Фатерлянд

Сузуки Норикацу происходил из династической семьи: три поколения от прадеда до его отца служили в полиции. Но Сузуки, когда был молод, порвал с семейной традицией, поступив в крупную торговую компанию, занимавшуюся поставками целлюлозы из Латинской Америки и с Аляски. Затем он переключился на ближневосточную нефть. На него обратили внимание после блестящего доклада по вопросу арабо-израильского конфликта на конференции с участием ведущих аналитиков со всего мира. Впоследствии, по настоянию отца, он стал работать в Касумига-сэки.
Сузуки больше не чихал — возможно, никакой простуды у него и не было. Все утро он провел, разбирая доклады, переданные из различных отделов — торговли, валютных операций, Юго-Восточной Азии, Северной и Южной Америк, и прочие. Кое-что было из Внутреннего отдела и Экономического департамента. Будучи заместителем начальника Отдела по общим вопросам Центра кризисного управления, Сузуки в основном собирал, анализировал и сортировал информацию. Просматривая актуальные новости, он составлял резюме и направлял его дальше, наверх. В Найтё его считали экспертом по международным отношениям, хотя за рубежом он бывал не так уж часто. Пару месяцев провел в Чили и полгода в Бахрейне, плюс краткие бизнес-командировки. Этого было мало. Ёсида, например, два года жил во Франкфурте, полтора года — в Нью-Йорке, два с половиной года в Женеве; также он довольно много времени провел в Юго-Восточной Азии и Западной Африке.
Сузуки полагал, что сбор и анализ информации у него получается куда лучше, чем написание заключений по вопросам международных отношений. Любую информацию, представляющую интерес для аналитика, можно найти в общедоступных источниках. Особенно это касается США и Европы — все, что нужно, есть в газетах, журналах или в Интернете. Только в кино шпиону приходится рисковать своей жизнью, чтобы добыть важные секреты. Но в методических пособиях любой разведшколы мира на первой же странице говорится, что девяносто девять процентов интересующей разведчика информации о стране содержится в периодике. И это действительно так.
— Сузуки, у вас есть минутка?
Отложив сэндвич, который только что развернул, Сузуки подошел к патрону. Сквозь толстые линзы очков тот разглядывал инфу про ЭШЕЛОН. Чтобы не мешать ему, Сузуки с отвращением уставился на усеянный белыми крапинками галстук шефа.
— Объясните мне простыми словами, что это означает?
Распечатка была на английском языке, хотя, разумеется, к ней прилагался и японский перевод. Правда, слово «наблюдение» было переведено, как «подключение к сети», но суть от этого не менялась: секретная шпионская сеть ЭШЕЛОН больше не была секретной. А значит, она перестала быть эффективной.
Все это Сузуки объяснил патрону, стараясь избегать покровительственных интонаций. Свои комментарии он вежливо предварял словами: «Как вам известно», «Я уверен, что вы уже знаете…» и прочими в том же духе.
— А почему тут стоит гриф «Особая важность»?
«Этот кретин не хочет сообщать о письме в Кабинет министров, — подумал Сузуки. — Любому дураку после этого сообщения стало бы ясно, что сеть слежения теперь бесполезна».
Некоторые из министров и должностных лиц, ответственных за установку системы на IGS, все еще сидели в своих высоких креслах. И хотя тридцать миллиардов иен все же не были потрачены впустую, просочившаяся информация была бы весьма на руку тем, кто ранее выступал против проекта IGS, а также оппозиции и средствам массовой информации. Если найдется хоть кто-то, кто получит выгоду от утечки информации, можно быть уверенными, что найдется и тот, кто ее сольет.
— В письме АНБ говорится о сети ЭШЕЛОН… Это крайне срочно, — сказал Сузуки, надеясь, что если не этот болван, то кто-то другой поймет: пренебрежение полученной информацией может привести к гибельным последствиям.
Патрон сделал кислое лицо и, по всему, хотел возразить, но его внимание привлекло что-то за окном. Повернувшись к окну, Сузуки увидел большую черную птицу, скользнувшую в просвете между зданиями напротив. С головокружительной скоростью птица летела в их сторону. Пытаясь избежать столкновения, она суматошно захлопала крыльями, но все равно ударилась о стекло. Раздался звук, напоминающий хруст пластиковой бутылки под ногой. Молоденькая сотрудница из экономического сектора вскрикнула и вскочила со стула. Вероятно, ей показалось, что прогремел ружейный выстрел.
