Транснациональная корпорация (СИ)

— Вас не смущает господин Реми, что я медиаменеджер? — поинтересовался он.
— Вы видели пункт 7.16? — поднял я бровь.
— Да, он показался мне странным, что если я справлюсь, то возможен дальнейший перевод меня обратно в медианаправление. У вас ведь я насколько знаю нет своих каналов или газет.
— Пока нет, — улыбнулся я.
Он остро посмотрел на меня, тяжело вздохнул и достав ручку подписал оба документа, передав мне по одному экземпляру.
— Через неделю я буду в «Arasaka», — прокомментировал он свои действия.
— Распоряжусь выделить вам место на этаже директоров, — улыбнулся я, поднимаясь и протягивая ему руку. Он быстро вскочил с кресла, бодрым колобком подбежал ко мне и пожал её, — рад приветствовать вас в корпорации, господин Шин.
— Взаимно господин Реми.
— Ну и конечно, всех компетентных сотрудников, которых вы посчитаете нужным взять с собой, мы разумеется возьмём с радостью, — добавил я, — с госпожой Аяка Тайра вы знакомы, так что позвоните ей и согласуйте эти мелочи.
— Господин Реми, а если их будет много? — осторожно спросил он, — за эти годы я собрал у себя очень сильную команду.
— Вам не стоит беспокоиться господин Шин, по вашей рекомендации мы возьмём всех, — спокойно ответил я, — и пусть пока они пока первое время побудут в оплачиваемом нами отпуске, но поверьте, мы всем им найдём вскоре достойное применение. А конкретно вам будет экстренная задача, по подготовке места. Заводы начнут разбирать через месяц, ещё через один произойдёт их транспортировка в Японию, а у нас сейчас на том месте, где они должны стоять, ещё конь не валялся, настолько медленно всё строится.
— Я понял господин Реми, начну знакомиться со всем и входить в рабочий ритм, как только передам дела в NHK.
— Тогда до встречи господин Шин.
Он кивнул, и я оставил его крайне озадаченным произошедшим.
Когда мы спускались вниз, Джина тихо сказала.
— Господин Реми, вам звонила госпожа Нацука Абэ, хотела поговорить.
Сев в машину, я достал телефон и набрал номер.
— Нацука? Привет. Искала меня?
— Господин Реми, доброе утро, — голос девушки был обеспокоен, — к нам пришла повестка в суд. Господин Такаюки Оро, обвиняет вас в мошенничестве и требует вернуть доступ его компании к расчётным счетам.
— Ты где сейчас?
— В офисе.
— Я свободен, сейчас подъеду. Патрик на месте?
— Господин О’Хара рядом со мной сейчас, слушает наш разговор, — сказала она и в трубке прозвучал мужской голос.
— Доброе утро, господин Реми.
— Доброе Патрик, скоро буду у вас.
— Ждём, — заверил он.
* * *
Вышли меня встречать оба юриста, так что поздоровавшись, мы пошли в кабинет Патрика, где он показал саму повестку и предварительные переговоры с юристами Абэ.
— Какое интересно это ко мне имеет отношение, если я давно уже не управляющий в «Такаюки и Ко»? — поинтересовался я у Патрика.
— Ну заявитель настаивает, что вы обнулили все счета его фирмы, после того, как он вас уволил, — тот пожал плечами, — у вас есть документы, которые доказывают, что у вас не было полного доступа к счетам «Такаюки и Ко»?
— Разумеется, — улыбнулся я.
— «Ещё бы, ведь на эти счета деньги поступали с офшоров, на них я ничего не хранил, — хмыкнул я про себя, — похоже Такаюки ещё не понял, какой пиз…ц ему грозит. Я-то думал к моменту, когда он это обнаружит, он соберёт свои вещи и сбежит из Японии».
— О, ну тогда пришлите их нам, я с ними ознакомлюсь, — спокойнее выдохнул Патрик.
— Мой секретарь за ними поехала, скоро привезёт нужные документы.
— Вы может быть можете нам ещё что-то важное сказать? — заволновалась Нацуко, — понимаете господин Реми, клан Абэ вложил большие деньги в проект господина Такаюки, став по факту его совладельцем, как ещё и привлёк к нему несколько других крупных кланов. Поэтому новости о том, что на счетах фирмы нет денег, а, следовательно, нечем будет выплачивать дивиденды акционерам и держателям ферм, быстро распространятся среди всех заинтересованных.
