Не кричи...(СИ)

Любопытство — страшная вещь, особенно если делать нечего. Из обрывков разговоров официантки и какого-то мужика в ковбойской шляпе понимаю, что на дорогах Техаса стало не спокойно. Надо же, как в старые добрые времена, правда, если раньше шерифы тут гоняли иммигрантов и нелегалов, то сейчас гоняются за каким-то мужиком. Невольно вслушиваюсь, и когда пухленькая, миленькая Мэри, как значится на её бейджике, подруливает к моему столику с тарелкой аппетитно пахнущих потрошков, не выдерживаю и интересуюсь:
— Чё, правда такой страшный?
— Извините, сэр, не поняла вашего вопроса…
— Ну, этот тип, которого вы сейчас обсуждали с ковбоем Мальборо, — лезу опять не в своё дело, но ведь надо же как-то завести светский разговор, не о работе на Пирса и на fucking SHIT же?
— О… Ну, вообще-то да. А вы не местный?
— Я из Мак-Аллена. Еду повидаться со своими… Не был уже лет тридцать там.
— Надо же, сэр, — улыбаясь так, что у меня ёкает где-то в простате, задерживается официантка, — а по вам и не скажешь…
— Чего именно по мне не скажешь? — вот это уже интересно.
Старый? Сирота? Редкостная сволочь? Электрический стул по мне плачет? Что именно по мне не скажешь? Или, что я всё-таки нашёл спустя пятнадцать лет свою мать-алкоголичку, и приехал посмотреть на неё, ну, хотя бы спросить, за что меня, двухлетнего сопляка, отпиздили и выбросили, как мусор. А потом отправил её на встречу к праотцам, так и не получив вразумительного ответа. Признаться, я даже не жалею. Никого. Очень давно. А тех, кто заслуживает смерти подавно не жалею. К себе, кстати, я тоже отношусь без иллюзий, но и без боя не сдамся.
— Что вы — местный, — продолжая улыбаться, выкручивается из ситуации девица.
— А-а-а… Так что всё-таки за история с этим мужиком?
— Вы — охотник за головами, да? — продолжая меня беззастенчиво разглядывать, интересуется Мэри.
Как девица лёгкого поведения она не выглядит, и я предполагаю, что впрямь чем-то заинтересовал. Впрочем, почему бы и да? Пусть сама придумает для меня историю.
— Здорово, надеюсь, вы его поймаете… Он тут уже третью неделю орудует. Три девушки погибли.
— Погибли, говоришь? — похрустывая пахнущим дымком кусочком ливера, переспрашиваю. — Маньяк, значит. А что полиция, ищут-то?
— Ищут-ищут… Шериф Морелли пытается, но что толку, — отмахивается куда-то в сторону мексиканской границы Мэри, и я уже загипнотизированно наблюдаю за её грациозно порхающими пальчиками.
Она смущается, когда понимает, насколько пристально я разглядываю её. Ничего такая. Да, пухленькая, но её это не портит. Скорее наоборот, придает некого очарования.
— Надеюсь, вы — не маньяк? — вдруг спохватывается.
Я не могу сдержать смех, правда. Более идиотского вопроса придумать было нельзя?
— Если только сексуальный, хотя и тут — на любителя, — признаюсь, бодро ковыряясь в тарелке.
Мэри заливисто смеётся, запрокидывая кудрявую голову и демонстрируя идеально белые зубы. Шутейка, конечно, такая себе, но иногда прокатывает.
— Вы во сколько заканчиваете рабочий день?
— Хотите проводить меня домой?
— Хочу убедиться, что кроме сексуального маньяка на вас не нападёт никакой другой. К тому же, лучше иметь в знакомых такого маньяка, как я, поверьте. Привносит разнообразие в жизнь, да и гарантирует некоторую долю уверенности.
— Вы шутите сейчас?
— А похоже? — терпеть не могу эти игры.
— Сэр, мы ведь с вами не знакомы от слова совсем.
— Ах, чёрт, и впрямь… Грилло. Фрэнк, — протягиваю руку, прежде стерев с пальцев ароматный сок от мяса об бумажную салфетку.
Представляюсь только что выдуманным именем: за мной идёт хвост, а так будет немного сложнее. Понятно, что если Пирс захочет, то найдёт меня и без имени-фамилии. Да и закопает так же. Но старые привычки «шифроваться» никуда не денешь. Мэри секунду рассматривает ладонь, и с опаской пожимает. Пальцы у неё холодные, как дохлая лягушка.
— Я не кусаюсь. И не ем людей, если они сами того не попросят.
— Хорошо бы так, мистер Грилло. Я — Мэри Форест, — после очередной довольно второсортной шуточки, расслабляется девица, улыбаясь уже более простодушно.
 
— Очень приятно, Мэри Форест. До скольких у вас смена?
