Фатерлянд

— Во-первых, — сказал шеф, — в лагере находится несколько помоек, да и сточных вод от пятисот человек немало. Это само по себе стоит, чтобы направить вас туда. Но еще больше эта проблема усугубится, когда подойдут основные силы. Я не хочу, чтобы они реквизировали землю и недвижимость, где им заблагорассудится. Их всех желательно держать в одном месте, в Одо. Вот ваша основная задача, Оноэ-сан! Я хотел бы, чтобы вы использовали свою способность убеждать!
Когда такое говорит сам мэр, поневоле проникаешься некоторой гордостью. В прошлом году Чикако исполнилось тридцать восемь. Буквально на днях одну ее коллегу, того же возраста, повысили до генерального управляющего. Как на это ни посмотреть, но та женщина была куда менее способна, чем она, Чикако. Ясное дело, развод сильно подкосил ее служебные перспективы.
С того времени прошло уже три года. Бывший муж все еще находился в больнице и ничего не перечислял ей на содержание детей. Их брак, по сути, был устроен родителями, и его, и ее. Муж, окончив Университет Кюсю, получил работу в фукуокском филиале крупной типографии. Он был надежным и серьезным человеком, но слабовольным. Четыре года назад его университетский товарищ создал в Китае фирму по продаже косметики и пригласил на должность менеджера по продажам. Мужу не хотелось бросать типографию, но он не смог устоять перед предложением старого знакомого. К сожалению, компания обанкротилась еще до начала Олимпийских игр в Пекине. Чтобы создать успешный бизнес в Китае, нужно иметь значительные средства и хорошие связи, а также определенные ноу-хау. Однако его приятель оказался новичком в этом деле и не учел, что спрос снизился, к тому же в Китае разгорелся кредитный кризис. Многие фирмы разорились, оставив своих учредителей без гроша в кармане. Как деловой партнер, муж Чикако должен был взять на себя часть обязательств фирмы. Так их семья потеряла квартиру в кондоминиуме, за которую уже был выплачен первый взнос. Муж не смог простить себе этого и впал в депрессию. Вскоре его душевное здоровье пошатнулось, и его поместили в клинику. Чикако была уже не в состоянии выносить бесконечное ворчание и жалобы на судьбу и решила оформить развод. Муж то и дело повторял, что не должен был бросать место в полиграфической компании, что он бесконечно верил в своего приятеля и т. д.
— Если бы я не послушал его, — ныл он, — мы бы праздновали день рождения Рисако в нашей собственной квартире! Ну почему ты не остановила меня?
Он просто не мог понять, что, выбирая одно, неизбежно теряешь что-то другое. Сначала Чикако терпеливо выслушивала его излияния, но через несколько недель непрерывного стенания не выдержала. Когда она пришла к мужу, чтобы тот подписал документы на расторжение брака, свекровь ядовито заметила, что хорошая супруга не бросает мужа только из-за того, что он потерял работу.
— Наверное, ты просто не заслуживаешь доверия, а, Чикако? — сказала она. — Ты не так уж хороша собой и из простой семьи… Но мы думали, что на тебя можно положиться, и поэтому выбрали тебя.
Сколько Чикако себя помнила, ей всегда говорили, что она очень верный и надежный человек. В школе она была лучшей ученицей в классе, председателем школьного совета, а в год выпуска оказалась единственной девушкой, принятой в Университет Кюсю на экономический факультет. На вступительном экзамене в мэрию она заняла второе место. Новые сотрудники получали идентификационный номер, который использовался для начисления заработной платы и прочих операций. Номер Чикако был 95002. Первые две цифры означали год поступления на службу, первый нуль — ее должность (служащий), а последние две цифры означали место, которое работник занял на вступительном конкурсе. Чикако никогда не была слишком высокого мнения о своих способностях, но эти две цифры — 02 — сильно подняли ее самооценку. И когда ее коллегу продвинули по службе в обход Чикако, она действительно почувствовала обиду. Так что настоящей причиной, по которой она согласилась на предложение мэра поработать с ЭКК, была ее собственная гордость.
