Цемфелада (СИ)

— В чём?
— Не важно. Театр, типа.
— А, понятно. Да, так и будет, если не вылечить сразу.
— Вот так и знал, что эти твари заразны!
Цемфелада посмотрела на зомби, фыркнула:
— Давайте я их сожгу?
— А получится троих сразу?
— Зам сразу троих?
— Сейчас, стойте и не двигайтесь.
Надина, словно тень, скользнула в обход домов и скрылась в кустах, появившись снова минут через пять.
— Так и знала. Они здесь на охране стоят. Следующий дом большой, видимо, богатей местный жил. Там с десяток зомби под стенами.
«У нас зомби, осторожно!», — сообщила Надина в чат группы. Хотя, это был не совсем чат. Сообщение оформлялось как письмо и раскрывалось маленьким листочком при чтении.
«Ждите», пришёл ответ.
Минут через десять к ним подошла группа Сидона.
— Два дома осталось. Там мы закончили тоже. Думаю, упырь в том большом доме сидит, а зомби его охраняют.
— Не пойму, — удивилась Цемфелада, — почему мы прячемся? Они же слабые, их любой из нас убить может!
— Первое: упырь может сбежать, второе: учитесь. Враги не всегда будут слабые, вам надо получить практический опыт. Цемфелада, твой левый, Надина, средний, Флор, правый. Огонь.
Три зомбака, как по команде, свалились на землю с разбитыми черепами, там, где стояли.
— Отлично. Теперь в кусты.
Самый большой дом в деревне был двухэтажным. По плану Сидона, штурм второго этажа был поручен Надине. За’Хар, Цемфелада и Флор должны были быстренько прикончить всех зомби, а сам Сидон и Марита штурмовали первый этаж.
В общем, почти всё прошло по плану. На Надину напали два вурдалака, которые почему-то спали очень чутко и как только она забила кол первому мертвяку, напали на неё.
На первом этаже вурдалаков уже оказалось пятеро и застать врасплох снова получилось только одного, с остальными пришлось повоевать. Обыскав дом, упыря не нашли, зато нашли дверь в огромный винный погреб, который, судя по всему, шёл подо всем домом.
— Что там?
— Бочки, бутылки, стеллажи.
— Одного надо оставить на входе. Флор, останешься. Остальные — парами, я один пойду справа, по краю.
Вурдалаки уже не спали. Не успели наёмники войти, перед ними показался мальчик, лет семи-восьми и За’Хар понял, почему наёмников считают жестокими. Вурдалаками становились не только взрослые.
— Мама, я потерял маму, где моя мама? — причитал маленький кровопийца, подходя к группе.
У За’Хара заныло в груди. Он возненавидел упыря заочно, за то, что этот гад сотворил с ребёнком и про себя поклялся порвать его на куски.
Надина шагнула вперёд:
— Идите, я сама. Цемфелада, иди, не надо тебе на это смотреть…
У богини было какое-то очень уж непривычное выражение лица. Губы сомкнуты, взгляд серьёзен и суров. Она вздохнула и бросив на группу горящий солнышками взгляд, шагнула вперёд, разрубив мечом маленького вурдалака до пупка. Истекая зловонной чёрной жижей, тот упал на пол.
— Вы… Вы люди, а я нет. Не стоит подобное на вас оставлять… Пошли!
Удивлённые наёмники молча двинулись вперёд. Уже через три шага их атаковали вурдалаки. Дюжиной, не меньше, они набросились, рыча и вопя, стараясь убить вторгшихся людей, но силы были не равны. Группа, не особо напрягаясь, порубила вурдалаков от тридцатых до шестидесятых уровней, а у противоположной стены погреба их ждал упырь аж сто пятнадцатого уровня! Увидев его, Сидон даже крякнул от неожиданности.
— Это кем надо быть, чтобы такого монстра контролировать…
«Флор, сюда, бегом!», всплыло в чате.
Упырь был выше двух метров роста, в плечах не широк, но с очень длинными, мускулистыми руками. Бледно-серая грубая кожа, лысый череп, малюсенькие злые глазки, глубоко утопленные в крупные глазницы, острые уши-локаторы, мерзкий сплюснутый нос и очень широкая пасть, с особо длинными верхними клыками. Оружия у него не было, драться упырь собирался громадными когтями, а в качестве доспехов у него было зерцало на груди, креплёное к телу ремнями и десяток пластин на животе, спускающиеся до паха. Ноги были защищены только наколенниками, на руках защиты не имелось вовсе.