  
— Еще одна птичка… — вздохнул шеф и снова погрузился в чтение.
Сузуки подошел ближе к окну. Птица медленно, зигзагами, удалялась. Она и правда была не первой. Время от времени птицы бились о стекло, оставляя на нем смазанные пятна. Никакой мистики: в окне отражался домашний сад, расположенный на крыше частного дома наискосок от здания Найтё.
Новенькая сотрудница поднялась со своего места и встала за спиной Сузуки:
— Что это было?
— Да ничего.
Патрон решил, что письмо должно остаться в Отделе по общим вопросам. Сузуки написал об этом по электронной почте Ёсиде и получил краткий ответ: «Дерьмо!»
Спецслужбы Японии, действовавшие с оглядкой на США, не имели опыта обмена информацией, и у них не существовало единой системы для различных ведомств. В случае чрезвычайной ситуации принимать соответствующие меры должен был Совет по безопасности. Но у спецслужб не было каналов для передачи информации Совету. Почему правительство Японии не придавало этому значения и не занималось всерьез вопросами разведки? Сузуки часто задавали такой вопрос иностранные специалисты, но ему просто нечего было ответить.
В самом деле, почему?.. Количество бездомных выросло вчетверо. Росло число самоубийств, безработица достигла почти десяти процентов. Уровень подростковой преступности буквально зашкаливал. Ожидалось, что ситуация будет ухудшаться, однако бюджеты разведывательных служб были урезаны в первую очередь. Самые одаренные служащие в Касумигасэки работали в ведомствах, занимавшихся экономическими вопросами. Возможно, роль тут сыграл отказ от войны, зафиксированный в Конституции, возможно, молодым был интересен экономический рывок после поражения во Второй мировой, а может быть, у кого-то вызывало отторжение прочно установившаяся связь слова «разведка» с мрачной тенью предвоенной тайной полиции. Однако Сузуки полагал, что все куда проще: разведке не придавали особой важности, по тому что в этом не было необходимости. Япония никогда не переживала вторжений и была этнически однородна. Внутренние дела веками имели для японцев больший приоритет, чем внешние. Страна просто не смогла приспособиться к изменившимся обстоятельствам.
К середине дня на столе у Сузуки накопилось множество бумаг. Репортаж британской газеты о трехстороннем конфликте шиитов, суннитов и курдов в Ираке; газета Макао сообщала о мусульманских боевых группировках на Филиппинах; информация от радиостанции с Западного побережья США о многочисленных беспорядках со стрельбой; некий итальянский журнал разоблачал преступную деятельность русской мафии, которая контролировала профессиональный спорт (вскользь говорилось об израильских источниках ее финансирования); лежала газета, издаваемая северокорейскими беженцами, живущими в Северо-Восточном Китае; статья из еженедельного журнала о распространении экстремистских групп среди японских бездомных; катарская газета рассказывала о совместных действиях экстремистов Египта и Саудовской Аравии; требовал просмотра новостной бюллетень некоей неправительственной организации, которая занималась бурением скважин в Афганистане; очерк британского профессора о пакистанской тайной полиции; распечатка с сайта американской электроэнергетической компании, взломанного бразильским хакером.
Набив в поисковике нужную ему строку, Сузуки неожиданно вышел на сайт, где были размещены фотографии жирной бабищи, занимавшейся скотоложеством; желудок свело спазмом при виде толстухи, запихивающей в себя конский пенис. Чертыхнувшись, он исправил ошибку в строке и вышел на сайт южнокорейского правого таблоида, известного своей резкой критикой в отношении Северной Кореи. У них можно было найти информацию о КНДР, не публиковавшуюся в официальной прессе. Именно эта небольшая газетенка потрясла мир сенсационным репортажем о согласии властей Северной Кореи допустить международную комиссию к инспекции ядерных объектов страны. Теперь же на сайте говорилось, что в Северной Корее происходит что-то необычное, хотя никаких оснований так думать не было… если не считать того, что на протяжении двух последних месяцев там не наблюдалось никакой активности по части войск. Ким Чен Ир, как известно, имел привычку перемещать войска — то ли для того, чтобы поддерживать армию в состоянии боевой готовности, то ли, чтобы предотвратить государственный переворот. Однако, согласно таблоиду, за последние два месяца никакого движения войск замечено не было.