Большой. Зеленый… Новый год

Тишина не угнетала. Напротив, Агате нравилось ехать на переднем сиденье и наблюдать за тем, как Илья управляет машиной, как плавны его движения.
Совсем как в ту ночь, когда он вез её из бара Паука домой к матери.
– Как там поживает Серп? – внезапно спросил Макаров, нарушив идиллию момента.
– Думаю, ты лучше осведомлен о положении моего бывшего мужа.
– Я осведомлен об условиях его содержания, но спрашиваю о другом. Ты с ним совсем не общаешься? Запрещают, да? Я могу договориться о внеурочном свидании. Хочешь?
У Агаты во рту стало кисло от этих его слов. Неужели Илья считает, что после всего, что Серп натворил, она продолжит ходить к нему на свидания, как глупенькая девчушка? Вот, значит, кем он её считает? Одной из тех женщин, которые оправдывают серийных убийц, потому что искренне верят, что с ними будут вести себя иначе?
– Ты думаешь, я соглашусь на свидание с монстром? – спросила она дрогнувшим голосом. – За кого ты меня принимаешь?
– За любящую жену. Агат, не обижайся, но ты всегда была немного… хм… помешана на своем муже. Я не в качестве придирки, наоборот, верность – это отличное качество. Но я бы не удивился, реши ты ждать его даже теперь. Потому искренне хотел посодействовать.
– Илья, этот орк собирался провести ужасный ритуал над нашими детьми. Из-за него Платон впал в кому. Он… он не заслуживает ничего. Ни семьи, ни жены, ни детей. Пусть вечно гниет в тюрьме.
– Хм, мне нравится видеть в твоих глазах такую решимость. Кажется, ты действительно изменилась. – Илья внезапно накрыл её ладонь, лежащую на колене, своей. – Агат, давай начистоту. Я не готов бегать за тобой, пока ты носишься со своим мужем как с писаной торбой. Но если ты освободилась от него – я понимаю, ради чего бороться.
Бороться?..
Что он имеет в виду?
Она опять придумывает себе лишнего, или он намекает на…
Агата не позволила себе закончить мысль. Слишком уж внезапной она оказалась. Внезапной и невыносимо сладкой.
***
Вот только от этой сладости стало горько и стыдно.
– Ты ведь видел материалы дела? – спросила она и тут же качнула головой. Ну, конечно, видел, что за глупый вопрос. – Когда Серп схватил нас… он признался, что убивал всех, кто осмеливался приближаться ко мне после его мнимой гибели.
– Думаешь, у него настолько длинные руки, что дотянется из «Теневерса»? – выгнул брови Илья. – А насчет твоих ухажёров…
Агата фыркнула про себя. Ухажеров, скажет тоже!
Когда дети разъехались и она осталась одна, то в первую очередь искала дружбы, общения. Просто чтобы не было так одиноко. Да, возможно, мужчины, с которыми она встречалась, считали это свиданиями, но она никому из них не позволила себя даже поцеловать. Может быть, поэтому была настолько слепа и не сразу связала их гибель между собой.
– …то я заметил, что у всех них один типаж, – закончил тем временем мысль Макаров.
Агата нахмурилась, не сразу сообразив, о чем он. На Серпа никто из них не был похож и близко. Скорее уж, на Илью…
От хитрой улыбки на губах бывшего оперуполномоченного затрепетало сердце, и кровь прилила к щекам. Неужели про это он и говорит?
– Не переживай. Уж ты должна знать, что меня не так-то легко убить. – Он свернул к стоянке перед большим рестораном и, припарковав машину, развернулся к Агате, не спеша выходить.
– Илья… Я тебе очень благодарна за всё, что ты когда-либо для меня делал, но… – Ей было страшно, очень страшно в этот момент.
Платон в коме, Дитриху и Златону тоже досталось. Все эти допросы, обыски… Имеет ли она сейчас право на личную жизнь? Имеет ли право ставить под удар других?
Мужчина перебил ее:
– Я ведь прекрасно знаю, что люди и нелюди меняются. Тех, кем мы были двадцать с лишним лет назад, – уже нет. Тогда я не говорил, но был влюблен в тебя как мальчишка. Хотя двадцать лет назад я и был мальчишкой, по сути. – Он грустно улыбнулся, и от этой улыбки замерло сердце. – Я не решился отбивать тебя у Серпа в открытую. Ты слишком цеплялась за семью и не пошла бы на предательство. Теперь мне кажется, что я совершил ошибку. Нужно было не слушать уверения о счастливой семье и любимом муже, а хватать тебя в охапку и бежать.
