Позволь чуду случиться (СИ)
С сомнением глянула на тяжёлый ком плотной ткани, с которой на ходу капала грязь. Можно ли это отстирать? И если можно, то как потом высушить?
Открыла дверь в квартиру и улыбнулась. Тепло. Уютно. Приятно пахнет. Мой дом!
— Ку-си-мир! — позвала нараспев, пока скидывала туфли и пыталась рассмотреть зверя в комнате через открытую дверь из кухни-гостиной-прихожей. Но скотина моя лысая не отозвался, не вылез поприветствовать хозяйку. То ли не вернулся, то ли игнорировал. Крылья и звание ангела ни на грамм не улучшили характер моего лысого питомца.
Ладно, с Кусей потом.
Ещё раз с сомнением глянула на испорченную мантию — заниматься ею сейчас не было ни сил, ни желания. Потому бросила её у самого входа, потом разберусь. А сейчас — в ванную. Надо согреться, расслабить уставшие мышцы, смыть с себя впечатления сегодняшнего дня.
Зеркало на двери в санузел подсказало, что ещё не помешало бы и грязь смыть. Размазанные потёки на лице прекрасно подчёркивали темные круги усталости под глазами. Какой кошмар! И ни один путник даже не намекнул на то, как я выгляжу!
Потёрла засохшую грязь на виске и махнула рукой — отмоется, и пустила набираться воду.
Ванна была небольшая, и пока я сбрасывала форменную одежду, запихивала её в бак очистки («Только форму! На больше не хватит!» — предупреждал Шеф Усатый, когда заселял меня), как раз наполнилась до середины, и я с блаженным стоном, нет, пожалуй, подвыванием, залезла в воду.
Вода… Вода была такой, как надо: тёплой, с приятным хвойным запахом. Успокаивающей. И скованные напряжением мышцы стали расслабляться, мысли замедлились и потеряли половину энтузиазма, а жажда деятельности погибла в… ну просто погибла.
«Надо… что-то… приготовить», — ленивая мысль неспешно проплыла ленивая мысль и удалилась в неизвестном направлении. Но… не хочется. Кусимира покормить надо… но ведь он ещё не пришёл.
С кошачьего дежурства не вернулся?.. Или по своим ангельским (тут меня всегда на смех пробивало, и сейчас тоже губы растянулись в слабой улыбке) делам упорхнул? Я уже не удивлялась его внезапным исчезновениям и таким же неожиданным явлениям.
Нет… не буду ничего готовить… сделаю себе чаю… горячего… и завалюсь на кровать…
Глаза слипались. С большим трудом намылилась, а выползти из ванны заставила себя только потому, что чайник — монстр знакомой конструкции — уже во всю булькал на плите. Натянула свитер и гамаши, свой любимый вязаный костюм, над которым мой Усатый Шеф так долго потешался. А, пусть. Зато тепло.
Я уткнулась носом в сгиб локтя, вдохнула запах шерсти и снова улыбнулась. С запахами в этом мире было здорово, целая промышленность работала в этом направлении, а я стала фанаткой и транжирой, создавая себе тёплую домашнюю атмосферу, уютные милые вещи и… радость на каждый день.
Доползла до кухни. Так, чай. Не совсем, конечно, байховый, скорее жжёный сахар, но!.. С отдушками, с вареньем, с хорошим настроеньем.
— Ку-ся! — усталый контрольный зов.
Нет, я не ждала, что он вылезет из неожиданного места и помчится, подволакивая крылья, к своей миске. Просто… позвала на всякий случай, чтобы потом с чистой совестью завалиться в кровать и не мучиться по поводу того, что не покормила крылато-лысого беднягу.
Чашка приятно грела ладони, я клевала носом и, не выпив и половины, пошла в комнату. Ароматное бельё, упругая подушка, тёплое пушистое одеяло (а куда ещё девать деньги одинокой девчонке, жаждущей приходить с работы домой?)… Зевнула. Всё. Спать.
Улыбнулась, закрыла глаза.
Мягкая подушка мигом стала Кусимиром, что лежал на верхней панели пульта управления Вратами, а я снова была в своей кабине стюарда. Стюардесса, ага. Ха-ха! Снова силуэт всадника в зеркале Левых Врат, снова сердце бьётся чаще. Только это не радость от встречи. Это тревога. И тревога нарастает. Боль, боль страшного предчувствия.
Нет! Клайвер, не ходи! Стой там!
— Клайвер! Стой! — крик срывается с губ, да только звука нет, горло сухое, и даже хрипа не получается извлечь из связок. Голоса нет, и я не смогу предупредить, остановить Клайвера!
