Профессиональный оборотень. Каникулы оборотней. Хроники оборотней

«Бабушкины сказки, – подумалось мне, – люди в такие моменты склонны преувеличивать. Но если тут еще кто-нибудь скажет „однако“, меня стошнит!»
Я отвлеклась от рассказа бабки Ухтыкак и потерлась щекой о плечо командора, злорадно глядя на сидевшего с каким-то потерянным видом кота.
Наконец и Алекс заметил меня.
– Слушай, Алина, у тебя что, скулы зачесались? – сочувственно поинтересовался он. – Помочь?
  
– Почеши кота за ухом, однако! – разозлилась я и, резко выпрямившись, полностью переключила свое внимание на молодого эскимоса, внука Ухтыкак, как я потом узнала, с улыбкой и крайним интересом на лице спрашивая у него, охотится ли он на белых медведей.
Парень очень обрадовался этому вопросу, приняв мой интерес на счет своего неотразимого обаяния, и начал с энтузиазмом рассказывать о том, как завалил голыми руками сразу десять медведей, причем за одну ходку.
– Да ну?! Как интересно! Да неужели?! – подбадривала я его, время от времени делая круглые глаза и многообещающе улыбаясь, так что совсем скоро парень был уже мой и душой, и телом.
Алекс, как я заметила краем глаза, кусал губы от досады. Ну и пусть! Самовлюбленный индюк, чтоб ты треснул!
Спустя некоторое время командор с напарником стали вести какие-то тайные разговоры, причем агент 013 что-то ему нашептывал на ухо, то и дело подозрительно косясь на меня.
– Эй, а почему вы меня не извещаете о планах? Мы ведь в одной команде или уже нет? – раздраженно выпалила я, потеряв всякий интерес к эскимосу с того самого момента, как Алекс с агентом 013 повернулись ко мне спинами.
– Ты была так занята, что мы не посмели тебя беспокоить, – промурлыкал кот, – но раз уж ты заинтересовалась, то мы с другом решили отложить это дело до рассвета. Как сказала почтенная Ухтыкак, ангъяк появляется на рассвете каждого третьего дня. Завтра, вернее уже сегодня, как раз подходит срок.
Я посмотрела на шаманку.
Она утвердительно кивнула и добавила по существу:
– Если пойдете вдоль берега, вы очень быстро доберетесь до того самого поселка, однако, откуда родом этот ангъяк, в его окрестностях он и охотится.
– А очень быстро – это сколько примерно времени? – поинтересовалась я.
– Очень мало! – мудро изрекла преподобная Ухтыкак.
Пришлось удовольствоваться подобным ответом: кот смотрел на меня с таким выражением на усатой физиономии, что я поневоле смутилась. В его глазах четко читалось: «Если у тебя есть вопросы, обращайся сначала к нам с Алексом и не позорь нашу команду перед людьми, всякий раз демонстрируя свою неосведомленность в простейших вещах!» Имелся в виду мой последний вопрос. Оказалось, что эскимосы часов не наблюдали и уж тем более не наблюдали минут и секунд, поэтому спрашивать о времени у них не имело смысла.
– Значит, нарты нам не понадобятся? Не надо будет собак запрягать? – уточнил командор.
– Нет! Зачем собак? Быстро дойдете, однако. Ангъяк сам вас найдет, – улыбаясь, пообещала нам старая Ухтыкак.
После такого греющего душу напутствия сон, наверное, должен был прийти сразу же, но отчего-то не торопился приходить. Раздеваться догола, как все, я отказалась, хотя охотник на медведей очень на это надеялся. Орлов тоже спал в рубашке и штанах. Я завернулась в шкуры и попыталась сосчитать баранов, но видела все время почему-то оленей. Сотым оказался олень с обломанным рогом и весьма хамским выражением морды. Он презрительно сплюнул и ехидно произнес: «Похоже, ты влюбилась».
«Не говори чепухи, в кого тут можно влюбиться? – чего-то испугавшись, запротестовала я. – Одни безрогие олени и ходят». – «Раз безрогие, значит, жена верная. Тоже хорошо, – не смутившись, философски изрек парнокопытный собеседник, по-прежнему глядя на меня очень насмешливо. – Не пойму, зачем отрицать очевидное?» – «Слушай, я с детства люблю Винни-Пуха, и у него еще не было повода сомневаться в моей верности». Олень внаглую игнорировал мои слова. «И тебе пора бы намекнуть этому человеку о своих чувствах». Он весьма многозначительно подмигнул мне.
