Для тебя я восстану из пепла (СИ)

– Вам пора вернуться к работе, – говорю ей чуть грубовато. Но мне всё равно. Не хочу думать о Глебе и этой женщине в одном предложении.
– Я хочу сказать, что у нас с Глебом есть все шансы найти поддержку и утешение друг в друге, скоротать вместе остаток дней. Мы подходим друг другу, Влада. И если вы оставите его в покое…
– Марина Сергеевна, вам пора! – перебиваю её. Голос дрожит, выдавая излишнюю эмоциональность. От жгучей ревности к горлу взмывает желчь. – Возможно, спасатели прямо сейчас пытаются связаться со штабом…
Она поджимает губы и, забыв попрощаться, покидает дом Глеба, оставив меня в полном смятении на душе. Я отыскиваю в кухонном шкафчике собачьи лакомства, загребаю полную ладошку и иду в спальню. Забираюсь под плед, ложусь рядом с Бимо, поглаживая его за ушком. Когда глаза привыкают к темноте, я различаю внимательный грустный взгляд Бимо.
– Он вернётся к нам, – шепчу пёсику. Он копошится, подползает ближе и кладёт мордашку на моё плечо, не сводя с меня умненьких бусинок глаз, полных тоски и печали. Тихо поскуливает, словно жалуется, и я обещаю:
– Не волнуйся, малыш, я буду с тобой. Я тебя не оставлю. Мы вместе дождёмся твоего папочку, всё будет хорошо, Бимо, но ты должен покушать, чтобы его не расстраивать… – Тихонько подсовываю ему под нос вкусняшку, и он, продолжая лежать на мне, медленно грызет лакомство. – Вот так, Бимо. Ты такой хороший мальчик, умница!
Скармливаю ему все вкусные кусочки, прихваченные с кухни. Когда он успокаивается и, кажется, так и засыпает, уткнувшись в меня влажным носом, я укладываюсь поудобнее, но сон не идёт. Запах Глеба, которым пропитан весь дом, а особенно – постель, окутывает меня, даря ощущение тепла и уюта, комфорта и безопасности. И он же вызывает глухую тоску на грани отчаянья.
“Пожалуйста, Глеб, вернись ко мне. – молю я мысленно. – Пусть с тобой всё будет в порядке!”
Утро встречает усилившейся метелью. Нервы звенят от напряжения, но я стараюсь сохранять спокойствие, чтобы не пугать Бимо. Собираю с собой еды для пса, с трудом нахожу комплект ключей и запираю дом Глеба. Переодевшись, беру Бимку на поводок, и мы идём через посёлок прямиком к штабу. Отбросив ненужное стеснение, я прохожу внутрь и пытаюсь найти хоть кого-то, пока не натыкаюсь на Марину.
Женщина закатывает глаза и невежливо интересуется:
– Чего притащилась?
– Есть новости? – в тон ей бросаю я.
– Нет никаких новостей. Да даже если бы были, то я ничего не обязана тебе говорить. Ты никем не приходишься ни одному из наших сотрудников.
– Я – соседка Глеба и забочусь о его собаке, – мило улыбаюсь ей. Вот же сука!..
– Можешь оставить пса здесь и считать миссию выполненной, – предлагает она. – И перестань таскаться за Давыдовым, даже для обеспамятевшей бедняжки слишком жалко напрашиваться на внимание мужика и врываться в его дом. Отстань от него!
– А иначе что? – скептически спрашиваю у неё. Она молчит. Тогда я говорю: – Знаете, думаю, если бы у вас были доверительные и близкие отношения с Глебом, вы бы так не переживали из-за нашего общения. Я скажу вам прямо, Марина Сергеевна: я не отстану от Глеба, если он сам об этом не попросит. Я не стану прислушиваться к вашему мнению или мнению кого-либо другого. Двое людей вполне способны разобраться в отношениях без стороннего вмешательства.
Бимо упирается в мою ногу, словно хочет столкнуть с места, увести отсюда. И я разворачиваюсь на пятках, чтобы успеть унести ноги до того момента, как наговорю кучу лишнего.
Внутри клокочет ярость. Злость. Ревность. Но я не собираюсь делать поспешных выводов, пока не поговорю с Глебом. Больше нет.
***
Тогда
Наутро по палатке разнёсся аромат кофе и жареного на костре хлеба. С любопытством приоткрыв глаза, я увидела, как Глеб сооружает бутерброды с сыром, колбасой и помидорами. На небольшом ящике стояли две металлических кружки, от которых и исходил запах настоящего кофе.