  
– Двадцать лет назад я бы и не убежала, – призналась Агата.
Конечно, она мечтала о чем-то подобном (где-то глубоко внутри, в самых потаенных фантазиях), но понимала: у неё дети, семья, обязательства. Она бы не смогла просто взять и уйти. Серп бы сделал всё, чтобы отобрать мальчишек.
Да и она сама тогда не знала, чего хочет по-настоящему. Одно дело – фантазировать о чем-то несбыточном. Другое – переломить свою жизнь ради малознакомого мужчины.
– Я это прекрасно понимаю. Хорошо, что эти двадцать лет прошли.
– Ты просишь дать шанс? – Голос ее дрожал от волнения. Неужели и в самом деле это ей не снится?
– Нет, – качнул головой Макаров, сбрасывая с небес на землю. Ну конечно, о чем она только могла подумать? Арбитр и жена преступника, разве может быть что-то более смешное и пошлое? Но Илья тут же продолжил: – Я просто констатирую факт, что теперь возражения не принимаются. Я хватаю тебя в охапку и забираю – хочешь ты того или нет.
Его губы накрыли ее. Пугающий и одновременно манящий поцелуй.
Словно она девочка, которая впервые кого-то целует, так желанно и вместе с тем волнительно до дрожи в коленках и вспотевших ладоней.
Илья был прав: двадцати лет будто и не было, они растворились где-то там, в этих касаниях губ, в этом невозможном желании никогда не останавливаться. Даже смешно: как будто подростки, целующиеся в машине.
Только смеяться не хотелось. Впервые за долгое время Агата ощутила не просто свою нужность (она была нужна и Серпу, и детям), но – свою привлекательность. То, что она не просто измученная жизнью орчанка, а красивая желанная женщина в руках мужчины, к которому всегда рвалась. Пусть сама этого и не понимала.
Они пробыли вместе весь оставшийся день, а потом гуляли всю ночь по набережной, разговаривая обо всем на свете.
Она очень боялась, что Илья будет настаивать поехать к нему или к ней, а то и вовсе предложит переночевать в гостинице, но нет.
Вместо этого он рассказывал о своей жизни, спрашивал, как она провела эти годы. А еще они много целовались. Действительно словно подростки, которым не хочется отлипать друг от друга ни на мгновение.
Ведь Агата всегда считала себя очень сдержанной. Только зачем сдерживаться рядом с тем, чьи глаза зажигаются искренним восторгом при виде неё? Рядом с тем, кто с интересом слушает, кто хорошо шутит и никогда ни в чем не попрекает. Не осуждает. Не пытается принизить. Не показывает свою значимость.
Рядом с тем, кто просто рядом – и от этого хочется не существовать, а жить.
Они встретились и на следующий день, и через день тоже. Это больше походило на жажду, потому что насытиться друг другом было невозможно. Даже не в плане поцелуев. Но и общения, случайных касаний, общих тем – Агате остро не хватало Ильи, стоило остаться наедине с собой.
За эти годы он многого добился, получил высокую должность среди арбитров – понятно, почему перед ним ходят на цыпочках. Нет, Макарова боялись и раньше, но теперь не за былые заслуги – а за то, что он делал ежедневно.
– Тебе скоро надо будет уехать? – спросила как-то Агата, понимая, что их сказка не вечна. – У тебя же работа.
– Ну, дело твоего мужа может растянуться на годы, – с коварной улыбкой ответил Илья. – Да и потом… Мне кажется, я найду ради чего здесь можно остаться. Или ради кого.
В итоге она сама предложила поехать к ней – потому что ещё немного, и свихнулась бы от того жара, что полыхал в груди, под ребрами и ниже, в животе. Невозможно неделями целоваться! Ну не юнцы же, в конце-то концов!
Хотя, конечно, Агате было дико приятно, что Илья не напирает и не настаивает.
Он ждал её собственного решения, а не пытался навязать своё.
Ох как же сильно он отличался от Серпа…
И как же Агата нуждалась в нем.