Нокс. Эпоха войны (СИ)
«Магия воздуха… так еще и в Мусхелльме — столице Преисподнии. Он худ, невысокого роста, но ходит в дворянском» — рассуждал Маркус. Когда незнакомец медленно направился к нему, толпа вдруг закричала:
— Давайте, убейте его, Генерал!!! Выпустите ему потроха!
— Стой на месте, — грозно и четко проговорил принц, наконец обнажив свой палаш и направив его на незнакомца. Тот пошатнулся и встал. Его голова вальяжно опустилась в сторону воющей толпы, а потом горделиво поднялась перед Маркусом. Капюшон спал. Рука принца дрогнула. Райан…
— Разве так нужно встречать брата, а, Маркус? — спросил Райан с ядовитой улыбкой.
— Что ты делаешь?
— А на что это похоже? — голос юного принца был легок и беззаботен.
— Ты же понимаешь, что этот эльф: враг и признанный судом преступник Мартинии?
— Суд — проплаченное дерьмо, которое в угоду Владык и советников простит и серийного убийцу и признает старушку виновной в поджоге солдатского корпуса.
Маркус тяжело вздохнул и опустил палаш, потирая свободной рукой переносицу. Выражение Райана пропиталось злостью, а глаза не снимали свой взор с брата.
— Райан… Лучше отойди от него, пока худо не было.
— А если не отойду?
— Лучше отойди… — повторил Маркус рычащим голосом.
— Видимо, ты хочешь размяться, а, братец? — улыбка снова осветила лицо юноши. — Так давай же устроим представление!
— Райан, это не шутки. Отойди от эльфа и скройся с глаз моих. Как ты не понимаешь, что сейчас выставляешь и себя, и меня в дурном тоне?!
— Дурном тоне? — улыбка исказилась. Зубы засветились в оскале. — О каком дурном тоне ты можешь вести речь, когда вся эта херь с казнью лишь заранее обговоренное Владыками вещь? Да и почем вам всем знать всю правду про этого эльфа? Я лично сражался бок о бок с ним, так что я не уйду отсюда без его целой задницы.
— Это не просьба, а приказ отца… нет… Владыки Марса. Ты намерен воспротивиться воле правителя?
— Если это касается моего товарища, то я хоть стану вторым врагом Мартинии. Что мне ваши национальные ценности?! Если коррупция и бюрократия поглотили нашу политику, то о какой справедливости может идти речь? Все здесь лишь стадо баранов, а Владыка — их пастух. И раз уж мы, как овцы, будем отправлены на убой, то я стану той самой паршивой овцой. Так что захлопнись и не смей говорить мне о правильности!
— Да чтоб тебя… — Маркус поник.
— Хватит этого детсада! — раздался громкий басистый крик. Толпа мигом угомонилась. На площадку поднялся третий демон. Его фигура была бы заметна даже в самых дальних рядах.
— Рога мои ангелам… — обреченно проронил Райан, — что ты-то здесь забыл, Азазель?
— Пришел посмотреть на отсечение остроухой головы. А ты сейчас помешал представлению.
— Как всегда… (Райан ехидно улыбнулся) ты такой же тупой, как и всегда.
— Ах ты ублюдок!
Земля под ногами стала пропадать, а неведомая сила тащила вниз. Все демоны припали к земле, все, кроме Райана и Маркуса. Из-за спины Азазеля вытянулся обоюдоострый топор, который тут же облился темной эссенцией. Глаза демона загорелись магическим оттенком красного, а клыкастые зубы заблестели во мраке. Райан с круглыми глазами наблюдал, как его топор медленно, но уверенно начинал падать в сторону кудрявого. Юный принц ничего не смог сделать — магический импульс приковал его к полу. И если бы не земляная стена Маркуса, то Райан был бы располовинен. Блейд-старший прижал брата к себе и одновременно с этим нанес быстрый удар ребристой стороной ладони по шее Райана. Тот сначала покряхтел, а потом подался вперед без сил. Маркус закрыл его собой, боясь, что топор Азазеля пробьет и стену. Но ожидаемые опасения не случились. Маркус жмурился и кашлял, разгоняя поднявшуюся земельную пыль. Он увидел две ровные половины глыбы. Когда пыль осела, Блейд увидел пыхтящий силуэт высокого рогатого мужчины. То был Азазель. Топор его горел эссенцией, а сам демон был полностью облит потоками магии.
— Смеешь защищать этого щенка?! — раздался его звериный рык.
