Девять жизней (СИ)
И опять меня погода удивляла: было очень солнечно (и, судя по скорости, с какой глина на стене высыхала, сухо), но очень даже прохладно. Конечно, костерок меня периодически согревал, но я начал думать, что с таким темпом «сугрева» скоро в рощице вообще деревьев не останется. То есть тех, которые я в состоянии свалить и к себе притащить. А холм с кустами – я специально сходил уточнить – был от меня почти в километре, туда за ветками точно не набегаешься. Хотя если приспичит, то набегаюсь – ну а кто будет в это время за котиками следить?
Время года я «вычислил», отметив, когда происходит восход и когда солнышко закатывается. Получилось очень примерно «середина мая», и меня такая новость не порадовала. Грибов-то еще не было, а сколько мне еще ждать, пока они не появятся, было совершенно непонятно. То есть понятно, что минимум пару месяцев мне придется питаться… очень скудно – но хуже всего было то, что я даже не представлял, чем именно тут питаться можно. Лягушки – они, конечно, у французов за деликатес идут, но я-то не француз, да и размером лягушки разве что на «редкий деликатес» тянули, их хищники мои вообще мимоходом поедали, за положенную им «по расписанию» еду вообще не считая. Рыба – за четыре дня мне удалось поймать одну-единственную малявку, которую даже котикам давать было стыдно. То есть я ее им дал, и Таффи ее даже съела (Тимка в это время куда-то спать залез и потенциальное «пиршество» пропустил) – но всерьез рассчитывать на то, что я себя рыбалкой обеспечу, было бы крайне наивно. А из местной съедобной флоры я только крапиву пока нашел, и хотя ее росло в ольшанике довольно много, травой я точно насытиться не смог бы.
Но тут меня котята решили от голодной смерти все же спасти: Тимка приволок в «дом» то ли хомяка-переростка, то ли суслика – в общем, того самого животного, размером с небольшую морскую свинку. А я, сволочь такая, добычу у зверя отобрал (правда, выдал ему за это самую любимую котиками «утку в соусе»), и сам ее съел. Ну очень есть уже хотелось. Но все равно съел я добычу не сразу: я же не хищный зверь, а вполне цивилизованный человек. Так что сначала я тушку выпотрошил, шкурку с нее снял (оказалось, что это очень просто делается), а потом сварил с листьями крапивы и корнями лопуха: с голодухи я вспомнил, что то ли итальянцы, то ли испанцы (а может вообще японцы) лопухи специально выращивают чтобы из вареных корней какой-то салат национальный готовить. И вроде молодые побеги на манер спаржи трескают (хотя раньше я вообще не понимал, как можно эту спаржу есть: гадость же!) – так что в голодное время, как я понял, сожрать и не такое можно. А с этой крысой (все же лучше буду считать ее морской свинкой, свинок-то где-то в Америке Южной деликатесом считают) супчик получился вообще очень вкусный. И питательный: я сразу после того, как миску вылизал, очень повеселел. Но еще больше повеселел, когда уже Таффи мне к ужину еще одну такую же тушку притащила.
Все же не зря говорят, что коты – самые умные из домашних звериков: Таффи кры… свинку передо мной положила и стала на меня глядеть глазами того самого котика из мультика. И пристально так глядела, до тех пор глядела, пока я ей в миску корма из пакетика не положил. А потом она корм быстренько съела и пошла в переноску спать: работу свою она выполнила, вознаграждение получила и теперь может наслаждаться заслуженным отдыхом. Я, конечно, посмеялся забавному совпадению… но когда я проснулся на следующее утро, передо мной лежали две тушки и сидели две хищных морды, молча сидели – но о-очень выразительно. Да, тот, кто мультик рисовал, явно с котиками очень дружил и их глубоко понимал.
