Не кричи...(СИ)

— Даже отрубленная волчья голова кусается. Сколько раз тебе повторять?
Наблюдать, как угасает жизнь в бывшем заместителе отчего-то неприятно. Когда-то он был мне единственным другом. Единственным, кто подставлял плечо, до тех пор, пока не поверил в необходимость стерильного мира. Поднимаю с асфальта нож. Ничего такой, удобненький. Прощальный взгляд на разлёгшегося в луже собственной крови заместителя. Бывшего заместителя. Надеюсь, если и увидимся, то теперь только в Аду. Взгляд Джека ещё секунду горит сознанием и мутнеет.
— На сей раз, надеюсь, ты всё ж таки сдох.
Что делать с машиной? Искать другую сейчас — потеря времени на то, чтобы установить заново станцию, да и плюс, тут далеко не автостоянка. «Импала» прилично помята, но всё ещё на ходу. Крепкая, старушка. Грёбанный сукин сын Роллинс. Чтоб тебя в Аду Дюрант{?}[Уильям Крапо Дюрант (англ. William Crapo Durant; 8 декабря 1861 — 19 марта 1947) — американский предприниматель, основавший автомобильные компании General Motors и Chevrolet.] за это в жопу дрючил, ей богу…
И тем не менее, машина не подводит. Приходится поебаться с тем, чтобы выбраться из объятий тачки Роллинса, но в конечном итоге с воем «Импала» выбирается на свободу. Промятая дверь на сломанных петлях перекашивает, высекая нижним своим краем искры по асфальту. К чёрту, потом разберёмся…
Уровень сигнала на приёмнике неуклонно падает, как бы я не давил на газ. Что-то подсказывает мне, что проблема не только в Роллинсе. Виски неприятно сдавливает напряжение. Это, блядь, мой идиотский план! Даже, еби его мать, обвинить некого в таком ахуенном косяке… 44-е шоссе совершенно пустынно, куда не кинь взгляд. Кругом либо пустынная местность, либо непроглядная ночь. Если возле Сан-Диего ещё есть какой-то намёк на деревья, то спустя пять или шесть миль начинаются мелкие кустарники и проплешины по-серьёзнее. Пора снимать с себя лычки тактика. Говно-идея — отправить Нину одну. И я говно, а не защита. Надавать бы самому себе по ебалу. Тревога грызёт неуклонно, как пёс кость. Только хруст пожираемых ею нервных клеток стоит. И вот уже 44-е шоссе сменяется 83-им. За плечами порядка сорока миль, а в эфире всё та же мерзкая тишина.
Внезапно сигнал просто обрывается, будто его и не было вовсе. Блядь! Миллион раз — блядь! Бью по тормозам. «Импала» орёт дурным голосом, стирая «Данлоп» об асфальт. Сдаю назад, пытаясь попасть в сигнал. На шкале появляется несколько неуверенных делений. На развилке выворачиваю руль направо до хруста в приводе и плечах. Уровень сигнала прибавляет ещё одно деление. Уже лучше. Могла бы и предупредить, что мы поедем так далеко.
— Я так полагаю, что вы немного не успели на наше свидание, мистер Рамлоу… — раздаётся в эфире насмешливый приторный голос.
Блядь! Как так-то? Вот почему всё случается разом? Я слышу в эфире сдавленное мычание и хрип. Несомненно это Нина. Ебучий случай! Где я не предусмотрел брешь в плане? А всё просто. Я не учёл того факта, что этот петух не просто хорошо знаком с Ниной, но и следит за ней, возможно даже всё это время пас нас двоих возле дома. Вот же дурак старый! Пара дней «нормальной» жизни убила во мне всё чутьё. Ослабила нюх на неприятности. Я слишком расслабился, слишком поверил в то, что нужен кому-то, позволил себе проебать вспышку, увлёкшись шансом попробовать на зуб иную нормальность… И сейчас голос маньяка лишний раз доказывает, что я — еблан!
Спидометр «Импалы» отсчитывает растущие мили. Сигнал стремительно падает. Судя по показаниям, расстояние между нами критическое. Блядь, вот тут уже никто кроме меня будет не виноват, если девчонка погибнет. Злость на самого себя закипает так, что в пору на одной только ярости долететь до Луны и обратно.
— Что тебе надо?