«А кто ты такой, чтобы вмешиваться в мою личную жизнь?! – наконец осенило меня. – Иди, щипли ягель, плоди детишек, лучшего занятия для тебя не придумаешь». – «Алекс ведь не будет ждать, пока ты наберешься храбрости, возьмет да и уйдет с какой-нибудь эвенкой, – пообещал олень, не обращая никакого внимания на мою реакцию. – Ты ведь понимаешь, о чем я?» – «Ну и пусть, мне-то что?! Это его проблемы!» – рассерженно воскликнула я и проснулась.
У моего изголовья сидел агент 013 и с интересом, вытянув морду, глядел на меня. Рядом встревоженно склонился командор.
– О, наконец-то очнулась! – неожиданно ласково тронул меня лапкой кот. – Мы тут с Алексом думали, что ты бредишь: ты вскрикивала во сне и вопила так возмущенно. Хотя если бы это было наяву, я решил бы, что ты просто не в духе, как обычно. Может, простудилась? Не знобит, голова не болит? Тогда лучше еще поспи, а мы пока сами сходим на разведку…
Я до того удивилась его тону, что не сразу нашлась с ответом.
– Да-да, слишком мало вероятности, что мы сегодня встретимся с ангъяком, а то бы взяли тебя хоть для прикрытия, – поддержал Мурзика командор.
Ну конечно! Что еще от него можно было ждать? С таким объясняться в любви – все равно что целоваться с паровозом.
– Ну уж нет, я пойду с вами, неблагодарные. Даже не надейтесь, что я отпущу вас одних. Того и гляди ангъяк устроит ранний завтрак, на основное блюдо возьмет «спасителя человечества», а Пусиком закусит. Всякое может случиться. Где мне потом искать транспортировщик во времени, как одной отсюда выбраться? Ведь ты, Алекс, его всегда с собой таскаешь.
– На экстренный случай приходится носить с собой, но ты, если что, попросишь Ухтыкак, она в любое время свяжется с Базой, передаст твое сообщение, и они вышлют за тобой кого-нибудь.
– Надеюсь, сразу вышлют, а то меня не очень-то греет мысль сидеть тут на таких харчах, от которых даже верблюд бы загнулся на второй день.
– Верблюд-то тут при чем? Ему-то уж никак не грозит кормиться тюленьим жиром, в отличие от тебя, если с нами что-то случится. Но насчет срока ничего утешительного сказать не могу. Вполне может быть, тебе даже придется тут ассимилироваться, замуж выйти, детишек завести. Чтобы не так скучно было, пока дождешься спасательной группы и своей очереди. Таких страждущих не так уж и мало по свету разбросано. Хотя через годик-другой тебя наверняка отыщут в этой заснеженной пустыне, не сомневайся!
Я начала быстро собираться уже на середине его речи, а когда он закончил, то стояла во фрунт, полностью одетая в дорогу и с несокрушимой готовностью к труду и обороне.
– Зря это ты, – проворчал профессор, когда мы уже выходили из яранги. – Мы ей, можно сказать, поблажки делаем, даем несколько лишних часов подрыхнуть в теплой постельке, а она рвется куда-то в морозную ночь. До рассвета еще спать да спать…
Он опять перелез Алексу на плечо, чтобы не утонуть в сугробах, а тот прихватил с собой толстенное копье.
Небо, бархатистое и темное, было страшно звездным. Таких больших и роскошных созвездий я больше нигде не видела… Мы шли, не разбирая дороги (ее тут не было и в помине), прямо по сугробам. Хорошо хоть ветер стих.
Вдруг мимо нас пролетела белая полярная сова, надеюсь, не имеющая никакого отношения к Гарри Поттеру. Лицо у нее было такое серьезное и сосредоточенное, что мы невольно посторонились; вероятно, она торопилась по очень важному делу, какому именно – только сама птица и знала.
– Ну вот, первый знак есть, – заключил кот.
– О чем это ты? – не поняла я.
  
– Белая сова – это знак, что ангъяк крутится где-то поблизости.
Я оглядела снежную пустыню – видимость была так себе, в том смысле, что ни зги не было видно, хоть глаз выколи. Хотя, может, я зря пеняю на природу? Ночью, на Севере, по колено в сугробах, да еще не знаешь, куда идешь…
Естественно, мне полагалось спотыкаться на каждом шагу. Что я и делала.
– Как ты ухитряешься спотыкаться на каждом шагу? – удивился командор и взял меня за руку.