И с этого момента жизнь моя стала налаживаться: звери мне добычу приносили теперь по утрам, после утренней кормежки они убегали в травяные заросли и там явно что-то «добирали». Потому что через час-полтора они возвращались домой, но уже две следующие (по составленному Сашкой графику) кормежки пропускали: они или спали, или в доме игрались. Ну а я продолжал «укреплять поселение»: дней через десять после «начала новой жизни» стены в доме поднялись на два с небольшим метра, крыша относительно плотная над ним появилась (я все же смог и веток с кустов нарезать, и травы достаточно нарвать, чтобы хотя бы дождя не бояться). А я теперь лепил обычные кирпичи: обжигать их я не собирался, так как дров на такое мне во всей обозримой окрестности не хватило бы, но даже из необожженного кирпича что-то строить было бы проще. А еще…
Еще, убедившись в том, что мои звери уже в состоянии о себе хоть как-то позаботиться, я снова пробежался до лиственничной рощи. Шести там уже не обнаружил, но череп носорога с метровым рогом за прошедшее время никто все же не спер. А раз рог никому тут не нужен, то было бы просто глупостью его там оставлять. Правда, пилить мне его пришлось почти два полных дня, но, похоже, не зря я этой работенкой занимался: на что я этот рог потрачу, я придумал пока его домой тащил. Но это было, в общем-то, не к спеху, все же главным я пока считал защиту «ниспосланного мне богатства» от возможных расхитителей социалистической собственности. А богатств все же было достаточно, чтобы о нем так сильно беспокоиться: за прошедший месяц котики успели слопать уже три коробки с мягким кормом (и два мешка сухого), но ведь еще в запасе было почти три десятка коробок! Которые, между прочим, если пойдет дождь, размокнут и развалятся – а этого допустить ни в коем случае нельзя. Я, конечно, все эти коробки в дом уже затащил под крышу, но вот уверенности в том, что крыша не протекает, у меня не было ни малейшей, даже несмотря на то, что под траву я успел положить половину содержимого моего «пакета с пакетами»: мне «эти самые» почему-то молоко всегда «доставляли» именно в пакете из магазина, и я все пакеты аккуратно складывал: а вдруг пригодятся? Ну да, пригодились, но пока что проверить их годность так и не вышло: дождей не было. Совсем не было, и даже тучки на небе появлялись за месяц всего пару раз. И когда я об этом феномене раздумывал, я внезапно «вспомнил про то, чего вообще никогда не знал» – вероятно, это меня «захватчики» мои так… «прочувствовали»: сейчас в Москве и Подмосковье раскинулась «мамонтова тундра», а граница оледенения вообще лежала всего километрах в трехстах к северу. Поэтому и речка с каждым днем все полноводнее становилась: вероятно, у ее истока еще таял снег и лед. Вот только тундра-то мамонтова, а я пока никаких мамонтов не замечал. Да и вообще почти никаких зверей не замечал, кроме хом… свинок, которых мне котики по утрам подтаскивали.
Разве что стал я в дальних походах своих (а я уже рисковал от дома даже на пару километров отходить) замечать следы каких-то копытных возле воды у реки. Жалко, что тех, кто следы эти оставляет, я пока не видел. Впрочем, если бы и видел: в тот-то раз мне просто повезло с тем, что какой-то глупый олень с обрыва свалился, а вот поймать такого зверя у меня шансов просто не было. Так что я и не расстраивался пока: Тимка с Таффи меня голодным не оставляли, а ведь скоро и грибу пойдут. И вот тогда…
Но вот как запасти на зиму корм моим нынешним кормильцам, я пока представлял с трудом. То есть если бы мне удалось завалить… даже не мамонта и не носорога, а хотя бы оленя… все равно непонятно, как мясо сохранить. Однако в начале июля (точнее, примерно в день летнего равноденствия, плюс-минус неделя) меня такие размышления волновать перестали. Совсем перестали, сразу после того, как буквально в полукилометре от дома я встретил на берегу реки троих людей. Совершенно внезапно встретил, выйдя из-за зарослей поднявшийся уже выше моего роста травы на «лысый» берег. Сидящие у воды люди до этого тоже меня не заметили, так что когда я появился на обрыве, ко мне повернулся лишь один. Увидел меня, наклонился, схватил лежащую на земле какую-то палку и довольно громко спросил у двух остальных, которые пока что что-то в воде разглядывали:
– Это кто?
– Человек я, – ответил я на вопрос незнакомца, – живу я тут. А вы кто?
Теперь на меня внимательно смотрели все трое – и до меня дошло, что разговаривали мы совершенно не на русском. Но и это меня удивило куда как меньше, чем то, как они выглядели. Впрочем, удивление явно было взаимным…