— Я же говорил, что она — моя добыча… Мистер Рамлоу, вы так не вовремя вмешались в наши личные дела… Я предлагаю вам встретиться на окраине городка Джалл, Нью-Мексико, и уладить данный вопрос. Через десять часов. Не явитесь — я буду по частям присылать шерифа Морелли её родне.
 
— А мне ли не похуй?
— Тогда я ничего не имею против, если вы просто исчезнете… Это будет мне только на руку…
Хм-м… Мне и самому было бы на руку моё исчезновение, но… Но! В доме Морелли полно моих пальчиков, Алекс и этот старый хрыч Морелли видели меня в её доме. Знают, что мы куда-то собирались в ночь вдвоём. И для всех это будет означать только, что я, возможно, угрожая ей расправой над семьей, вывез куда-то под покровом ночи и убил. Что лишний раз подтвердит теорию о том, что маньяк — я. Умно! Парень нехило так подстраховался. Как говорится, и рыбку съесть, и на хуй не сесть. Мыслит он, однако, очень широко. Браво! Но не учитывает того факта, что только Морелли может дать показания в мою пользу. А значит, в моих интересах, чтобы она осталась жива.
Вот тут меня перемыкает. Как только я найду этого ублюдка, я выну его поганый язык через глотку и завяжу узлом.
08.22.2018 7:56 р.m.
Честно говоря, я не совсем понимаю, что задумал Рамлоу. Я не охотник, чтобы понимать принципы, которые он использует в своей игре. Да и признаться, в глубине души я безумно боюсь, что он просто свалит, бросив меня. А что его держит? Обещание? Алекс? Я? Деньги? Смешно… То, что я почувствовала, взяв в руки его оружие не сравнить ни с чем — холод не металла, а холод наносящего смерть. Ему так плевать на чьи-то жизни, что если одной будет меньше, он и не заметит. В его системе координат чужая жизнь не является ценностью. Тогда что для наёмника-одиночки ценность? Может, я снова ошибаюсь на его счёт. Понять, что происходит в его голове мне не дано. Но он явно не из тех, кто прогибается под этот мир.
В зеркале заднего вида медленно гаснут огни Сан-Диего. Где-то там сейчас Алекс смотрит телек или делает уроки. Где-то там в нормальных семьях садятся ужинать все вместе… Где-то, но не в моём доме. Надо прекращать эту игру со смертью. Мне не доставляет никакого удовольствия быть ненужной, быть чужой для близких.
От города отъехала всего-ничего, и хоть я знаю, что Рамлоу тут, рядом, слушает вместе со мной эфир, я всё-равно чувствую себя одиноко. В огромной пустоте, словно в космосе. Холод пробирает. Но холод этот не снаружи, а внутри. Меня подмывает нажать на кнопку вызова по рации, услышать его хриплый и звонкий одновременно голос, почувствовать себя не так жалко. Рамлоу прав, я не должна бояться. Но я боюсь… Потому что заранее чувствую, что поиграю эту схватку? Потому что он своей, сука, уверенностью и непоколебимостью сломал мой собственный внутренний стержень? Я выгляжу смехотворно. Вот у него действительно проблема на порядок сложнее. Если я могу взять Алекса, бросить работу и уехать из этого чертового городка, и меня никто не найдет, то Рамлоу такое светит только в фантазиях перед сном, и то он не опускает руки. Как ему это удаётся? Что держит на земле человека, у которого ничего нет, и почему меня, у которой есть всё, не держит на земле ничего? Иначе как объяснить, что он бережёт свою жизнь, а я — нет? Это несправедливо… Это не правильно. Интересно, что он сам думает по этому поводу? Вряд ли такие, как он рефлексируют об отсутствии связей. Вряд ли в его лексиконе есть такие слова, как «нужность», «забота», «семья», «привязанность» в конце-концов. Возможно, это и есть его секрет выживания? Быть пустым всегда… Когда тебе нечего терять, когда ты самый страшный враг в первую очередь самому себе?
— Мисс Морелли… Рад, что вы снова уделили мне время…
От неожиданности я вздрагиваю. Очень надеюсь, что Брок слышит это. Машинально бросаю взгляд на индикатор сигнала. Стабильно-устойчивый приём. Вот только вопрос — приём устойчивый на маньяка или на машину Рамлоу? Чёрт, кажется, в этом плане не хватает деталей. Кажется, мы оба не учли, что сигналы накладываются, и потому определить, какой ближе — невозможно.
— Само собой…
— Как ваш приятель?
— Какой?
— Тот, что увёз вас в разгар нашего свидания?