Нет!
Бью по контроль-камню раскрытой ладонью, и морда лошади, что уже разомкнула радужную плёнку, вытягивает на эту сторону шею, круп, вот сам Клайвер. Но Врата сереют, и бру Орбэ сереет вместе с ними и осыпается пеплом.
А я кричу, беззвучно, немо, и от этого ужас в душе становится только сильнее.
Что-то мягкое мазнуло по лицу. Я открыла глаза — это Кусимир вылизывался рядом со мной. А у меня… У меня просто кошмар.
Сердце бьётся как ненормальное, еле дышу. Страшно!
— Куся, — шепчу и подтягиваю его к себе под одеяло. Он, когда согревается, такой горячий становится, как печка. Надо успокоиться от его мурчания и попробовать уснуть. Только бы без кошмаров…
Но стоит только закрыть глаза, как вытесненные рабочей суетой картины вновь заполняют мысли, а колотящееся сердце поддаёт им красок и живости.
Клайвер проносится мимо моей будки. Двое всадников — ему навстречу, клинки — наголо над головой. Мой крик. Свист стали. Мелькнувшие крупы лошадей. Боль в мышцах от бега, боль в коленях от падения. Безвольно откинутая голова, закрытые глаза. И кудри… Чёрные кудри, на зависть модницам всех времён и миров, — в жидкой грязи. Алый пузырь рубашки на ключице…
Нет. Хватит. На другой бок, но… снова Клайвер. Клинки. Его закрытые глаза, безвольно приоткрытый рот, волосы в жидкой грязи. «Я хочу, чтобы ты жил!»
Я села в кровати, уткнулась в ладони лицом и только сморщилась от когтя, вонзившегося в руку. Это Кусимир сообщил, что я ему помешала.
— Куся! — выдавила с досадой и встала. — Ну что ты за…
Так, надо что-то делать. В голове по кругу ходили те же картинки, да ещё и память подбрасывала подробностей про Николку. Нет! Не хочу!
Выдохнула шумно, оглядела комнату. На дворе уже темнело, но до глубокой ночи ещё далеко. Чем заняться?
На работе было проще — в ручном режиме открывать и закрывать Врата, ориентируясь не на стандартные, рассчитанные и выверенные промежутки времени, а на собственное разумение и очереди в Зеркалах по ту сторону каждых из трёх Врат.
Шеф пришёл ко мне в будку, когда спасатели проверили работу артефактов и накопителей и дали добро на продолжение работы. Усатый пытался завести разговор. Хотел, наверное, услышать отчёт, но я шикнула — не мешай! Такие очереди выстроились по обе стороны от каждых Врат, что дохнуть было некогда, не то что отчитаться.
Но Шеф у меня понятливый, хоть и вредный. Он даже немного помог, принимая плату за проход, но вскоре ушёл со словами «Потом доложишь».
К концу смены я, конечно, справилась с последствиями происшествия, и затор рассосался. Но и устала до бесчувствия. Как раз то, что нужно — не помнить, не думать, ничего не хотеть.
Жаль, что надолго этого не хватило. До первого кошмара.
— Утипути, давай покормлю, — и я потянулась за кружкой с носиком, чтобы полить непонятного вида кустик в горшочке. — Вот растёшь тут и не знаешь, что сегодня у Врат, — я глянула на недалёкие огоньки иллюминации арок, которые виднелись за окошком, наискосок, они как раз засветились в сгущающихся сумерках, — чуть человек не погиб. Маг. — И ещё один странного вида цветочек получил порцию живительной влаги. — Ах, какие у него глаза!..
Ещё немного жидкости следующему своему питомцу досталось со словами:
— Ты вот растёшь, и не представляешь, как мне хочется, чтобы Клайвер Орбэ как-нибудь сказал: «Зоэ, а пойдёмте со мной в театр!»
И уже к самому последнему экзоту, обитающему у окна, обратилась поливая:
— Как тебе мой акцент? Во-от! То-то же! Я отлично говорю на {кроно}. Я вообще счастливчик.
Вздохнула тяжко и поставила пустую кружку. Да, я счастливчик: у меня есть ангел-кот, отличная работа, уютная квартира, Клайвер вот… Чем ни счастье? Только в одном и была неприятность: Жажа оказался абсолютно прав, магом я никогда не стану, даже можно не мечтать.
В голову лезли мысли, от которых сердце прыгало и колотилось, а прокушенная губа болела, снова зажатая зубами от усилия сдержать этот мучительный поток кровавых образов.