Отдельный батальон (СИ)

А ещё Брехт хотел забрать к себе бывшего заместителя по станции «Маньчжурия» Матвея Абрамовича Дворжецкого. Деньги теперь есть. Хотелось бы их не тупо по ресторанам проесть, чем два последних дня занимался, а пустить в дело, то есть, открыть артель. Планов было много. Во-первых, он знал радиодело лучше всех в мире на данный момент. Можно поусовершенствовать радиоприёмники, а можно и создать для армии более портативные и надёжные рации, с гораздо большим радиусом действия. Всё для этого уже придумано и выпускается, нужно только покопаться в схемах. Во-вторых, сейчас вполне можно наладить в СССР выпуск тех же джинсов, не как повседневной одежды, а именно как и задумывал товарищ Леви Страусс – рабочей. Рядом Китай, где есть хлопок. Ну, и Владивосток всё же порт, и можно, в крайнем случае, завозить ткань из Италии. Не многие ведь, наверное, знают, почему «джинсы» так называют. Потому, что материал завозил товарищ Страусс из Генуи, ну, или как там будет в английской транскрипции – «genoa». Именно оттуда была отправлена ткань для первых джинсов, которую привёз в Америку Леви Страусс. Штампы «Genes» стояли на тюках с тканью – отсюда и пошло название.
Ещё одна мысль была. Он знал, как делать каркасные сборные дома, а тут под боком Корея с кедровыми лесами, да и своего леса хватает. Продавать можно тому же государству. Сейчас по всей стране идёт строительство военных городков и быстрособираемые тёплые дома должны расхватывать, как горячие пирожки. Можно и ещё много чего придумать, те же самые панельные дома, что Хрущёв будет массово строить. Сварка уже придумана, так что вполне можно начать строить хрущёвки. Осталось дело за малым – найти человека, который за это возьмётся. Вот товарищ Дворжецкий Матвей Абрамович и казался Брехту такой фигурой. Игроман не сможет ни во что играть в Спасске, нет там ни казино, ни клубов. А даже. если и найдёт чего картёжно-криминальное, то это можно с помощью товарища Шмидта выжечь калёным железом. Заодно его разведчики потренируются в уличных боях.
Кузнецов Степан Иванович поорал для начала на Ивана Яковлевич. Шутка. Он, наверное, за всю жизнь ни на кого голоса не повысил. Интеллигент в маминой кофте.
– Что же вы, товарищ Брехт, в самый ответственный момент дезертировали? Да, знаю, что в армию! У нас там тоже фронт. Свой, но не менее ответственный. И про ваши неприятности с японцами знаю. Это я так, плохо в компании с народом. Бежит. Всех запугали японцы и китайцы, – попыхтели там, в Харбине, в самом рассаднике антисоветском, – Хорошо, что с вами делать. Отправлю я Дворжецкого и ваших родственников в Спасск-Дальний. И не благодарите. Считайте, рассчитался с вами за спасённую жизнь. Всё, Иван Яковлевич, до свидания, тут китайцы с этими паровозами опять вызывают в министерство финансов. Как бы снова там не арестовали.
– А…
– До того успею команду по вашим протеже дать, не беспокойтесь. До свидания. ещё раз.
  
Глава 8
 
Событие двадцать первое
Если поесть сладенького, то жизнь налаживается.
А если выпить полусладкого, то вообще зашибись.
Вот стоило на четыре дня оставить вверенное подразделение и там всё рухнуло. Строили казарму. Брехт решил одну начать без фундамента. Почти без фундамента. Есть камни, что местные крестьяне вывернули из земли при обработке огородов, есть топляки в реках. Кое-как всё это притараканили к месту строительства, благо есть и трактора, и полуторки, и начали первый венец из бруса укладывать. А потом уехал. Приехал, а так первый ряд и не закончен, криво получается, строителей нет, да ещё в части ЧП. Отделение тех самых старослужащих, добралось всё же до магазина в Спасске-Дальнем, и водки купили ребятки. Нажрались и отказались участвовать в строительстве. Мы, мол, стрелки, а не плотники.
 
