13-й демон Асмодея (СИ)

— Хорошо, что мне делать? — спросил я, понимая, что каши с этим дежурным кардиологом сейчас не сваришь. — Что ещё нужно сделать, кроме как давать гепарин, который на его состояние мало, чем может повлиять. Как тянуть пациента…
— Желудочковая фибрилляция! — дверь распахнулась, и я услышал Сашин вопль.
— Вот, демонова бабушка, — я бросил трубку на стол и рванул в приёмник. Электроды были уже готовы. — Разряд! — Ритм снова восстановился до прежнего незначительного. А пациент вновь вяло начал двигаться, стараясь прийти в себя. Я же побежал к трубке. — Свиридов, вы ещё здесь? У него не просто критично редкое сердцебиение, у него частые фибрилляции желудочков. И я ещё раз спрашиваю, что мне делать⁈ — заорал я, уже даже не пытаясь себя сдерживать.
— Давыдов, вы сейчас городите чушь…
— Фибрилляция! — вновь вопль, на сей раз от Татьяны.
— Твою мать! — я снова рванул к мужику. Он снова был без сознания, и я понятия не имел, что с ним происходит. Снова разряд и бегом к трубке. — Свиридов!
— Ну, начни ему давать какой-нибудь антиаритмик, — недовольно проговорил мужчина на том конце провода. — Блокатор какой-нибудь, если он у вас есть.
— Какой блокатор, если у него уже полная блокада? Простите, вы точно кардиолог? А, я понял, вы таким интересным способом решили прикончить пациента, чтобы больше о нём не слышать? — прошипел я, стараясь понять: он сейчас надо мной издевается или нет.
— Да поставь ему временный водитель… — послышалось в трубке.
— Что я должен сделать? — Тут у меня даже дыхание перехватило. — Ты совсем охренел?
Эта тварь предложила мне, врачу-стажёру, у которого не было здесь наставников и ассистентов, кроме среднего медицинского персонала и одного молодого педиатра, провести операцию на сердце. Да, не на открытом сердце, но, тем не менее. В условиях кустовой больницы. Без реаниматолога. Да я вообще сомневаюсь, что подобные штуки тут в принципе есть. Если бы сейчас Асмодей за нами наблюдал, он аплодировал бы ему стоя, вытирая скупую демоническую слезу. Но, я точно теперь уверен, что его лизоблюды уже натирают персональный котёл для этого Свиридова.
— А что тут такого? — я почти увидел, как эта свинья пожала плечами.
— Фибрилляция! — я очень аккуратно положил трубку на стол, чтобы не разбить её к демоновой бабушке, и быстро вошёл в приёмник. Разряд.
— У нас есть какой-нибудь антиаритмик? — спросил я спокойно. Даже сам удивился этому спокойствию. — Кроме блокаторов, которые тут абсолютно противопоказаны. Кстати, вы же не давали их ему, мало ли вдруг кардиолог посоветовал.
— Вы нас совсем за идиотов не держите. Есть амиодарон, — хмуро ответил Саша.
— Заряжай. Очень медленно, во вторую руку. Попробуем снизить частоту фибрилляций. Если пульс совсем начнёт падать, то выключай, даже меня не спрашивай. — В приёмник заглянула Аллочка и молча протянула мне бумаги с анализами. А я как-то на автомате начал понимать, что знания сами всплывают в голове и мне даже не требуется особо копаться в глубинах врачебной Денискиной памяти. Вот что значит стрессовая ситуация. — А где сердечные маркёры? — я поднял на неё глаза, не увидев таких нужных для меня показателей.
— Реактивы закончились, — она вздохнула. — В понедельник привезти должны, а пока вот так.
— То есть, мы не сможем понять, есть здесь инфаркт или нет. — Я посмотрел на совершенно идеальные показатели, по которым даже косвенно нельзя было определить, было ли тут повреждение сердца или нет. — Волшебно, — я провёл рукой по волосам и пошёл к телефону. Анна выскочила из комнаты, деликатно прикрыв за собой дверь. Видимо, по моему лицу поняла, что я сейчас начну орать на дежурного кардиолога. Подняв трубку, я произнёс. — Свиридов, ты ещё здесь?
— Да, что там у вас происходит? — спросил он немного развязно. Почему-то мне показалось, что ему совершенно нечем заняться и он просто с удовольствием слушает, как я мечусь из кабинета в кабинет.