 
Рядом с упырём пошевелились две кучки непонятно чего, превратившись в двух нетопырей сто десятого уровня. Они были пониже, частично покрыты чёрной шерстью, да и сами имели тёмно-серый оттенок кожи. В отличие от своего товарища, нетопыри были вооружены. Кости крыльев были окованы железом и имели по два продольных лезвия на каждом крыле. Кисти рук также окованы сталью, с тремя лезвиями на каждой, шлемы с полумаской и кольчуги до середины бедра, стянутые ремешками по всему телу. Видимо, для того, чтобы не снимать при полёте.
— Какие мерзкие твари… — «любуясь» упырём и его друзьями произнёс За’Хар.
Упырь громко и мерзко рассмеялся:
— Говорящий обед, как это мило!
«Я держу упыря, За’Хар, не подпускай нетопырей к группе, всем бить нетопырей».
Упырь с нетопырями атаковали одновременно с Сидоном и За’Харом.
Кроме Цемфелады, доспехи у всех пришли в негодность после боя с крысюками, а сельский кузнец лишь развёл руками, увидев этот металлолом. Пришлось одевать то, что приберёг в своём маленьком арсенальчике сельский староста. Среднего качества кольчуга разной степени защиты, отдельные элементы доспехов. Наиболее вменяемое железо нацепили на Сидона, остальным, кому что досталось.
За’Хар сразу почувствовал разницу между нетопырями и крысюками. В разы сильнее, быстрее, яростнее. Мёртвые твари били так, что трещали их же кости, рубили крыльями и руками-лапами, сбивая с толку количеством летящих в тебя конечностей, да ещё и вовсю использовали магию.
Людей дважды оглушило, потом их засыпали проклятиями и ослаблениями, болезнями и прочей дрянью. Отскакивая, нетопыри били «вампиризмом», нанося урон сразу всей группе, если не было магического щита, и восполняя своё здоровье, потом плевались каким-нибудь проклятием и снова атаковали.
За’Хар думал, что и сам порубит их на куски в два счёта, но ошибся. У нетопырей была отличная защита и она держала даже его удары. Трещали магические щиты, твари крутились как бешеные и постоянно срывались на членов группы. Сидон помочь ничем не мог, его в это время втаптывал в землю упырь, так и норовя сильнее грызануть.
Наконец, магическая защита нетопырей слетела и удары посыпались на них самих и броню. Вот это им уже не понравилось. Злобно завывая, они вдвоём кинулись на Флора, разбив магический щит и вспоров руку и плечо, после чего один вцепился в него зубами, а второй кинулся на Мариту, отчаянно колотя её всем, что есть. Девушка приняла удар стойко и отбивалась магией, постоянно вызывая защиту и поливая тварь разными исцелениями.
За’Хару пришлось со всей дури колотить копьём насевшего на мага нетопыря, но тот не бросал жертву. Полетели в разные стороны по десять раз сломанные крылья, сначала сломалась, а потом и оторвалась правая нога, а нетопырь продолжал жевать орущего Флора. Тогда За’Хар бросил копьё и набросился на мерзкого гада с голыми руками.
Схватив нетопыря за голову За’Хар со всей силы потянул её назад, заодно от злости откусив твари правое ухо. Мерзкая жижа брызнула в лицо, отвратительная вонь ударила в нос, Флора и За’Хара чуть не стошнило, но отодрать гада получилось. Он хотел перевернуться, но разъярённый варвар не позволил ему этого сделать. Сунув руку в пасть За’Хар просто вырвал ему нижнюю челюсть, а уродливую голову разбил об пол.
Второй нетопырь изрядно надавал Марите оплеух, но, получив в бок несколько солнечных стрел, быстро понял, кто его убьёт на самом деле и кинулся на Цемфеладу. В ближнем бою «солнышко» пока была никакая. Вместе с мечом в руке, она упала на пол и, поливая нетопыря матами, лупила его кулаком в глаз. Надина залезла гаду на спину, придавив богиню ещё больше и била его своими короткими мечами в шею, спину, голову.
Оставив пожёванного Флора, За’Хар с разбегу ударил ногой второго нетопыря в голову, да так, что с того слетел шлем, а сам он перевернулся, освободив Цемфеладу. Выхватив кинжал, он бросился на встающую тварь, вывернул руку и постоянно получая крылом по голове, стал бить кинжалом прямо в морду.