Профессиональный оборотень. Каникулы оборотней. Хроники оборотней
На следующее утро, сразу после завтрака, мы отправились в костюмерную. Мне тут же выдали костюм таджички – национальное платье с ярким орнаментом, шаровары в полосочку, тюбетейку – и заплели волосы в мелкие косички. Увидев, что меня одевают совсем не так, как предполагалось ранее, кот возмущенно потребовал, чтобы костюмеры не забыли о парандже. Дескать, тут никто, кроме него, не знает истории, а правдивые легенды агентов строятся на мелочах. Если кто-то где-то заметит несоответствие, могут возникнуть подозрения.
Алекса одели в казачью форму, сильно потрепанную на вид, как будто в ней выросло все мужское население тихого Дона, но это и нужно было, чтобы сойти за одежду, прошедшую боевое крещение. Плюс выдали шашку, нагайку и казнозарядное ружье. Агент 013, ворча, принял на лапы миниатюрную паранджу и узкое девчоночье платье. Решено было, что мы с ним напялим на себя сии одеяния перед самой отправкой, дабы не париться впустую все оставшееся время.
Я заглянула в продмешок, собранный командором. На сей раз сухой паек состоял из ватрушек, ржаного хлеба, пирогов с ежевикой и зеленого лука. Негусто, но, надеюсь, деревенские жители не позволят нам похудеть. Кот точно помрет без сметанки.
Время года, на наше счастье, этот колдун-упырь для своих черных дел выбрал летнее. Поэтому я решила, что после зимней Чукотки нам эта операция покажется курортным отдыхом. Похоже, напарники не разделяли моего оптимистичного настроя, а кот даже разозлился на мой искренний смех, когда мы с Алексом торжественно напяливали на него паранджу. На мне это мрачноватое одеяние выглядело вполне естественно, но профессор-то не был женщиной. Однако, несмотря на все эти мелочи вроде уязвленного кошачьего самолюбия, мы в положенное время совершили необходимый переход.
Глава 4
Итак, Россия. Век девятнадцатый. Семидесятые годы. Маленькая русская деревушка посреди степей, окруженных редкими лесопосадками. А явившаяся нашему взору березовая роща послужила неоспоримым доказательством того, что мы не сбились с курса и не попали, скажем, к североамериканским индейцам в эпоху расцвета цивилизации сименолов в правление Очень Одинокого Бизона. Алекс отрастил бороду и усы (ускоренным методом, разумеется) и теперь выглядел как заправский разбойник. Хотя казаки от них немногим отличались, и если прибавить сюда еще и драную форму, то определить, к какому именно казачьему войску он принадлежит, было нереально.
– Алекс, ты потрясно выглядишь, – восхищенно отметила я, одарив его влюбленным взглядом. – Теперь, по крайней мере, разбойники нам не страшны. Они попросту будут принимать нас за своих.
– Спасибо, – холодно улыбнулся командор. – Забыл предупредить, что мне придется тащить тебя на веревочке, ведь ты пленница, в любой момент можешь сбежать. По сюжету мы еще не женаты и ты не приняла православие.
Только я успела возмущенно распахнуть рот, как кот меня опередил.
– Алекс прав, дорогуша, – пробубнил он через плотную ткань паранджи. – Иначе мы завалим наши легенды.
– У тебя уже навязчивая идея с этими легендами, – сердитым тоном заметила я.
Похоже, Мурзик с непривычки с трудом стоял на задних лапах, и у меня страшно зачесались руки отвесить ему подзатыльник! Думаю, что право у меня есть, ведь эта малышка все-таки моя младшая сестра. Но, как всегда, сдержалась. Что поделаешь, два голоса против одного – пришлось идти с веревкой на поясе, утешая себя мыслью, что все это ради общего дела.
Оказалось, что деревенька, которая после перехода открылась нашим взорам, была не той, что нам нужна. Кто-то на Базе ошибся в указании маршрута – до нашей деревни надо было еще топать и топать. Хорошо еще, что тут оказалась прямая дорога, ведущая в уездный город, не пришлось топать по буеракам. Короче, часа за три-четыре дойдем…
Обо всем этом нам сообщил командор, попутно сверившись с картой. Я тоже заглянула в эту карту и подивилась: как Алекс может ориентироваться на местности, глядя на восьмерку червей? А он, с серьезным видом убрав карту за пазуху, стал спускаться к дороге. Я, естественно, за ним на веревке, как на коротком поводке, агент 013 семенил следом в своей парандже. Его вид меня сильно развлекал, что позволяло мне временами забывать о своем собственном незавидном положении пленницы-таджички.