 
— К сожалению, я вообще ничего об этом не знаю, — цинично соврал я, — «Arasaka» была просто поставщиком товара, выпуская его по заданным требованиям, что там дальше с ним происходит, не наше дело. Да и к тому же сами знаете, Такаюки два месяца назад расторг все контракты с нами, поэтому я был сильно удивлён его внезапными претензиями.
— На его месте, я бы вообще в суд не пошёл, — покачал головой Патрик, — огласка того, что на счетах нет денег — это прямой путь к банкротству и кучу претензий. Здесь не отделаешься простым штрафом.
— Ну, значит тем более хорошо, что ни я, ни «Arasaka» в этом не замешаны, — улыбнулся я, поднимаясь, — держите меня в курсе, если что Нацука звони мне напрямую, у тебя же есть мой телефон.
— Я постеснялась, — смущённо улыбнулась мне девушка.
— Всё, до связи, — пошёл я на выход, а затем к машине. Правда не успел сесть в неё, как на телефон просто обрушился вал звонков от обеспокоенных знакомых с вопросами, а не знаю ли я, что это пошёл за слух, что у «Такаюки и Ко» проблемы с наличными деньгами. Я лишь говорил, что да, тоже такое слышал, но достоверных данных у меня нет.
Прошло всего четыре часа с этого момента, затем в Токио начался ад. Десятки тысяч людей заняли всё пространство рядом с офисами продаж, спрашивая, что это за слухи такие пошли по городу, и стоит ли им волноваться за свои деньги, ведь следующий массовый выкуп ферм был лишь через четыре месяца.
Особенно переживали те, у кого выкуп только наступил, и они пытались со своими фермами пробиться в офисы «Такаюки и Ко», чтобы сдать фермы с выращенными муравьями. Деньги у Такаюки всё же были, не зря он параллельно продавал товар, так что товар принимали и оплачивали его без проблем и это немного успокоило народ. Он даже выступил вечером по телевидению о том, что слухи распускают его конкуренты, вкладчикам бояться нечего, все свои обязательства он и компания исполняет. Показали даже репортажи с разных мест Японии о получении денег и это правда успокоило простой народ, но разумеется не кланы.
С момента своего ухода я разумеется убрал всю оплачиваемую рекламу с телевидения и улиц города, так что новые продажи у Такаюки шли не так хорошо, как раньше, когда о фермах и прибылях, которые они могут приносить любому, говорилось из каждого утюга. Сейчас новые продажи обеспечивались чистой инерцией, но для умных людей, отсутствие массовой рекламы послужило тревожным звоночком, а учитывая суммы, которые были вложены в «Такаюки и Ко», к руководителю этой компании видимо тоже стали звонить.
Так что спать я лёг в одном городе, а проснулся в совершенно другом. Такаюки, видимо поговорив вчера с кем-то из своих бывших друзей, собрал ночью все остатки денег со счетов «Такаюки и Ко» и исчез в неизвестном направлении. И об этом утром стало известно всем.
То, что было вчера в городе, показалось просто детским утренником по сравнению с тем, что творилось на улицах сегодня. Мне даже позвонила Аяка и попросила объявить сотрудникам оплачиваемый выходной день, поскольку возможности добраться до работы не было ни у кого. И выглянув в окно гостиницы я охотно в это верил.
Уже не десятки, а сотни тысяч людей вламывались в закрытые офисы «Такаюки и Ко», где не было ни единого человека и искали деньги, которых там разумеется не было. К вечеру, когда на улицы выплеснулись многие люди, которые поняли, что возможно лишились вообще всех своих денег, император был вынужден выступить по телевидению лично. Попытаться успокоить население, а также призвал к порядку кланы и войска, которые попытались навести порядок. Я ещё вчера приказал всем не мешать людям из гетто требовать свои законные деньги, так что мы ни во что не вмешивались, в то время, когда протесты людей, всё больше набирали обороты. Буквально за один день, все их мечты, все надежды рухнули, и они остались без копейки денег, поскольку всё было вложено в фермы, которые теперь сотнями тысяч коробок валялись на улицах, никому не нужные. Главного ответчика и лица, на котором держалось вся медийная составляющая проекта объявили в розыск, все остальные работники просто сказали, что им объявили об увольнении даже не выплатив заработную плату за прошлый месяц.