— Значит так, ты сейчас собираешь дежурную бригаду с реаниматологом и отправляешь её сюда за пациентом. Если нет дежурной бригады, сгребаешься сам с временным стимулятором, постоянным скальпелем, реаниматологом, которого на дух не перевариваешь, и любимой медсестрой. И вы едете сюда со всей возможной скоростью. Это понятно? — тихо проговорил я, мысленно считая до десяти. Говорят, это должно кого-то успокаивать. Только кто в таких условиях может оставаться спокойным, мне известно не было. Ну, хотя, пациент у нас без сознания, так что ему точно всё до лампочки.
 
— Давыдов, ты кто такой, чтобы со мной так разговаривать? Я же уже сказал…
И тут я, сам того не ожидая, выпустил демоническую силу, сложившуюся в аркан подчинения. Заклинание, доступное демонам пятого уровня, не меньше. Он заметался по комнате и через две секунды исчез. Свиридов внезапно замолчал, потом как-то странно ойкнул, и ещё через две секунды произнёс.
— Мы скоро будем, держитесь, — он положил трубку, а я стоял, прижимая свою к уху и пытаясь понять, что сейчас произошло.
Ничего так и не надумав, опустил трубку на аппарат и быстро провёл диагностику своей ауры и резерва. Да, он немного увеличился, но я всё ещё демон третьего уровня и никаких подвижек к тому, чтобы он неожиданно поднялся, у меня не было. Никаких чудес не произошло. Как же тогда у меня получилось…
И тут до меня дошло: фамильяр! Как только я дал курице имя, мы практически сразу начали усиливать друг друга. И когда мне позарез нужно было очень энергоёмкое для меня заклятье, эта связь проявилась. И, что самое главное, я не чувствую постороннего присутствия. Не было даже ощущения подпитки извне. Я просто взял и реализовал демонический приём, на который не решался, даже будучи по силе демоном седьмого уровня. Это не было стандартным заклинанием для демонов перекрестка. Я его выучил так на всякий случай, когда хотел отомстить обидчикам за несколько приятных недель, проведённых в больничной палате. Нужно побольше узнать о фамильярах, и той книги, которую я прочитал от корки до корки в плане информации явно недостаточно.
— Денис Викторович, ну что? — в комнату заглянул Саша. Выглядел он вполне нормально, значит, моих экспериментов с демонической аурой не заметил.
— Они приедут. Не могу сказать, что вот прямо сейчас, но приедут. А мы пока будем пытаться не дать Павлу Никитичу умереть. — Сказал я и вышел в коридор. — Амиодарон помогает?
— Ну, фибрилляции пока больше не было, тьфу-тьфу, — и Саша постучал себя по лбу.
Подойдя к лавке, на которой сидели жена пациента и его сын. Я посмотрел на них и сел напротив.
— Как Паша? — тихо спросила женщина. — Он не умрёт?
— А вам бы этого не хотелось? — спросил я, а в моём голосе сами собой, помимо воли появились вкрадчивые обертоны.
— Конечно, нет, — она выпрямилась, а её глаза гневно сверкнули. — Зачем вы говорите так?
— Пытаюсь понять, — ответил я задумчиво, не добавив, что хочу понять, на что люди готовы пойти ради другого человека. Пусть даже если этот человек близкий, родной и любимый. — Он жаловался когда-нибудь на боли в сердце?
— Нет, никогда, — женщина снова сгорбилась. — Паша практически не пьёт, никаких лекарств не принимает. Я уже всё это Саньке рассказала.
— Мама, — сын сжал её руку и повернулся ко мне. — Что с ним?
— У него серьёзное нарушение ритма, — ответил я. — Вы же знаете, что сердце сокращается в определённом ритме: тук-тук, тук-тук. Сначала сокращаются предсердия, потом через короткую, почти незаметную ухом паузу — желудочки. И запускает этот ритм специальная система узлов. Импульс идёт от одного узла к другому и, грубо говоря, заводит мышцы, которые и сокращаются, проталкивая кровь туда, куда ей надо. У Павла Никитича один из узлов почему-то перестал работать. Чтобы его спасти, нужна операция: ему поставят искусственный водитель ритма, который возьмёт на себя роль не только этого узла, но и частично остальных. И скоро приедет бригада, которая и заберёт его в Тверь на операцию.
— Он может умереть? — парень сосредоточенно смотрел на меня.