По дороге двигались крестьянские телеги, временами попадались пешие, в основном божьи люди – старушки, старички – разные паломники, калеки. Все спешили в город: завтра большой церковный праздник. Местные жители, которые принимали толстяка за маленькую девочку, пытались совать ему пряники, лепешки, угощали ягодами и удивлялись – отчего эта девочка, вместо того чтобы обрадоваться неожиданному гостинцу, прячет ручки под одеждой и что-то недовольно бурчит себе под нос?
Но, несмотря на угрюмость, моя «сестренка» своей косолапой походкой продолжала вызывать зрительские симпатии. Один раз я даже испугалась за нашу конспирацию – когда котика пыталась погладить по голове какая-то растаявшая от умиления тетка. Но Алекс вовремя предупредил ее, что девочка была воспитана в диких азиатских обычаях и для нее жестокое оскорбление, если кто-то пытается погладить ее по голове. В ответ она с мгновенной реакцией может укусить за руку, причем челюсти у нее железные! На счету маленькой таджички пять насквозь прокушенных рук, два уха и один пирожок. Тетка ахнула, перекрестилась и отстала…
Мурзика хватило на полчаса. Дело было даже не в надоедливых прохожих, а в летней полуденной жаре – котик страшно взопрел и на ближайшем повороте, нырнув в кусты, с неинтеллигентными ругательствами вылез из своего герметичного чехла. Я торжествовала…
– Ну что, помнишь наш уговор? Я хожу в парандже только с тобой на пару. Без тебя уже как-то некайфово, – с мнимым сожалением проговорила я, скидывая свое одеяние.
Естественно, не все – зачем искушать народ? Платье я оставила, нахлобучила на голову очень идущую мне тюбетейку, встряхнула косичками и вновь принялась подкалывать кота:
– Ненадолго же хватило твоей самоотверженной преданности делу, агент Ноль Тринадцать!
– Всегда можно пойти другим путем, – задыхаясь, отнекивался кот, стаскивая узкое платье.
К вечеру, когда мы все трое уже валились с ног от усталости, Алекс под угрозами с моей стороны наконец признал, что до нужной нам деревни осталось топать еще минут десять-пятнадцать, но в какую сторону – неясно. Начинало темнеть, прохожие уже не попадались. И тут мы увидели сидящего у развилки дороги мужика. Он был занят починкой лаптя. Я намекнула Алексу, что не мешало бы спросить у него дорогу, наверняка он местный, судя по одичалому виду и рваной одежде.
Командор согласился со мной, и мы подошли к мужику.
– Здравствуй, приятель. Не подскажешь, как добраться до деревеньки Переделкино? – спросила я без малейшего акцента, опередив всех. – Она должна быть где-то поблизости.
– Чего ж не знать, добрая девица, я и сам сейчас туда направляюсь. Вот обувочку залатаю, и мы смогем хоть вместе идтить, – хриплым голосом ответил черноглазый, смерив нас троих улыбчивым взглядом.
– Ладно, но только поторапливайся, а то нам тут недосуг торчать до ночи. И так из-за некоторых целый день без роздыху шкандыбаем, – раздраженно брякнула я и тут же схлопотала подзатыльник от командора.
Ему не стоило так себя вести, даже если пленные таджички отличаются редкой забитостью…
Я мигом обернулась и отвесила ему полновесную оплеуху:
– Не распускай руки до свадьбы!
Алекс ошарашенно промолчал, потер шею и отвернулся.
Не знаю, что это со мной… Наверное, нашло выход накопившееся за день раздражение.
Путник, похоже, испугался, увидев наши внутренние разборки, и поспешил поскорее бросить работу, сунул веревочку за пазуху и поднялся на ноги.
– Все, я готов, – доложил он, подскакивая на одной ноге в попытке натянуть лапоть. – Вот дела! Кажись, не так я его заплел, вона на пятку-то не лезет, – виновато объяснил бродяга.