Тихо сатанея, Иван Яковлевич собрал офицеров. Пять молоденьких пареньков командиров взводов, плюс комиссар батальона и зам по тылу. Двое последних прошли гражданскую войну. Было мужикам за сорок и оба в петлице носили по одной шпале, если на звания переводить, то капитаны. Люди были совершенно не военные. Скорее всего, с ними устали валандаться в 21 стрелковой дивизии и сбагрили Брехту умышленно. Прикрикнуть на подчинённых и навести порядок в отсутствии Брехта не смогли или не захотели. Собрал их Иван Яковлевич, выслушал про бузу «снайперов» будущих и задумался. Бить нельзя, посадить на губу, так той губы даже нет.
Гауптвахту нужно сначала построить. Что ж, порядок нужно в подразделении наводить, бросим пока строить казарму и построим тюрьму, решил комбат. Оказывается, она важней. Строить придётся из бруса, а то разломают доски и сбегут, придумал Брехт одно воспитательное мероприятие. Мало «стрелкам» точно не покажется.
Много для начала не надо, брус напилен по шесть метров, вот, домик шесть на шесть и начали строить. Вытащили из кособокого фундамента неудавшейся казармы несколько морёных стволов дуба. Потом выкопали небольшие траншеи и завалили их собранными камнями. Даже уровня строительного нет. Ну, Иван Яковлевич вспомнил, что уровень пусть и примитивный можно сделать из обычной водочной бутылки. Нашли недалеко от палатки бузотёров брошенную в кусты бутылку поллитровую белого стекла, заполнили почти до краёв водой и чуть подкрасили воду, взятой у доктора, марганцовкой. Запечатали пробкой и смолой ещё промазали горлышко. Получился вполне нормальный уровень, пузырёк воздуха наклон чётко показывал. Тридцать человек собрали готовый сруб за один день. Собрать-то собрали, но ни окон, ни дверей в нём нет, по той простой причине, что их просто никто в комплект с брусьями и досками не положил.
Прокляв уже затею стать большим воинским начальником, Брехт поехал в Спасск-Дальней искать плотника и кузнеца, ещё ведь и петли со всякими запорами нужны. Нашёл. Есть плотник, кустарь. У него и рымы оконные готовые есть.
– Трофим Ильич, – поинтересовавшись, как зовут товарища, обратился к нему Брехт, – А сколько твой бизнес доходу в месяц приносит?
– Кто приносит? – подхромал ближе столяр. Был он ранен в гражданскую, уточнять за кого воевал в те годы бывший казак, комбат не стал.
Блин, следить нужно за языком.
– Я спрашиваю, сколько ты за месяц зарабатываешь? – Брехт указал на готовые рамы и двери.
– Так по-разному, вот школу – то строили, так триста рубликов наколотил. А так по-разному.
– Трофим Ильич, давай мы с тобой так договоримся, я тебя возьму в свой батальон плотником в хоз взвод, по должности будешь командир отделения. Обмундирование выдам, – он указал на заплатку на колене правом, – кормить три раза в день будут, денежки небольшие давать. Стой, стой, – видя, что начинает отрицательно мотать головой и махать руками инвалид, остановил его Брехт. – И кроме того положу зарплату в двести пятьдесят рублей в месяц. Только придёшь со своим инструментом, у нас только топоры, да молотки. Потом разживёмся инструментом и вернём тебе. Ну, или новый выдадим.
Плотник задумался, почёсывая не затылок, как обычно, а задницу. Прямо хруст стоял.
– Васька! Иди сюда, – подозвал исполняющего роль шофёра Блюхера китайского, – вот потрогай, какой классный материал у штанов и гимнастёрки, а сапоги какие. Хромовые. И тебе такие спроворим. Хоть это только офицерам положено.
– Офицерам? – теперь и репу почесал, но недолго и снова вернулся к ягодице.
– Командирам. Нет пока офицеров. Так ведь тулуп ещё зимой дадим и валенки.
– Ох, змей ты, Иван Яковлевич.
– Змей! – Согласился Брехт. – Стоп. Трофим Ильич, а нет у тебя там учеников или, знаешь, парнишек рукастых, их бы тоже в армию взяли. Плотниками.
– Рукастых? И по двести пятьдесят целковых им тоже? – фуражку казацкую со сломанным козырьком на затылок сдвинул.
– Если твоего уровня, а так, думаю, сотенки хватит. Ещё ведь и одёжка, и кормёжка, и десять рублей от государства.
– Сто рублей новыми? – уточнил почёсывальщик, вновь эту процедуру проделав.