили себе стратегиум на верхнем уровне шпиля, откуда открывался отличный обзор на город, часть которого теперь принадлежала им.
 
В помещении, которое они заняли, можно было оценить состояние Амброзио на северо-востоке и юго-западе через широкие бронестекла, у одного из которых стоял Янтарь, пытаясь охватить силой разума ближайшие километры в поисках достойной цели. Покрытый татуировками до самой макушки Савелий без шлема расслабленно сидел на широком диване, положив руки на колени и о чём-то размышляя. Гавин занял удобное кресло около стены, на которой висел портрет правителя Фрации, и уже несколько минут безуспешно вызывал хранителя тишины по воксу. Ноа, оказавшийся самым беспокойным, мерил шагами комнату, сопровождая каждый шаг скрежетом в коленном соединении своей брони, которое получило повреждение во время штурма. Его татуировки практически идентично повторяли знаки вытатуированные на коже головы Савелия, но без символов власти на лбу и макушке.
— Кампания идёт не так, как мне хотелось бы, но редко всё идёт по плану, — заговорил магистр, устав от безуспешных попыток связаться с Тленом и запустив пальцы в свои слипшиеся от пота волосы и слегка встряхнув головой. — Но сейчас это стало только вопросом времени.
Савелий молча смотрел на Гавина и о чём он думает не мог сказать никто. Ноа остановился и пристально посмотрел на главу ордена, собираясь что-то сказать, а затем сжал губы и промолчал.
— Говори что думаешь, брат. Мы здесь, чтобы делиться мыслями и формировать планы, — подбодрил его Сорнери.
Янтарь отошел от окна и сел на диван напротив Савелия. Всклокоченные волосы библиария были не в лучшем состоянии, чем у Гавина, но глаза излучали спокойную уверенность и терпение.
— Я думаю, что мы почти проиграли у ворот, — непривычно резко для себя ответил сержант.
— Кто-то еще так думает? — поинтересовался Гавин, обводя взглядом остальных.
— Мы бы ушли подземельями, если бы отбиться не удалось, — ответил невозмутимый первый капитан. — Натан взломал аварийные системы, так что переборки за собой мы бы заблокировали, а для страховки уже стояли подрывные заряды. Если бы понадобилось, на преследователей обрушился бы потолок.
— Мы с братом Фэдериком тоже ушли бы с помощью прыжковых ранцев, а потом по области был бы нанесён орбитальный лэнс-удар, — добавил от себя магистр.
— Был вариант использовать торпеды для спуска на поверхность или приземлить Слепца, — поняв, что ожидается и его слово, высказался Янтарь.
Здоровяк Ноа скривил лицо и глубоко вдохнул, подавляя гнев.
— Значит я один проиграл бы? — уточнил он, с непониманием глядя на братьев.
— Возможно, но это не точно, — качнул головой Гавин, сузив глаза. — Твоя атака была хороша. На самом деле был шанс победить даже так. Брат Савелий с другими уже двигались к тебе, когда прибыла помощь. Потери были бы больше, но я уверен, что мы бы справились.
Ноа стремительно перевёл взгляд на капитана и тот кивнул. Плечи громилы опустились и он тоже сел в кресло напротив Гавина. Чудо, что мебель под ним не сломалась, но металлические трубки, лежащие в его основе, согнулись под более чем полутонной веса.
— И что мы делаем дальше? — задал он логичный вопрос.
— Я собираюсь выступить по системе оповещения города. Убедить мятежников повернуть оружие против эльдар, — ответил магистр.
Трое его братьев и советников промолчали, очевидно, ожидая продолжения и обдумывая каждый с точки зрения своего опыта чем это обернётся.
— Брат Янтарь вытянул у пленных причины их восстания и я уверен, что смогу сломать их уверенность в выбранном курсе, особенно после того, как у нас на поверхности появилось две полных роты, а люди узрели мощь нашего оружия, — пояснил чуть шире Гавин, а затем добавил. — Их же кто-то убедил взять оружие и умирать в этом мятеже. Слово такое же оружие, если сказано правильно и в нужное время.
— А что у брата Тлена? — перевёл разговор в другое русло Ноа.