— Через час заканчиваю. Я, правда, живу тут совсем недалеко, так что не думаю, что вам есть смысл меня провожать… — ломается, как старшеклассница.
Я же вижу, что ей и хочется и колется. Остаётся просто взять всё в свои руки.
— Да я и не буду, просто присмотрю, чтобы никто кроме меня вас сегодня не провожал. Честно! — подмигивая, перевожу взгляд на ковбоя в шляпе, зырящего на нас так, будто у него сейчас внутричерепным давлением мозг разорвёт в клочья, — кажется, у вас помимо меня есть ещё один поклонник.
— А-а-а, да это мой давний знакомый… Он тут частенько бывает, тоже думает, что меня нужно провожать, — отмахивается Мэри, пристально изучая меня и набивая себе цену.
Меня всегда веселит, когда девицы ломаются-ломаются, и вдруг, после единственной сказанной с нужной интонацией фразы, соглашаются на предложения. Я б ни за какие коврижки на это не повёлся. Но я и не девица. Будем считать, что я родился под счастливой звездой не только в криминальном мире. Правда, привычку надолго задерживаться в одной и той же постели мне хорошенько отбили вместе с почками ещё в юности, так что теперь только к горизонту, только к свободе.
— Что ж, справедливо предположить, что ваш давний знакомый готовится вызвать меня на дуэль ради сердца прекрасной дамы. Ну, или просто хочет начистить мне лицо, — салютуя стаканом с водой пялящемуся на меня шляпоносцу, усмехаюсь.
Мужик кривится и отворачивается с видом человека, которому подали на тарелке свежее дерьмо броненосца.
— Фрэнк, извините, но мне нужно работать. Приятного вам аппетита! — вздыхает очаровательная мисс Форест, слегка смущаясь, и возвращаясь на разнос заказов.
Не вопрос, крошка, не вопрос. А пока я прикончу этот ароматный ужин, и прикину, сколько мне ещё тащить свой курдюк к заветной цели. Выходит по всему, что в дороге я уже двое с половиной суток. Многовато, так-то. Надо ускориться.
***08.19.2018 10:21 p.m
— Я думала, вы шутите, мистер Грилло, — смущенно улыбаясь, бормочет Мэри, когда мы не спеша доходим до небольшого домика с белым, как в кино, заборчиком.
Ну, мать твою, просто книжка про Тома Сойера и Гека Финна.
— Брось, какой я тебе мистер. Да и вечер поздний, а по вашим улочкам шатается маньяк. Подумал, что это не будет лишним.
— Спасибо, что проводили, Фрэнк, — крошка Мэри заглядывает в глаза, как бродячий котёнок, и я не могу отказать себе в удовольствии пройти мимо, не подобрав такое очаровательное создание, — вам, наверное, уже пора возвращаться?
— Торопишься выпроводить?
— Скорее, переживаю, что вас… тебя кто-то ждёт.
— Кроме моей машины меня никто не ждёт. По крайней мере сегодня вечером.
— Тогда, предположу, что ты не откажешься от чашечки кофе? За одно и обсудили бы этого маньяка, — пропуская меня на порог дома, совершенно недвусмысленно намекает Мэри.
От «чашечки кофе» грех отказываться. Тестостерон кипит, заставляя либидо нестись впереди меня. Не сказать, что девица мне сильно понравилась, но во-первых, дамам в беде не принято отказывать, а она явно в беде, и во-вторых, когда появляется возможность — грех ею не воспользоваться.
— Не откажусь, мэм, совершенно верно!
До кофе дело так и не доходит. Раздеваться мы начинаем с порога. Девчонка сперва робеет, разглядывая меня, как плакат с киноактёром, а затем громко охает и ахает, когда я разворачиваю ее спиной к себе и прижимаю к стене, облапывая тяжёлую грудь. В ней хренов нерастраченный потенциал боеголовки, надо сказать. Да, не топ-модель, не голливудский стандарт, но в этом тоже есть прелесть.
Когда она тянет ко мне руку с квадратиком фольги, внутри которого явственно ощущается тугое резиновое колечко, я реально охреневаю. Фокусница, блядь. Но правила игры есть правила игры: хочешь трахнуть барышню — соглашайся на её условия. В начале игры. От мерзенького, отвратительно-холодного на ощупь гондона меня передёргивает. Но, как говорится, раз комбаин запущен, то поле будет выкошено, это факт. Чуть повозившись с проклятой резинкой, коленом поддаю Мэри направление движения в сторону высокого подлокотника дивана. Пока она соображает, как ей лучше встать, седлаю эту кобылку в позе арестованного. Ноги на ширине плеч, руки за спину. Мягкое податливое тело принимает тело далеко не мягкое и очень напористое. Ещё пара фрикций (ой, слово-то какое в моменте откопал!) и она начинает пищать. Ну, извини, я не выбирал, с чем родиться!