— Азазель, угомонись. Мало того, что всю здешнюю армию всполошил, так еще и на брата замахиваешься топором!
— При всем уважении к тебе, как к военачальнику, Маркус, я возмущен твоими действиями. Ты не проявил должной хватки: не остановил этот цирк, позволил этому сопляку что-то там кричать про справедливость, пока сам стоял с обосранными штанами. И к тому же… плевать я хотел на братскую кровь! Признавать такого наглого идиота, как он (Азазель бросил желчный взгляд на бездыханное тело Райана), своим братом — позор для меня… да и для тебя тоже…
— Однако он не чужой бродяга, а выросший вместе с нами младший брат!
— А часто ли ты себя вел с ним, как брат с братом, м? Лишь после его поступления в Эрагон ты как-то смягчился, что отвратительно сказалось на тебе. Вспомни, как ты отвернулся от него в момент драки… хотя, вернее сказать, избиения. Помнишь, как он жалобно пялился на тебя, пока ты стоял в стороне и просто глазел на происходящее? Я помню, когда ты отвернулся и старался не показываться на глазах. Стыдно было? Стыдно за слабость братца? Так чего же ты сейчас-то за него печешься, а?! Смотрите (Азазель повернулся к умолкшей, как аудитория в театре в момент кульминации, толпе вояк)! разве генерал поступил верно? Разве правильно спускать молокососу с рук то, что должно караться законом Преисподнии?
Несколько из демонов подали возмущенный голос, а за ними поднялись и другие. Крики и возгласы требовали должной расплаты над юным принцем. Маркус потерянно смотрел на их яростные лица. Азазель, пускай и хотел позлорадствовать, сохранял угрюмое лицо; ядовитые глаза смотрели на брата.
— В отличии от тебя, я не лицемер… — тихо, чтобы не слышала армия, произнес Азазель. Но неожиданно для братьев Сокум, некогда стоявшей в стороне тихо, начал истерически смеяться. Его опухшие глаза смотрели в пол.
— Чего ты ржешь, остроухий? — спросил Азазель.
— Да так… мысль смешная, что даже абсурдная, пришла в голову. Вы достигаете положения силой и утверждаете, что равны друг перед другом, однако сами же пользуетесь положением, высшим, чем другие. Вы не равны перед законом, а лишь делаете имитацию равенства… когда царей, императоров и королей уже не будет, а графы, да князья останутся лишь старым упоминанием — тогда-то и наступит равенство не только перед законом, но и пред другими. Вы равны лишь в войне, которую все равно проиграете. Вы жалкие…
— А ну быстро захлопнул пасть!!! — крикнул Азазель, поднимая топор. — Ты, грязный и бесчестный ублюдок! — демон хотел махнуть топором, но остановился.
Сокум почувствовал, что теплая жидкость из его шеи стала стекать по груди. В глазах его помутнело, а ноги он перестал чувствовать. Последнее, что он сказал, довольно улыбаясь, было: «Я умираю без страха…». Его голова покатилась к краю площадки и еще подавала некоторые признаки жизни. Тело резко свалилось, как камень, утопая в собственной крови. Толпа снова затихла и была сильно поражена. Азазель тоже был в шоке, но потом убрал топор и смиренно хмыкнул.
Взмах палаша скинул оставшуюся на лезвии кровь. Маркус молча убрал его в ножны и, подхватив Райана, направился с площадки. Братья перекинулись взглядами. Маркус вдруг сделался яростным, мрачноватым в лице и диким в ауре. Азазель застыл и покорно ждал, пока брат не сойдет с площадки. Азазель понимал, что в такие моменты Маркус ван Блейд явно не тот демон, с которым можно конфликтовать.
— Райан — мой брат… я буду стоять до конца, Азазель…
Азазель проводил его и Райана раздраженным взглядом и обратился к толпе:
— Чего встали, выродки? А ну быстро разошлись!
Дождь прекратился, а на смену тучам пришли мелкие черные облака ночи.
***
В воскресенский день небо было необычайно светло, пускай и укрывалось за тучами. Падавший снег был мягким и большим, а ветер лишь тихо нашептывал ушам. За последние недели погода успокоилась, словно устала трясти шатких мартинцев.
Повозка остановилась. Лошади тяжело выдохнули; из их ноздрей поднялся плотный пар. Под скрипучий звук дверцы и гавкающие крики кучера на лошадей пассажиры ступили на белую, никем не протоптанную дорогу.