  
Чикако получала определенные выплаты из кассы взаимопомощи, ей улыбнулась удача, и она выиграла в лотерею государственную квартиру, а кроме того, она удачно защитила свои средства от инфляции, которая последовала после замораживания банковских счетов. Госслужащие сильно пострадали от кризиса — Чикако слышала, что некоторые женщины подрабатывали официантками или даже проститутками, чтобы выплатить взятые на обучение детей кредиты. Многие сводили счеты с жизнью или впадали в серьезную депрессию. А ей удалось поднять и обеспечить двух детей. Подумав, она изменила их фамилии на Оноэ. Дети были здоровы и не проявляли никаких признаков недовольства, поэтому, когда после празднования Нового года Кента вдруг отказался ходить в детский садик, Чикако забеспокоилась. Сначала она решила, что виной тому его взаимоотношения со старшей сестрой. С осени прошлого года Рисако начала тиранить братика, ругая его, а иногда даже колотя за разные мелочи, вроде мятой одежды, разбросанные игрушки или долгое сидение перед телевизором. Эта новая черта ее характера вызвала сильную озабоченность Чикако.
Она обратилась к воспитателю из детского сада, куда ходил Кента. Тот сказал, что действительно, малыш стал более замкнутым, хотя тревожные симптомы проявлялись с самого начала. Играя с другими детьми, Кента ни с того ни с сего начинал плакать. Чикако решила ничего не рассказывать о поведении своей дочери по отношению к мальчику. Она посоветовалась со своими родителями, но те сказали, что это временное явление, которое скоро пройдет. Кроме того, она рассказала о происходящем своему бывшему начальнику Мизуки Нобуюки, который служил в Управлении портов и гаваней, — единственному из коллег, к которому она могла пойти за советом.
— Дети довольно трудны, — сказал тот, начиная, по обыкновению, издалека.
Мизуки был хорошим специалистом. Он отвечал за деловые операции между правительством Японии и частными фирмами в Восточной Азии, делал также многое для привлечения компаний, занимавшихся высокими технологиями, к индустриальному развитию рекультивированных земель в Момочи.
— Дети обычно испытывают стресс из-за разных вещей, — продолжал он. — Ну, например, если их родители развелись или в семье появляется еще один ребенок. Некоторые дети могут ясно выразить свои мысли, другие — нет. Может быть, вам следует подумать именно об этом?
Конечно, и Рисако, и Кента переживали из-за развода, и Рисако стала ревновать, когда увидела, что ее мать столь нежно относится к младшему брату. Так, может, нежелание Кента ходить в детский сад было его способом выразить свои чувства? Чикако вспомнила, что нечто подобное происходило и с ней. Когда ей исполнилось четыре года, у нее появилась сестренка. Новорожденная отвлекла на себя все внимание родителей, и Чикако почувствовала, что она отошла на второй план. Она помнила до сих пор, как в ней волной поднималась ревность, едва только речь заходила о сестре. Даже в старшем возрасте она продолжала испытывать те же чувства, и только в тридцать лет ей стало понятно, что виной всему — полученная в детстве душевная рана. Дети изо всех сил стараются приспособиться к обстоятельствам, но рано или поздно эмоции дают о себе знать.
— Кента, давай пропробуем делать наши дела вместе. Я пойду на работу, а ты — в детский садик, — ласково прошептала она сыну.
— Нет! — захныкал Кента. — Я не хочу в садик, я хочу к бабушке!
Кента сидел в детском кресле на заднем сиденье машины и размазывал по физиономии шоколад. Чикако купила плитку в мини-маркете рядом с автостоянкой, и сын немного отвлекся. Кента знал, что в садике сладости запрещены, и старался съесть шоколад как можно быстрее. Он даже не ел его, а просто заталкивал в рот, и Чикако было противно смотреть на это.
Рядом остановилась машина, и водитель с интересом уставился на Чикако. На лобовом стекле ее «мазды» была наклейка с надписью «Пропускать везде», выданная ЭКК. Надпись была выполнена на хангыле. Поначалу в ее машину бросали камни, но после инцидента в парке Охори это прекратилось. По ее мнению, после той бойни не меньше половины населения Фукуоки окончательно утратили доверие к правительству.