Я приподнялась на локтях и нерешительно сказала:
– Доброе утро?.. Что это ты делаешь?
Глеб поднял взгляд и подмигнул с широкой улыбкой:
 
– Завтрак в постель для моей прекрасной гостьи!
Он приблизился ко мне, нежно поцеловал мои губы, невероятно смущая, но делая это утро прекраснее, чем было секунду назад. Осторожно потянул за руку, помогая подняться, и я села на своей лежанке. Глеб подал мне кружку кофе, бутерброд, и мы завтракали, часто и подолгу переглядываясь, отчего завтрак длился бесконечно долго, ведь жевать и улыбаться одновременно не так-то и просто.
Когда с едой было покончено, мужчина помог мне выбраться из палатки. На полянке уже собралась почти вся наша группа, и я, завидев настороженное лицо подруги, поспешила к Нике.
Мы отправились умываться. Выяснять отношения при других ребятах и, тем более, при Глебе мне не хотелось. Избежать вопросов Ники вряд ли бы удалось. Поэтому я поспешила утянуть её под благовидным предлогом.
Стоило нам только достигнуть умывальников, как подруга набросилась на меня с вопросами:
– Ты что, спала с красавчиком-спасателем? С ума сошла?
– Просто спала. – шикнула я. – Не кричи, Ник. Я просто спала в его палатке. Ничего не было. Он не такой. Он… не станет настаивать. Глеб совсем не похож на других парней.
– Ну ты и наивная! – Откуда не возьмись появилась Лена, подруга Ники. Она высунулась из-за ряда рукомойников с зубной щёткой в руках и окинула меня смеющимся взглядом. – Взрослый мужик, куда более опытный. Никакой он не другой, просто умело разводит тебя на секс, подруга. Сама не заметишь, как окажешься под ним без трусиков. А потом – брошенкой с разбитым сердцем. Скорее всего, он вообще женат, а ты уши развесила.
– Лен, скройся, а? – фыркнула Ника. Схватила меня за руку и потянула за собой, словно тряпичную куклу. – Не слушай её.
– Но ты считаешь, что она права? – тихо спросила я.
– Неважно, что считаю я. Важно, что чувствуешь ты.
– Я влюбилась, Ник, – призналась подруге. – Понимаю, как это глупо и неосмотрительно. Глупо влюбиться в первого встречного. Неосмотрительно влюбиться в такого взрослого и опытного мужчину. И мне действительно страшно, что всё это лишь игра, манипуляция мною с одной-единственной целью. Чтобы затащить меня в койку.
– Ну ты же не собираешься переспать с ним прямо сегодня? – спросила Ника, щёлкнув меня по носу. – И точно не в ближайшее время?
– Конечно, – удивилась я. – Тебе ли не знать.
– Вот и всё тогда. Если он особенный, то настаивать не станет, будет терпеливо ждать, пока ты сама не будешь готова. А если нет, то переключится на кого-то другого и ты всё поймёшь. Всё просто!
Но просто было только на словах. На деле же… я волновалась, впадала в панику от каждого прикосновения Глеба. Слова Лены не шли из моей головы, я постоянно искала во фразах и действиях мужчины двойное дно, фальшь, и это здорово нервировало меня.
Теперь я сбегала в нашу с Никой палатку в числе первых, боясь находиться рядом с Глебом, избегая любой ситуации, когда мы могли бы остаться наедине.
Глеб внимательно приглядывался, но ко мне с расспросами не лез. И это расстраивало ещё больше. Словно такое поведение в достаточной мере доказывало, что я интересовала его только во вполне понятном смысле.
Однако через три дня, когда мы отправились в пеший поход на утес, возвышающийся над Катунью в нескольких километрах от кемпинга, мужчина дождался момента, когда я останусь одна, и спросил прямо:
– Я сделал что-то не так, Лада? Поторопился, испугал тебя? Тебе не понравилось со мной целоваться?
Я недоверчиво хохотнула:
– Шутишь? Всё было очень хорошо: и поцелуй, и завтрак… И ты очень стараешься, даже слишком…
– Но?..
– Я ничего не знаю о тебе. Кроме того, что ты старше, опытней, и всё такое.
– Для этого люди и общаются, – мягко заметил он. – Чтобы узнать друг друга, познакомиться поближе. Это куда важнее поцелуев и всего прочего, физического. Нам некуда торопиться, Лада. Мы никуда не спешим, у нас много времени, чтобы узнать друг друга и постепенно пойти дальше.